Memento Mori

      Никто не обещал, что будет просто. Но то, что будет настолько сложно, Майл всё же не ожидал. Складывалось впечатление, что весь мир ополчился против него. Приют не продержал его у себя ни одного лишнего дня — как написали в документах о признании его полностью дееспособным, что дают ему два месяца пожить ещё за чужой счёт, так и выпихнули его ровно через два месяца, не посмотрев даже, что он так и не смог ни работу себе найти, ни хоть какое-то жильё. Несмотря на все публичные заявления о том, что все люди имеют равные права и возможности, в реальности человек был не нужен никому, если он не альфа и не бета. О том, как с этим социальным неравенством справляются омеги, Майл даже знать не хотел, ему хватало своих проблем. В частности того, что гамм все готовы были брать только на работу с той или иной физической нагрузкой. Курьеры, грузчики, уборщики, дворники, строители, охранники — вот лишь небольшой список профессий, куда Майла могли взять с учётом его суб-половой принадлежности и уровня образования. Но кто станет брать на подобные должности беременного? Никто, конечно. Лишние проблемы никому не нужны, как и сотрудник, который может эти проблемы создать.       Спать приходилось в ночлежках для бездомных, перебиваться случайными заработками… Когда стало ясно, что так он долго не протянет, Майл решился на крайние меры. Воровал еду из торговых автоматов, из маленьких магазинчиков, где не было камер. Таскать деньги у людей он не решался, но пока этого и не требовалось, украденной еды ему хватало. Несмотря на ужасы, которые ему в своё время рассказывали, ломка постепенно сама начала сходить на нет. Мучительные поначалу приступы случались всё реже, стали проходить легче, а потом Майла и вовсе отпустило. Вот только большого облегчения это не принесло. Беременность протекала не то, чтобы очень тяжело, но могло быть и лучше, если честно. Дживаса, к счастью, не рвало, но подташнивало почти постоянно, особенно от запахов, даже тех, что раньше ему нравились. Поясница ныла, не переставая, к вечеру ноги отекали так сильно, что если он собирался куда-то идти, не мог толком втиснуться в обувь. Врачи принимать его отказывались, потому что у него не было ни медицинской страховки, ни достаточного количества денег, чтобы расплатиться за приём. Но он терпел и старался выживать, как мог. Просто потому, что обещал сам себе справиться. Ну и ещё потому, что в глубине души хотел доказать всем тем, кто в него не верил, что он сможет.       «Обманывая» торговые автоматы, Майлу удалось накопить немного денег, которые он начал тратить на компьютерные клубы. Пока сидящие вокруг маргинального вида подростки и лысеющие мужики за сорок играли в старые стрелялки, Дживас сидел в интернете в поисках какой-нибудь работы, не требующей ни личного присутствия, ни каких-либо документов, подтверждающих его квалификацию, а в идеале и личность. Таких предложений было не очень много, но всё же кое-что попадалось. Сначала Майл брался в основном за переводы — это было проще и быстрее всего, за то время, что он проводил в компьютерном клубе, он успевал перевести до трёх, а то и пяти текстов разного объёма и сложности. В основном он имел дело со школьниками, которым было лень делать домашку самим, но и денег за это он получал немного. Тексты более серьёзные попадались реже, но и платили за них не в пример лучше. А потом удача внезапно повернулась к Майлу лицом.       