Шутки бесконечности

Тони сходил с ума. Он просто не мог поверить, что живет под одной крышей с русской шпионкой, которая так любит русскую попсу. Сначала он терпел навязчивый строки из песни певицы Валерии, которые Наташа горланила на всю башню несколько дней подряд пританцовывая. «Капелькою неба лягу на твою ладонь», доносились из всех щелей и Тони, остервенело вылетевший из мастерской, взмолилась над подругой, уповая на то, что если это не прекратиться, уже он замертво ляжет на этом многострадальном диване. Потом Тони неделю жил с рюмкой водки на столе, однажды заметив к своему ужасу, что он слышит не соло, а настоящие групповое исполнение, а затем обнаружил Нат, Стива и Баки, сидящих за барной стойкой и хлещущих его горячительные припасы. Как же Старк тогда орал, в миг разогнав эту несчастную труппу по комнатам. Но последней каплей стал вечер субботы, когда уставший Тони, к своей великой радости заметил, что в общем зале никого нет, и выйдя на балкон, уютно устроился в мягком кресле с чашкой ароматного кофе, наслаждаясь видом ночного Нью-Йорка. — Доброе утро, мои родные люди, — донеслось на распев откуда-то с этажа. Тони едва смог сдержаться, чтобы не выплюнуть кофе и на мгновение взглянул на наручные часы, чтобы быть уверенным в том, что у него есть сто процентный мотив для убийства. — Наташа, мать твою, сейчас без десяти десять вечера!!! — Тони, какой ты невежда, — игриво бросила девушка, пританцовывая на кухне, — это же Вера Брежнева, а вовсе не моя мать. — Ты явно хочешь моей смерти. — буркнул Старк, быстрым шагом удаляясь в мастерскую. Последнее, что он слышал, это протянутое «наступает рассвеееет». Нет, кажется завтра он все-таки выселит их всех к черту. Как говорил дворецкий Эдгар из мультика про котов аристократов: «не дрогнет рука, все киски «пока».