Возможность всё изменить

Два дня. Два дня они находятся здесь. На протяжении всего этого времени они блуждали по этому лабиринту в поисках выхода. Но за каждой дверью перед ними вставала стена, тупик или очередная комната с множеством других похожих друг на друга коридорами. Но не только это давало повода отчаянию. Прошлое испытание отняло слишком много сил и сильно повлияло на физическое состояние. Раны и синяки болели, а несколько часов непрерывного шага только ухудшали ситуацию. Но они смогут перетерпеть эти часы невзгод, так как они вместе и, как ни как, сильные войны. Открыв очередную дверь, за ней была всё та же стена. Обречённого вздохнув, парни принимают единогласное решение сделать привал. Тарталья находит деревянные бочки недалеко от их места остановки, ломает на поленья и разжигает огонь, а Сяо достаёт еду из рюкзака блондина, найденную в ящиках по пути сюда. Итэр пытается как-то помочь, но Адепт вторит тому сидеть и пытаться согреться, пока костёр не будет готов. Чайлд ударяет пару раз камень о камень, искра падает на дрова и огонь начинает медленно разгораться. Помещение вокруг них понемногу начинает наливаться теплом. Парни расслабляются и садятся вокруг костра. Тарталья и Сяо садятся напротив друг друга. Один принимает позу лотоса, другой облокачивается спиной о стену. Итэр смотрит на них первую минуту и садится ближе к Сяо. Тот, заметив движение со стороны, удобнее устраивается и поднимает руку. Блондин ложится под подставленное колено головой и расслабляется, поджимая ноги ближе к груди. Почувствовав долгожданное тепло тела, он медленно начинает засыпать. Тяжёлая рука ложится на белокурую макушку и начинает нежно гладить, перебирая шелковистые ряди. Чайлд наблюдает за всем этим и ухмыляется, видя, как смягчаются черты лица Адепта, когда рядом этот солнечный мальчик. — Забавно, никогда бы не подумал, что такой нелюдимый Адепт как ты будет так нежно смотреть на человека, — ухмыляется Чайлд, наблюдая за умиротворённым лицом Итэра. Сяо переводит грозно-предупредительный взгляд на рыжеволосого и не моргая смотрит на него. — Эй, эй, не смотри на меня так. Я просто выразил свою мысль. — Тебя это не касается, рычит брюнет и слегка сжимает блондинистые волосы. — Спокойно, я не имел ничего такого. Просто необычно видеть тебя таким. Обычно ты ходишь с недовольной физиономией и важным видом, будто ты тут вообще не при делах. — Может заткнёшься уже? Почему и зачем я что-либо делаю, тебя не касается. На себя посмотри. Выглядишь, как побитая псина, — фыркает Сяо и отворачивается в сторону. — Да ладно тебе. Я просто интересуюсь, так как ты друг Товарища и помогаешь ему, я хочу поладить с тобой, — говорит Тарталья, зачёсывая чёлку назад. — Итэр хороший человек и не хотелось бы, чтобы ему было плохо. — Слышу от того, кто чуть не угробил половину Ли Юэ. Люди могли пострадать. Говоришь, чтобы Итэр не страдал? Но ведь это именно ты сражался с ним. Именно вы, Фатуи, переманили его сестру на свою сторону и теперь ему в два раза больнее. А теперь же проявляешь заботу? Не смеши меня! — Сяо начал понемногу закипать. Когда Итэр рассказал ему про сестру, на сердце Адепта стало так противно и обидно, что в тот день он вымещал злость на каждом, попавшемся на пути монстре. Тарталья спокойно слушал высказывания брюнета, не перебивал. — Послушай, — начал он, — я понимаю, что тогда наделал много дел, но это было моим заданием. Если бы я ослушался, путь домой был бы мне закрыт, хотя, сейчас бы ничего не изменилось, если бы я тогда отказался. В любом случае я был обманут и меня выставили не в лучшем свете, — Чайлд ухмыляется, вспоминая тот момент в Банке Северного Королевства. — У меня тоже есть семья, которую я люблю, и я готов за неё отдать жизнь. Я вступил в ряды Фатуи, чтобы защищать их. Я делал много плохих вещей с мыслью, что это всё ради них, но сейчас я не уверен. Чайлд медленно выдыхает и откидывает голову назад. Раны на теле ещё неприятно покалывают. Он не хотел вспоминать те моменты в Банке, но они на зло всплывали в памяти, а затем сменялись тем, как он со своей семьёй проводит время. Новый год, рыбалка с отцом и младшим братом, маленькая Тоня, тёплая улыбка матери и сильная рука на плече. От столь родных воспоминаний сердце наливалось теплом, губы расплылись в улыбке. Сяо смотрит на меняющееся выражение лица предвестника и не понимает, чему тот улыбается. — В любом случае я не хотел как-то обидеть тебя или Итэра. Если мои слова как-то