Вьюга

      Эльзе всегда было холодно.       Сколько бы поленьев не сгинуло в широко распахнутой пасти камина, сколько бы тёплых шуб и дублёнок не было накинуто на ее плечи — мороз настигал повсюду. Проникал за шарфы и перчатки, коварно пробирался под одеяло, кусал за щеки и губы. Пальцы немели, ресницы покрываясь инеем, но Эльза не плакала, так как отчаянно боялась, что слёзы, пускаясь в путь по лицу, превратятся в злобно-колющий лед.       Анна была тем единственным лучиком света, способным прогнать ее личное чудовище. Младшая сестрёнка, посланная Эльзе за все-все незаслуженные страдания.       Когда она была рядом, Эльза забывала про жуткий холод, сбрасывала меховые накидки и заливисто смеялась, вторя сестре. Анна могла приручить вьюгу одной своей улыбкой, и с рук Эльзы срывались искры, превращаясь в чудесные сверкающие узоры, предназначенные только для одних-единственных голубых глаз. Проклятие Эльзы превращалось в благословенный улыбкой Анны дар.       Но однажды Эльза оступилась — и в рыжих косах сестры появились белые пряди. Тогда родители отняли у Эльзы ее солнце, а саму заточили в комнату с толстыми стенами, где было до скрипа зубов больно, до дрожи в коленях страшно и одиноко. Одиноко настолько, что она готова была выть серым волком и бросаться на стены, ломая себе ногти и наблюдая как алые капли струятся по пальцам.       Метель и холод ликовали, окружая девочку. Они пели ей на ухо древние песни о снежных пустынях и горах, где от свободы сердце готово выпрыгнуть из груди. Они шептали о замёрзших насмерть людях и Снежных Королевах, о глубоком темном небе и ледяных замках, где все-все мечты обязательно сбываются, стоит лишь заплатить кровавую плату. Эльза внимательно слушала, ведь вокруг неё редко появлялись другие собеседники.       Ее комната, а лучше сказать тюремная камера, стала ей ледяным теремом, в который весна заглядывала робко, крадучись из-за угла, и только когда появлялась Анна.       Сестра приходила ненадолго, и с каждым разом Эльзе казалось, что та говорит с ней все меньше и меньше. Ей хотелось дотронуться до неё, схватить за руку, притянуть к себе и никогда не отпускать. Но нельзя пробиться через окованную железном дверь, не разрушить толстых замков. Голос — вот и все, что ей осталось. Эльза боялась, что память сыграет над ней злую шутку, и отчаянно цеплялась за воспоминания об огненных кудрях, россыпи веснушек и нежном взгляде.       И однажды, старые Боги ей улыбнулись. Смилостивились над покинутой девушкой, и жестокое море утащило ее родителей в свою темную пучину.       Эльза не проронила ни слезинки. В лед закованное сердце больше не могло скорбеть.       Теперь, Эльзу ждал лишь трон. И родная сестра.

***

      Эльза смотрит на себя в зеркало. Платиновые волосы собраны в замысловатую и аккуратную причёску. Скоро их украсит корона Эренделла. Фиолетовый плащ отягощает плечи, а перчатки тисками сдавливаются пальцы. Магия рвётся, бурлит в крови. Ей не сидится на месте, и, когда Эльза осторожно тянется к ровной глади зеркала, потому что не может поверить, что там стоит действительно она, поверхность вдруг покрывается инеем.       Эльза вздыхает, спокойно убирая руку. Ещё не время.       Она выходит из покоев, гордо подняв голову. Будто не ее держали все эти годы взаперти, будто она действительно помнит каждый закуток родного замка. Слуги с почтением кланяются будущей королеве. Эльза не бросает на них благосклонные взгляды, а спускается вниз по лестнице. Сердце, не смотря на то, что ледяное, бьется сильнее, а дыхание учащается, ведь Эльза так жаждет увидеть родную сестру.       Анна выбегает из-за угла и сразу же набрасывается на Эльзу, обнимая ее, крепко-крепко. Ее не пугает холод, исходящий от сестры. — Эльза! Даже поверить в это не могу — вот, ты, настоящая, стоишь передо мной. Так ещё и будущая королева! И двери замка наконец раскроются! За ними толпа народа, все желают тебя поприветствовать, а мне столько нужно тебе рассказать… — Анна говорит и говорит, захлебываясь счастьем. Лямка черно-зелёного платья немного съехала с плеча, да и сама вся Анна кажется растрепанной куда больше, чем это позволенной второй принцессе. Но один взгляд в эти глаза — и прощается все.       Эльза глядит и не может наглядеться. Сколько же времени прошло…сколько лет она потеряла. Анна выросла в прекрасную девушку, чью красоту даже самый умелый художник не передаст своей кистью. — Я…скучала, — мягко прерывает поток речи Эльза. Она берет сестру за руку, очень осторожно, будто боится, что сестра — фарфоровая статуэтка и чуть что вдребезги разобьётся. Одного прикосновения Эльзе мало, до безумия мало. Вот бы бросить все гореть синим пламенем (или замерзать в смертельном холоде), а самой убежать куда-нибудь с сестрой, прижать ее к себе, и чтобы лёгкие распирало от радости, и…Увы, коронацию никто не отменял.