Очередной заказчик перевода назвался индивидуальным предпринимателем, сказал, что хочет выходить на зарубежные рынки и попросил Дживаса сделать ему перевод всех страниц сайта его интернет магазина на французский и немецкий языки. Быстро это сделать Майл не мог, но заказчик не торопил, он готов был ждать, сколько потребуется. Когда перевод был готов примерно наполовину, заказчик внезапно поинтересовался, не знаком ли Майл случайно с веб-разработкой. Свой интерес он объяснил тем, что Дживас производит впечатление человека ответственного и надёжного, и он предпочёл бы и дальше работать с ним, чем искать кого-то ещё. На радостях, что в ближайшее время не придётся снова ничего искать, Майл согласился и занялся редактированием сайта заказчика. Задача была простая — добавить возможность переключения между разными языками. Работа была выполнена качественно, достаточно быстро, заказчик исправно и щедро расплачивался за каждый этап, всё было прекрасно. На вырученные деньги Майл смог снять себе комнатушку на окраине города, потом купил себе подержанный ноутбук, чтобы не нужно было каждый раз мотаться в клуб ради компьютера. Жизнь налаживалась, к беременности он привык и даже почти перестал замечать приносимый этим положением дискомфорт.       Отношения с заказчиком постепенно из сугубо деловых перетекли в приятельские. Зак — а именно так представился Майлу его наниматель — охотно делился своими планами на будущее, рассказывал про подругу, которой хочет сделать предложение, любил порассуждать, как разбогатеет, купит себе виллу где-нибудь в Испании и уедет туда, пока бизнес сам приносит ему деньги. Дживас же в ответ жаловался периодически на здоровье, на то, как в обществе недооценивают гамм и омег, а потом как-то раз решился и рассказал, что вообще-то ждёт ребёнка, но плохо себе представляет, как будет рожать и вообще жить дальше с этим всем, потому что второй отец будущего ребёнка его бросил, а сам он не имеет вообще ничего за душой. Зак на это тут же похвастался тем, что у него есть знакомый врач, который по дружбе без проблем поможет, достаточно только на него сослаться, дал контакты и посоветовал обратиться, не затягивая, чтобы договориться обо всём не в спешке.       Долго тянуть Майл не стал, и в ближайшее же свободное время доехал до больницы, где работал тот самый врач. Мужчина средних лет сначала было отмахнулся от Дживаса, заявив, что у него сегодня не приёмный день и вообще к нему можно только по записи, но когда услышал имя Зака, сразу изменился в лице. В первую секунду он побледнел, испуганно оглядел коридор, но почти сразу справился с эмоциями и, натянув вежливую улыбку, поспешил пригласить Майла в кабинет. Всё это Дживасу не очень понравилось, заставило напрячься и серьёзно задуматься, кем на самом деле является его знакомый, что врач помогает ему явно не по дружбе, а из страха. Но ему слишком сильно была нужна любая помощь, настолько, что он бы даже продал душу дьяволу, если бы мог, ради того, чтобы решить хоть часть своих проблем. Впрочем, несмотря на свою готовность впутаться в любое дерьмо, Дживас отметил, что не зря не стал называть Заку своё настоящее имя — не настолько оно было распространено и привлекало к себе слишком много внимания.

***

      Малыш родился сильно раньше срока, в целом здоровым, но очень маленьким и слабым, поэтому довольно долго он лежал в отдельном боксе для недоношенных младенцев под строгим наблюдением врачей. Майл постоянно мотался из своей палаты, чтобы смотреть на ребёнка, но подходить очень близко боялся. Младенец выглядел таким хрупким, что Дживаса начинало трясти от одной мысли, что он может сделать что-нибудь не так. Другие папашки и мамашки косо на него смотрели, и вскоре по родильному отделению поползли слухи, что он собирается отказываться от ребёнка. Кто-то даже подходил к нему, интересовался, не хочет ли он за определённую сумму не просто отказаться от сына, а передать его под опеку определённым людям. Вот только Майл бросать малыша не планировал совершенно. Проблема была ещё и в том, что за время беременности у него так и не сформировались молочные железы, поэтому сам он кормить ребёнка не мог, и до тех пор, пока врачи не посчитали, что младенец стал достаточно жизнеспособным, чтобы ему требовался особый уход, и набрал подходящий вес, чтобы покинуть бокс и перебраться в палату к отцу, Дживас боялся даже дышать в сторону сына, чтобы случайно никак ему не навредить.       