тебя задели, прости, я не со зла, — почёсывая затылок извиняется парень, неловко улыбаясь. — Хмпф, так уж и быть. Прощаю, — Чайлд легко выдыхает и расслабляется. — Но не расслабляйся уж слишком сильно. Я простил тебя только потому, что Итэр будет недоволен, — фыркает Адепт и складывает руки на груди. Тарталья смотрит на парнишку удивлённо пару минут, а затем хмыкает и закидывает руки за голову. — Ха, хорошо, приму к сведению, — в эту секунду на лице парня расплывается недобрая улыбка. — Я тут заметил, что ты часто упоминаешь Итэра, да ещё говоришь с таким лицом и тоном, будто он принадлежит тебе. — Ты., — но не успевает Сяо что-то ответить, как тело на его колене начинает двигаться. Блондин хватается за плечи Адепта, полностью перебираясь на колени к парню и всем телом ложится на него. Головой ложится на мягкое плечо, лицом утыкаясь в шею. Любимый запах пряности и мяты успокаивал и губы парня расплылись в улыбке. А вот лицо Адепта постепенно начинает охватывать румянец. Нет, блондин иногда так делал, и брюнет спокойно на это реагировал, но сейчас, перед Предвестником было неловко. Чайлд смотрит на эту картину, умиляется, а затем смеётся, прикрывая рот рукой, чтобы не разбудить Товарища. — Над чем ты смеёшься? — вскипает Сяо, хотя у самого лицо сейчас было похоже больше на розовый персик. — Ха, прости, но просто это так забавно. Никогда не видел Итэра таким спокойным и счастливым. Ты должен хорошо о нём позаботиться, — Чайлд успокаивается, а вот Сяо наоборот только сильнее краснеет. — И без тебя знаю, -он стыдливо опускает голову на плечо блондина, скрывая своё красное лицо. Но его выдают ещё красные уши, и Тарталья на это только улыбается и ложится на пол, растягиваясь во весь рост. — Ладно, надо отдыхать. Спокойной ночи. Последовало только скромное «угу», и парни медленно засыпали под свои мысли и треск дров в костре. Последнее, что проскальзывает в мыслях обоих, это: «Сколько нам ещё придётся бродить здесь?»

***

На следующий день парни проснулись от необычного чувства. Со стороны стены, откуда они вчера ушли, дул холодный ветер, создавая неприятный свистящий звук. Это отбросило любое желание спать и немедля ни секунды, они быстро перекусили, собрались и отправились в сторону ветра. Казалось, что это единственное странное событие с утра, но нет. Ещё с самого пробуждения Итэр заметил странную атмосферу между Чайлдом и Сяо. Насколько блондин помнил, эти двое постоянно спорили и дрались друг с другом. Умудрялись даже тогда, пока они бродили по этому лабиринту. А сейчас рыжеволосый не умолкая болтал и часто обращался к Сяо, а тот отвечал ему простым «угу» или кивком. Оставив эту мысль на потом, Итэр решил сосредоточиться на их пути, возможно, к выходу. И каково было удивление всех, когда, подходя всё ближе и ближе, ветер становился более ощутимее. Немедля ни минуты больше, парни ускорили шаг, но не ослабляли бдительность. Обнажив оружие, парни скрылись за углом и на 3 секунде резко выпрыгнули и распахнули глаза от удивления. Впереди был огромный проход, а за ним зелёная трава, золотые макушки деревьев и горы. Ли Юэ. Они наконец-то выбрались. Несколько дней холода, голода и солнца прошли не зря. Не оттягивая момент, первым очнулся Чайлд и с криком рванул наружу. Яркие лучи солнца падают ему на лицо, согревают замёрзшую кожу, свежий воздух бил в нос, даря чувство свободы. Хотя сейчас можно считать это правдой. За ним следом бежит Итэр, смеётся во весь голос. Оба кружатся вокруг, а затем падают на нагретую землю. Сяо же стоял и грелся в тёплых лучиках, наслаждаясь родными краями, его запахом. — Даже как-то не верится, что мы снова здесь, — говорит Чайлд и прикрывает глаза. Сейчас даже было всё равно на покалывание ран и ссадин. — Согласен. В этом подземелье было так холодно и сыро, что я уже почти позабыл тепло Ли Юэ, — отвечает блондин и широко улыбается. — Сяо, иди к нам, — зовёт Адепта парень и манит того рукой. Брюнет медленно открывает глаза, опускает руки и подходит к парням. Садится рядом с блондином, но тот тянет его за руку, и брюнет падает на землю. Все трое ещё какое-то время лежат так, слушая звуки природы, пока не осознают, что начинает вечереть. Как ни как, а в подземелье не было ни намёка на солнечный свет и не понятно, сейчас день или ночь. Поэтому поблагодарив Итэра и Сяо, Чайлд отправился к себе в номер. Предварительно пообещав пригласить их вместе с Паймон на ужин. Блондин только рассмеялся, но предложение принял.