***

      Бал в самом разгаре. Эльзе душно, ей неприятно под пытливыми взглядами всех этих людей. Знатные вельможи переглядывается и шепчутся между собой. Ещё бы, новая Королева тринадцать лет не показывалась на глаза народу, черт знает, чего от неё ждать. Как поведёт она себя? Сломается ли под тяжестью власти, лёгшей на отнюдь не Атлантовы плечи?       Эльза каждому любопытному вельможе отвечает льдистым взглядом прямо в глаза. От каждого она добивается того, чтобы они смутились и поспешили отвернуться или упереться в пол. Вьюга давно нашептала ей, как следует себя держать.       Анна подходит внезапно, и вид у неё такой заговорщический, как в детстве. Будто она задумала очередную шалость или нашла новый закуток в замке, где можно спрятаться, пока бедняжка няня будет их искать. — Эльза, мне нужно тебе кое-кого представить, — хихикает Анна. За ней показывается высокий, статный юноша. Правильные черты лица, без задоринки сидящий костюм, каштановые волосы. Он до скрипа зубов и хруста костей отвратителен в своей идеальности. Прекрасный принц, собственной персоной. Эльза хмурит брови и не понимает, почему он так смотрит на ее Анну? — Это — Ханс. Тринадцатый принц Южных Островов! И он сделал мне предложение, представляешь? — радостно тараторит Анна. — Мы женимся!       Женятся? Наивная реплика Анны бьется о стальной сестрин взгляд. Неужели она правда думает, что Эльза так долго ждала увидеть своё солнце вновь, для того, чтобы снова с ним распростится? Не бывать этому. — Нет, — холодно слетает с губ. Анна предсказуемо дуется. — Почему? Он… — Ты не выйдешь замуж, Анна. — Это потому, что он первый встречный? Послушай, ты просто не понимаешь, это же любовь с первого взгляда, и… — Ты не выйдешь замуж, — повторяет Эльза, зло прищуря глаза. — Ни за первого встречного, ни за знакомого. Никогда. Думаешь, я так просто тебя отпущу?       Вьюга в крови ликует и воет, сердце бьется, лёд сковывает его все сильнее, пронзает насквозь своими сталагмитами. И оно замирает, расположившись в уютной клетке, хотя из-за острых шипов сочится кровь.       Анна непонимающе распахивает глаза. Этот наивный взгляд взбалмошной принцессы. Так очаровательно. — Не думаете, что это не дальновидно, Ваше Величество? — встревает Ханс. — Анна вторая принцесса Эрендела, и… — Я все сказала. — Да ты с ума сошла! — неосторожно бросает Анна. Она кричит слишком громко, и люд смолкает, оборачивается. — Мне кажется, Их Величество просто не так выразились, — подобострастно добавляет Ханс, видно надеясь, что ядовитый мёд из его уст сгладит напряженную атмосферу.       Шум нарастает, стервятники, почуяв скандал — да ещё в день коронации! — собираются в круг, окольцовывая сестёр. Шёпот норовит стать бурей. — Молчать, — произносит Эльза, выдыхая облако пара. О, она прекрасно знает, как остудить обстановку. — Ты смеешь на моей собственной коронации оспаривать мои решения? — Эльза гордо расправляет плечи и внешне спокойно усмехается. Но на кончиках пальцах начинает свою бешеную пляску зима, которую Королева уж не способна сдержать. Ханс замечает это и поражено кричит: — Ведьма!       О, какое опасное, какое меткое слово. Рой придворных подхватывает его и все повторяет и повторяет на разный лад. С нотками гнева, ужаса и суровой ненависти. Эльда вздыхает, а вьюга внутри вторит, что так все и должно было быть. Нечего скрывать такую силу за маской юной и справедливой правительницы. Пора обнажить себя, содрать эту кожу, ценой чужой крови, и показать свою истинную натуру. А Анна…а что Анна, если она настоящая ее сестра — то должна любить ее и такой. Эльза уж не поскупится на чувства в ответ.       Гневные возгласы Ханса сменяются на предсмертный хрип, грудную клетку в клочья протаранивает выросший, паразитируя на расположившимся рядом фонтане, ледяной шип.       Анна визжит и отступает. — Все верно, — еле заметно посмеивается Эльза. — И Королева Эренделла, к тому же.       Поражённая стая народа хочет сбежать, поджав хвосты как побитые собаки, но лёд преграждает выходы, а особо удачливые, подобно Хансу, превращаются в пойманных бабочек на своеобразных булавках.       Запах крови, чужие вопли — кажется, это не то, что должна приносить Королева в первые же часы своего правления. Но магия не оставляет ей и шанса на сомнения. — Ах, не срывайте мне коронацию, прошу вас. Эй, вы, играйте, — взмах руки и музыканты, дрожа от страха, приходят в движение, звучит вальс. Местами фальшивый, но делать нечего.       Эльза подходит к Анне и силой притягивает ее к себе, несмотря на то, что та отчаянно пытается отшатнуться. — Подаришь мне танец, милая сестра? — Анна что-то мычит, но Эльза одним жестом приказывая ей молчать. Ее любимая младшая сестрёнка столько лет провела одна в стенах замка, без присмотра. Эльзе придётся вновь заняться ее воспитанием. Но об этом она подумает завтра.       Эльза начинает кружиться с Анной в танце. Такая близость с личным солнцем кружит голову, и Эльза закрывает глаза на неловкость и неаккуратность сестринских движений. Кульминация мелодии звучит в морозном воздухе, а Эльза ласково улыбается, останавливаясь и целуясь с Анной. Ее нежелание она принимает за неопытность.       Потому что она, вьюга их всех побери, Королева. И ей сейчас совсем не холодно.