Из-за всех этих сложностей выписали их месяца на два позже положенного, и Майл уже с ужасом представлял, как будет пытаться привести в порядок свою халупу, чтобы ребёнку там было комфортно. Из-за нахождения в больнице он не мог вовремя вносить оплату за жильё, поэтому предполагал, что «добрый» собственник наверняка отключил ему и свет, и воду, и радовало только одно — впереди было ещё целое лето, а значит, в квартире хотя бы не будет холодно. Но дома его ждал сюрприз. Мало того, что всё работало, так ещё было убрано, холодильник был забит какими-то полуфабрикатами, а на столе рядом с большой коробкой, полной банок с детской смесью для кормления, лежал чек об оплате квартиры за весь период его пребывания в роддоме и ещё на три месяца вперёд. И записка: «Потом сочтёмся. Зак».       Быть кому-то должным Майл не любил, поэтому сразу же, как уложил сына спать, включил ноут и написал Заку. Хотелось поскорее разобраться с долгами и начать привыкать к новой жизни. Зак ответил не сразу, зато прямо, безо всяких долгих предисловий. Да, естественно, он это всё сделал для Дживаса не совсем бескорыстно и хотел бы получить в ответ небольшую, но не совсем законную услугу. От Майла требовалось взломать сервер фирмы, с которой Зак вёл дела, и выяснить, с кем ещё они работают. Вроде как он подозревал, что они его обманывают, и хотел узнать, не стоит ли за этим кто-нибудь ещё, не обманывают ли они других, можно ли найти на них какой-то компромат, чтобы вынудить их исполнять свои обязательства. По крайней мере так это было представлено Дживасу. И он, понимая, что реально очень сильно должен Заку за всю ту помощь, что он ему оказал, был вынужден согласиться. Тем более, что и сам не был человеком кристальной честности.       За этой просьбой последовали другие аналогичные. С каждым разом Зак объяснял всё меньше, требовал больше, а стоило Майлу хоть что-то попытаться возразить, начинал давить на него. «Кому ещё я могу доверить это, как не тебе», «Ты ни разу ещё меня не подводил», «Ты столько всего для меня сделал, неужели ты откажешь ещё в одной маленькой услуге?» — Дживас понимал, что всё это на самом деле завуалированный шантаж и угрозы, понимал, что его втягивают в какой-то криминал, но при этом так же понимал, что если он откажется, его тут же сдадут с потрохами, и он сядет. А с официальными преступниками в последние годы разговор был короткий — стоило кому-то только засветиться где-то по уголовной части и попасть за решётку, как в ближайшее время до него добирался Кира и устранял. Оставлять сына сиротой в планы Майла не входило, поэтому он соглашался на всю работу, которую давал ему Зак, а сам готовил возможные пути отступления.

***

      Время летело с нечеловеческой скоростью. Казалось бы только недавно Майла выперли из приюта, а теперь малыш Эйден уже вовсю лопотал, бегал по квартире и всячески мешал отцу работать. Естественно, на каком-то этапе ребёнок стал засыпать Майла вопросами, почему у кого-то из ребят во дворе по двое родителей, а у кого-то один, как у него. Дживас старался давать максимально обтекаемые ответы до тех пор, пока Эйден не нашёл у него где-то случайно сохранившуюся фотографию Михаэля. Под натиском сына Майл сдался и был вынужден признаться, что это второй папа, но на логичный вопрос, где он, твёрдо ответил, что он умер. Вероятность того, что они когда-нибудь ещё пересекутся с Михаэлем, была минимальна, поэтому Майл даже на мгновение не устыдился собственной лжи.       