Кровавый цветок одиночества

Не успев успокоить волны, расходящиеся кругами на поверхности воды, судорожно вздрагивала Нева, потревоженная очередным моторным судном. По освещённой закатным солнцем набережной туда-сюда сновали слишком похожие друг на друга пешеходы. Стоящие на другой стороне автомобильной дороги дома, привлекающие туристов яркой расцветкой, казались Гоголю красивыми клетками, попав в которые один раз, уже невозможно обрести столь желанную свободу. - Так вот, что значит «уходить в закат»? – произнёс вдруг блондин, ни к кому не обращаясь и, прищурив не скрытый повязкой красный глаз, задумчиво посмотрел на медленно угасающее дневное светило. Хотя стоило бы вместо этого лучше наблюдать за дорогой. - Ой, простите! – смущённо пробормотала неожиданно врезавшаяся в мужчину девчонка-подросток, из-за потрёпанной временем мешковатой одежды и спутанных длинных волос выглядящая как попрошайка. – Я такая неуклюжая! Но мне правда нужно бежать! - Да ничего страшного, - запоздало пожал плечами Гоголь и, окинув взглядом далёкую уже фигурку не дождавшегося ответа ребёнка, машинально проверил карманы. Вроде всё на месте. Довольно хмыкнув, блондин сверил адрес и подошёл к нужному дому, который чуть не пропустил, погрузившись в свои мысли. Заданием, порученным мужчине на сей раз, было приглашение в организацию одного хорошего друга Достоевского. Гоголь не знал, почему Фёдор не мог сделать этого сам, однако… - Хороший друг?! Это шутка такая?! Да я его ненавижу! … знакомство с Лермонтовым всё прояснило. Буквально с порога…

* * *

Отбежав на достаточное, по её мнению, расстояние, Алиса обернулась и с любопытством посмотрела на странного беловолосого незнакомца. На первый взгляд этого мужчину в шутовском наряде можно было принять за обыкновенного столичного идиота, и, лишь подбежав достаточно близко, девчонка почувствовала в нём опасного противника. Тоже эспер? Возможно и даже вероятно, так что от привычного воровского «ритуала» пришлось отказаться. Ведь в силу обстоятельств она привыкла ценить собственную жизнь превыше всего. Хотя, выражение «превыше всего» здесь, наверное, было некоторым преувеличением, поскольку на людей, кроме внешних факторов, влияют ещё и такие мелочи, как, например, их собственный возраст. Да, у каждого это выражается по-своему, но, согласитесь, мировоззрения «взрослого» и «ребёнка» обычно различаются кардинально. То же самое верно и для Алисы. Будучи тринадцатилетним подростком, она, несмотря на крайнюю осторожность, предпочитала добывать ответы на интересующие вопросы, а не забивать мозг ненужными теориями. Тем более, что остановился «клоун», поглядев на небольшой листок бумаги, возле здания, из которого немногим ранее вышла сама девчонка. - «Получается, этот тип знает учителя? – она прищурила ярко-жёлтые, «кошачьи» глаза. – Видимо, такой же чудак. Или он пришёл, чтобы устранить способность?» - подумав так, Алиса юркой чёрно-рыжей тенью метнулась в сторону, обратную своему первоначальному пути…

* * *

- Давай ты по-хорошему свалишь, а? – устало вздохнул Лермонтов, нарочито медленно заряжая снятый со стены потёртый пистолет. – Видишь, я даже даю тебе время уйти. Гоголь на это предложение лишь расхохотался. Смех у него был хрипловатым и звучал, будто искусственный. Записанный на старую виниловую пластинку и прокручиваемый каждый раз, когда невидимая рука лёгким движением ставит на диск иглу граммофона. Да и сам Николай до жути походил на бездушную марионетку, чьи действия и даже эмоции управляются чужой волей. Таким уж он был человеком – неустанно ища свободы, сам загонял себя в жёсткие рамки. - Не хочу. Ты мне, знаешь ли, не босс. Последовал почти неслышный из-за глушителя предупредительный выстрел. Беловолосый чуть ли не с восторгом осмотрел достаточно глубокую дыру в стене, оставленную пулей. - А я скорее сдохну, чем буду сотрудничать с этим придурком! – зло прошипел Михаил. В то же мгновение Гоголь почувствовал на своей шее холодный металл, и откуда-то знакомый девчачий голос произнёс: - Кажется, я успела вовремя. Вы в порядке, учитель? Что этому человеку от вас нужно? - То, чего я никогда не сделаю. Спасибо, ты уже в который раз меня спасаешь. - Это моя работа, - ухмыльнулась Алиса. – А я уговоров не нарушаю.