***

Домой Чайлд отправлялся уже поздно ночью. Начался сильный дождь, горизонт заполонил туман и обзор стал ограниченным. Но к этому моменту Предвестник был в пару метрах от гостиницы. На входе его поприветствовали и как только дверь за парнем закрылась, слуги стали во всю шептаться. Ничему не учатся, думают, что он ничего не слышит. Но не стоит заострять на этом внимание. На ресепшене ему выдали ключи от его номера и оттуда Чайлд уже спокойно шёл к себе в комнату, где он обработает раны, помоется и ляжет спать в мягкую кровать. Но стоя у заветной двери, парень заметил, что дверь была незаперта и горел слабый свет. Наверное, настольная лампа. Это настораживало. Достав маленький нож из сапога, Тарталья был готов был отдать отпор, но как только дверь открылась, глаза раскрылись от удивления. Около рабочего стола при свете настольной лампы стояла высокая мужская фигура. Его силуэт был очень знаком Чайлду и включив лампу на тумбочке около двери, на лице пропали какие-либо эмоции. Чжун Ли. Снова он. Ну почему, ну почему, он снова предстаёт в жалком виде перед ним. Он последний человек, которому хотелось показывать свои слабости. И что вообще здесь делает? Как попал сюда? Нет, сейчас это мало важно. Зачем он пришёл? Мужчина, услышав звук открывающейся двери повернулся и увидел Чайлда, который облокачивался плечом о дверной косяк. Осмотрел того с ног до головы и остановился на глазах, горящими обидой и желанием напасть. — Добрый вечер, Чайлд, — здоровается Чжун Ли, как обычно в вежливой форме. На это парень хмыкает и закрывает дверь. — Что ты здесь делаешь? Уходи, — рычит Тарталья, сжимая руки в кулаки. — Я хотел с тобой поговорить, но сейчас это может немного подождать, — говорит мужчина и скользит взглядом по многим порезам на теле парня. — Для начала нужно обработать твои раны. Можно помочь? — спрашивает мужчина. Будто оно ему надо. Он при любом раскладе не уйдёт от сюда, пока не добьётся своего. Чайлд ещё несколько секунд стоит нахмурившись, но потом устало выдыхает и говорит: — Почему бы и нет, — и садится на кровать, потирая виски. Слишком много всего произошло за несколько часов. Уверенно кивнув, Чжун Ли снял свой плащ и повесил на спинку стула, туда же отправились перчатки и фиксаторы, открывая вид на угольно-чёрные руки с жёлтыми пальцами и прожилками. Нет нужды скрывать это, так как Тарталья в курсе всего, как никто и стесняться здесь было нечего и некого. Пройдя в ванную комнату, набирает таз с тёплой водой и ставит его около кровати. Берёт аптечку их шкафчика и садится напротив парня. Смотрит на рваную одежду рыжеволосого и тот понимает того без слов. Снимает одежду и кидают на пол. У Чжун Ли этот жест вызывает недовольство. Столь невежественно относиться к одежде, даже если та уже не пригодна. Оставив свои принципы на потом, парень уже успел раздеться до пояса и теперь мужчина мог рассмотреть все раны и царапины на молодом теле. Их было не настолько много, как было в один из дней, когда Чайлд пришёл после одного опасного, как он сказал, задания весь в глубоких царапинах и ссадинах. Но несмотря на это, он говорил, что было и похуже и что с ним всё нормально. Однако, его внешний вид не внушал доверия. Сейчас была та же история. Чайлд уходит на задание, всегда лезет на рожон и всегда выкладывается на полную, а потом приходит весь израненный. Кажется, это не изменится. Сейчас Чжун Ли берёт махровое полотенце, обмакивает в тёплой воде и начинает обмывать раны на руках. Вода