Продолжая работать на Зака, Майл всё больше убеждался в том, что он, похоже, занимался наркоторговлей, прикрываясь бизнесом. И, вероятно, сам тоже был лишь шестёркой в какой-то более масштабной уголовной структуре. Но Дживас был уже слишком сильно повязан с Заком, чтобы сдать его и не попасть при этом под раздачу. Одно радовало — самого его сдавать никто не собирался. Впрочем, вытаскивать тоже. Проблемы рано или поздно должны были начаться, поэтому Майл не удивился, когда однажды вечером, ближе к ночи, ему пришло сообщение: «Нас накрыли. Собирай манатки и вали срочно». Неприятно во всём этом было только то, что валить Дживасу было некуда — и уж точно не с маленьким ребёнком на руках. Но на этот случай у него было всё продумано. Схема получения денег уже давно была отработана так, что по этому каналу на него выйти не могли. Единственным способом вычислить его был ай-пи адрес и номер ноутбука. И как раз на это Майл и рассчитывал. На этот случай у него была заготовлена небольшая душещипательная сцена с участием сына. К счастью, Эйден не спал и добавлял нервозности капризами на тему того, что хочет смотреть мультики. Безжалостно запустив полное форматирование диска, он прошёлся по квартире, проверил нет ли чего-то, что могло бы его выдать, а затем отправился на кухню покурить. Открыв окно пошире, он уселся на подоконник боком, чтобы можно было одновременно следить за Эйденом и за происходящим на улице.       Он едва успел докурить, как внизу началась какая-то возня. Подъехало несколько тёмных машин, из которых выскочили люди в масках и, похоже, с оружием, а затем всей толпой ввалились в подъезд. Стало немного страшно, но нужно было сохранять спокойствие, чтобы сыграть свою роль идеально. Щелчком отправив окурок вниз, Майл закрыл окно и вернулся в комнату проверить ноут. Форматирование было завершено. В ту же секунду дверь в квартиру с грохотом слетела с петель, Эйден завопил от ужаса и вскарабкался к отцу на руки, а крошечное пространство коридора и комнаты заполнили люди в форме спецназа. Оказавшись под прицелом сразу нескольких автоматов, Майл зажмурился, но с места не сдвинулся, изо всех сил прижимая сына к себе. — Стоять! Тут ребёнок! — один из спецназовцев поднял вверх руку, призывая остальных не предпринимать никаких действий. — Папа, папа, кто это? — Эйден рыдал и орал Майлу в ухо, и, кажется, это привело группу захвата в некоторое замешательство. Видимо, когда они шли брать хакера, работающего с наркодилерами, они не ожидали увидеть тут молодого папашу с ребёнком. — Не знаю, малыш. Сейчас разберёмся, не плачь. Наверное, просто ошиблись дверью, — Майл старался говорить тихо и спокойно, чтобы никого не раздражать. Кажется, помогло, потому что командир группы немного отвёл автомат в сторону, снял шлем и на полшага приблизился к Майлу. — Поступил сигнал, что здесь базируется опасный преступник. Честно говоря, не ожидали, что тут будет ребёнок. Мы осмотрим помещение, вы не возражаете? — Да, конечно… Без проблем… — Дживас пожал плечами и поцеловал всё ещё орущего Эйдена в ухо, пытаясь успокоить его. — А что случилось-то? — Группу наркоторговцев накрыли. Мелочь всякую, главари успели смыться. На них хакер работал, по нашей информации он работал отсюда, — мужчина уверенно перемещался по квартире, пока его люди лезли везде, где только можно. — Это ваш ноутбук? — Ну типа. Недавно купил его с рук у какого-то мужика. Только он какой-то глючный оказался. Всё время зависал, перезагружался сам, а сегодня вообще взял и начал сам форматироваться. Наверное, вирус какой-то. Я сыну хотел мультики включить на ночь, а тут такое. И вот он мне до самого вашего прихода ныл, что мультики хочет. — Понятно… Ноутбук мы конфискуем, попробуем восстановить данные. Джей, собери технику, в отдел доставишь. Ал, что у вас? — В квартире чисто, сэр. Никого постороннего. Никакой техники больше нет. Позволите мнение? — Отставить болтать. Все на выход, — командир недовольно огляделся, затем снова обратился к Майлу. — В ближайшее время не покидайте город, пожалуйста. Возможно, вас вызовут на допрос. Похоже, что вас подставили. Постарайтесь вспомнить, когда именно и у кого вы купили ноутбук. Завтра к вам придёт мастер, починит дверь. А пока я оставлю у вас одного из своих парней дежурить. Район неблагополучный, без двери нельзя. И как вас только сюда с ребёнком занесло? — Так ведь денег нет особо. Вы же знаете, на какую работу обычно берут гамм. А беременного или с ребёнком на такие должности не возьмут, потому что от этого будет больше проблем, чем толку. Вот и сидим тут. — Мда… Вам бы найти себе кого-нибудь… достойного. Впрочем, это не моё дело. Доброй ночи, — командир группы кивнул Майлу, а затем резко развернулся и покинул квартиру. Из спецназовцев остался только один, как и было обещано. Не то, чтобы Майлу было спокойнее от его присутствия, но оставаться на целую ночь без двери было действительно опасно. Наверное, вежливо было бы поблагодарить мужика за то, что остался. Но с другой стороны, он это не по доброте душевной делал, а по приказу начальства.       Эйден наконец начал успокаиваться, и Майл вздохнул спокойно. Сейчас заснёт на руках, и можно будет уложить его в кровать, ещё разок покурить и, возможно, жахнуть чаю. Раз он всё равно остался без компьютера, заняться было особо нечем. Из размышлений о планах на остаток ночи Дживаса вырвал его вынужденный охранник. Спецназовец был уже без шлема и стоял рядом в ожидании, когда его присутствие заметят. Достаточно молодой парень, крепкий, вполне симпатичный даже… — Сэр, можете показать ваши документы? Пока вас тут охраняю, всё равно заняться особо нечем, протоколы заполню хоть. — А, да, конечно. Сейчас ребёнка только положу, — Майл кивнул и понёс Эйдена к кровати. С рук малыш слез неохотно, но при том, что больше ничего страшного не происходило, всё же отпустил отца и полез под одеяло. Освободившись, Дживас вытащил из ящика стола драный кошелёк, в котором лежало несколько монет и карточка паспорта — необходимые мелочи. — Хреново живёте… — отметил спецназовец, разглядывая паспорт и переписывая имя и фамилию в бланк протокола. — Где второй отец-то? Он хоть интересуется сыном? Мог бы и помочь немного. — Он не знает, — резко ответил Майл, прерывая рассуждения парня. Обсуждать это не хотелось совершенно. Несмотря на то, что прошло с тех пор уже около трёх лет, было до сих пор больно. И, если честно, в глубине души хотел верить, что Михаэль не вернулся за ним не потому, что он предал всё, что между ними было, а потому, что с ним случилась беда.

***

      Никто тогда так ничего и не нашёл, поэтому все сочли Майла жертвой обстоятельств. И дверь починили, и даже какую-то компенсацию за ущерб выплатили. Тот парень-спецназовец ещё примерно с месяц мотался к Дживасу, пытаясь его закадрить, но безуспешно, и через некоторое время он свои попытки оставил. Зак тоже пропал и на связь не выходил, а Майл и не искал его. Вот только оставаться в Англии желания не было совсем. Так что при первой же возможности он потратил почти все свои сбережения: заначку от выполнения заказов Зака и ту самую компенсацию — на билеты в Америку, предполагая, что устроиться там жить вряд ли будет сильно сложнее, чем на родине.       Конечно, просто не было, да и не могло быть, но Дживасу было не привыкать к выживанию в тяжёлых условиях. При том, что ему было, ради кого жить дальше, он готов был свернуть горы. В Америке найти работу оказалось немного проще, к гаммам там было чуть менее предвзятое отношение. И Майл снова занялся переводами, но уже не индивидуально, а как сотрудник фирмы, оказывающей соответствующие услуги. Эйден подрастал, надо было задумываться над тем, чтобы отдать его в детский сад. Конечно, Майл работал из дома и мог без проблем сам заниматься сыном, но мальчику были нужны друзья, а где ещё их заводить, как не в детском саду.       Нельзя было сказать, что жизнь наладилась, но по крайней мере она стабилизировалась, а это было уже неплохо. И Майлу даже в голову не приходило, что всё может измениться в одночасье.       Был совершенно обычный летний вечер — спокойный, немного душный. Майл укладывал Эйдена спать и собирался ещё немного посидеть над очередным переводом, когда дверь в их квартиру распахнулась. «Спасибо, что не сорвали с петель,» — пронеслось в голове у Дживаса. Вырисовывалась какая-то нехорошая тенденция. За исключением того, что сейчас его ловить было не за что, да и никто его не предупреждал о том, что к нему могут явиться незваные гости.       Впрочем, эти товарищи на спецназ похожи не были ни разу, скорее на уголовников. В первый момент стало страшно — вдруг он перешёл дорогу кому-то серьёзному? Потом возникла мысль, что это могли быть люди Зака. Ему теоретически мог зачем-нибудь снова понадобиться Майл, но на этот раз на него решили выйти лично. Гадать можно было долго, на самом деле, проще было дождаться, когда они сами сообщат, зачем пришли. Эйден заснуть, к сожалению, не успел, и теперь испуганно жался к ногам отца.       Подозрительные мужики сначала переглянулись, один из них глянул в какую-то бумажку и кивнул остальным троим. — Этот. — А с мелким что делаем? Мелло говорил что-нибудь про пузана? — Ну типа. Сказал, что теоретически может быть и пузан. — И чего? Обоих брать? — Ну видимо, — мужик с бумажкой пожал плечами, а затем обратился к Майлу. — Слышь, ты. Босс сказал, что ты пойдёшь с нами. И мелкий тоже. Так что давай, не рыпайся, двигай. Не заставляй меня применять силу. Ты ему живым нужен.       Точно. Зак его нашёл и снова хочет заставить его работать. Видимо, этот самый Мелло и есть самый главный в их группировке. В принципе, что-то такое Майл и подозревал изначально. Вот только возвращаться к прежней жизни не очень хотелось. — Не, ребят. Извиняйте. Я этим больше не занимаюсь, — Майл старался, чтобы его голос звучал максимально твёрдо и уверенно. — Правда. Я никого не сдал тогда, сами знаете, наверное. Но сейчас я абсолютно чист и не хочу опять ни во что впутываться. Передайте Заку и этому вашему начальнику, что пускай ищет другого. Я буду молчать и дальше, мне самому не выгодно болтать. Но я больше этим не занимаюсь. — Ты чё-нибудь понял? — вполголоса спросил мужик с бумажкой у того, который стоял к нему ближе. — Не-а. Откуда он Зака знает? — Да не, это не наш, наверное. Мало ли мужиков… — Слышь, парень, мы ничё не поняли, чё ты нам втираешь, но ты, кажется, тоже не понял. Мы не спрашиваем. Мы утверждаем. Ты идёшь с нами. И твой пузан тоже. Будешь рыпаться — получишь. — Я никуда не пойду, — как Дживас ни старался, его голос всё же дрогнул. Он никогда ещё не противостоял уголовникам. Со спецназом было проще, они никогда не стали бы убивать человека, если он не представляет угрозы. С преступниками же ни в чём нельзя было быть уверенным. — Я никуда не пойду. И ребёнка моего вы не тронете. — Ты так в этом уверен? — с этими словами один из мужиков, который до сих пор молчал, сделал резкий выпад и схватил Эйдена, сразу же приставляя пистолет к его виску. Другие тут же направили свои пистолеты на Майла. — Дёрнешься, и я вышибу мелкому мозги. — Слышь, Бид, ты это… — одёрнул его другой. — Мелло сказал живыми всех, кого найдём. Он тебе самому мозги вышибет, если узнает. — Не узнает, — самоуверенно отозвался Бид, сильнее прижимая пистолет к голове Эйдена. Мальчик дрожал от страха, по его щекам текли слёзы, но вёл он себя на удивление тихо, стараясь даже не пищать, чтобы не злить банду. — Узнает. Я скажу, — рявкнул Майл и решительно метнулся к сыну. Раз их сказали брать живьём, они не посмеют нарушить приказ.       Рывка никто не ожидал, поэтому Майл успел выхватить сына из рук Бида, но пока тот соображал, среагировал мужик с бумажкой. Прогремел выстрел, и Дживас упал, как подкошенный, продолжая, несмотря ни на что, удерживать сына. Нога болела нестерпимо, но это всё было не важно. Сейчас нужно было только потянуть время, чтобы кто-нибудь из соседей вызвал полицию… — Гурэн, ты дебил что ли? Сказали же, без рукоприкладства! — рявкнул тот, что перед этим одёргивал Бида. — Хватайте их, и валим, пока копы не понаехали!       От боли в простреленной голени перед глазами Майла всё плыло, поэтому он не смог разглядеть, кто именно всё же выдрал Эйдена у него из рук. Крики сына, рвущегося обратно, доносились до него будто откуда-то издалека. Чьи-то грубые, сильные руки подхватили его под мышки, затем его поволокли к выходу.

***

— Кто это сделал?       Ледяной голос эхом разносился по помещению. Увидев, к кому их с сыном привезли, Майл с трудом сохранил нейтральное выражение лица — насколько нейтральным оно вообще могло быть с пулевым ранением в ноге. — Кто это сделал? Немедленно отвечайте, пока я вас всех нахер не уебал! — щелчок взводимого курка, дуло револьвера медленно смещается от одного уголовника к другому. — Это всё Гурэн! Кретин. Я говорил, его нельзя брать! — это Бид, хочет выслужиться, похоже. — Заткнись, дебил. Ты сам мелкого грозился пристрелить, — имени этого типа Майл пока так и не услышал, но это было не так уж и важно. Несмотря на свои попытки сохранить лицо, он не мог отвести взгляд от человека, который сейчас раздражённо расхаживал перед ними. — Сам ты дебил! Я не собирался ничего делать, просто хотел этого припугнуть, чтобы сговорчивее был! — А ну заткнулись все!!! — и снова ледяной голос отражается от стен и проникает в самую душу. Не таким Майл его запомнил. — Я что сказал? Живыми и здоровыми! Без рукоприкладства! А это что? Я вас, сучек, спрашиваю! Это что за херня?! Гурэн, ты еблан грёбаный! Я тебе лично дважды повторил! — Но Мелло… Он идти не хотел! Никакого рукоприкладства и не было же! Нога — это же херня! — Херня у тебя в штанах, сука! — раздался оглушительный выстрел, и Гурэн, взвыв, согнулся пополам, прижимая руки к паху. Ладони мужчины мгновенно окрасились алым, а остальные бандиты испуганно замерли, боясь лишний раз шевельнуться или сказать что-нибудь. — Запомните раз и на всегда, дауны. Если я сказал — живыми и здоровыми, значит надо живыми и здоровыми, блять! Без ебаных травм! Ребёнка немедленно сюда привести! И пусть только хоть один волос с его головы упадёт — всех нахуй перестреляю, суки!       Мужики поспешили выйти и увести раненого товарища, а Мелло, уже не обращая на них никакого внимания, подошёл к Майлу и тяжело опустился перед ним на колени, осторожно дотрагиваясь пальцами до раны. — Очень больно? — Терпимо, — стиснув зубы ответил Дживас. — Когда ты меня бросил, было больнее.       На самом деле стоять было невероятно тяжело. По ощущениям ему выдрало кусок ноги просто. Возможно, так и было, из раны лилось столько крови, что Майл даже не стал пытаться вникать, что именно у него с ногой: сквозное, не сквозное, вену задело или артерию, повреждены ли кости. Пока их с Эйденом везли в неизвестном направлении, он смог только изодрать свою домашнюю футболку и перетянуть обрывками ногу сразу в двух местах — на всякий случай и выше раны, и по ней самой. Благо эти дуболомы разрешили… Но это плохо помогало. Ткань быстро пропиталась кровью, и теперь тонкие струйки стекали до самого пола. От кровопотери было холодно и сильно кружилась голова, но Майл пока терпел и стоял так ровно, как только мог. — Прости, я… Я… — молодой человек выдохнул и прижался лбом к здоровой ноге Майла. — Прости. У меня нет никаких достойных оправданий. Наверное, прощения я тоже не очень заслуживаю, но это единственное, что я могу тебе сказать. Прости. Я хочу только одного — чтобы ты знал, я больше всего на свете жалею о том, что тогда ушёл и не смог за тобой вернуться. — Ты обещал, что мы всегда будем вместе. А в итоге мне пришлось бороться против всех самому. — Прости… Я… Прости…       Кажется, он хотел сказать ещё что-то, но тут дверь опять открылась, и в помещение втолкнули Эйдена. Сначала он испуганно всхлипнул, заозирался, а затем, увидев отца, кинулся к нему. — Папа! Папотька! Я в полядке! Папа! Они тебе нитего не сделали?       Скривившись от неутихающей боли в ноге, Майл подхватил Эйдена на руки и прижал к себе. — Всё хорошо, малыш. Я тоже в порядке. Прости меня. Я больше не позволю никому тебя обижать… — Я тозе, пап. Не дам им тебя обизать. Обесяю, — Эйден чмокнул отца в щёку и тут заметил, что они не одни. — Ой. Папотька. Это зе тот дядя с фотки. Ты зе сказал, сто он умел.