попадает на раны, причиняя боль. Хотя для Чайлда, возможно, так даже лучше. Так он сможет продолжать трезво мыслить. Почему? Хм, на самом деле несмотря на то, что в сердце Тартальи до сих пор горит обида, сейчас, когда объект его симпатии сидит перед ним. Наклоняется, чтобы получше рассмотреть, вытереть даже самые не значительные царапины животе. Рубашка следует за его движением, приспускается, открывая вид на мускулистую грудь. Губы слегка приоткрыты, а складка между бровями доказывает его сосредоточенность. Чайлд нервно сглатывает и отворачивается в сторону. Чжун Ли замечает это, но не подаёт вида. Закончив обмывать раны, он садится на кровать, за спиной парня. Достаёт из аптечки бинты и заживляющую мазь. Бинты пока откладывает в сторону. Наносит мазь сначала на пальцы, растирает, а потом наносит на кожу. Парень вздрагивает от прикосновения тёплых пальцев и холодной мази к своей спине. Так ещё Чжун Ли делает это так нежно и бережно, будто Чайлд его сокровище. Всё это время они молчали и, теперь, в голове Чайлда проскользнула мысль, что брюнета не должно быть здесь и что тот собирался с ним поговорить. Но мужчина видимо оставил эту мысль на второй план и поэтому первым тишину разрывает парень. — Так о чём ты хотел поговорить? — спрашивает рыжеволосый, полностью расслабляясь под нежными касаниями. Руки бога дёргаются и замирают на мгновение, но через секунду Чжун Ли собирается с мыслями и говорит: — Чайлд, я пришёл не просто поговорить. Я хотел извиниться пред тобой, — Чайлд удивлённо вскидывает брови и смотрит на мужчину через плечо. — Ты? Извиниться? Неужели в тебе проснулась совесть? — Чайлд, послушай. Я понимаю, что сделал тебе больно, не рассказал о своих планах, но я не мог. Это было частью контракта, не разглашать какую-либо информацию касательно его условий. Поэтому я не мог тебе сказать. — Мог хотя бы рассказать про свой план, возможно мы бы придумали другой способ. — Я заключил контракт с Царицей задолго, до его вступления в силу и этот план был так же готов заранее. — Тц, не зря тебя называют Богом Войны, продумываешь ходы наперёд, — фыркает рыжеволосый, отворачиваясь и смотрит в пустоту. — Уже нет, — Чжун Ли тяжело выдыхает. Закончив со спиной, он пододвигает стул ближе к парню и садится напротив него. Слишком близко. Берёт тюбик мази и обмазывает раны на животе. — Чайлд, мы много времени провели вместе. Каждый проведённый день оставлял после себя отголоски тепла. Я не знаю, как описать это чувство и правильно его назвать. Любовь? Симпатия? Интерес? Я не знаю, но, — Чжун Ли поднимает голову и смотрит голубые глаза напротив, — я думаю ты поможешь мне с этим, — Чайлд непонимающе смотрит на него и поднимает бровь в немом вопросе: «как?». Но мужчина понимает его без слов, издаёт смешок и отвечает: — Научи меня любить, Чайлд. Я далёк от понимания человеческих чувств, но если это будешь ты, то всё станет проще. Чайлд просто сидели и слушал, пока Чжун Ли не посмотрел на его такими глазами, будто он сейчас смотрит не на тебя, а в душу. Чжун Ли хочет, чтобы он научил его любить, потому что испытывает к нему тёплые чувства, но не знает, что это? Видимо вместе с Сердцем Бога, Царица забрала половину его здравого ума. Тарталья всё это время сидел с широко открытыми глазами. То открывал, то закрывал рот, пытаясь что-то сказать, но мысли не шли от слова совсем. Но Тарталья качает головой, поджимает губы и опускает голову. — Хочешь, чтобы я научил тебя любить? После всего что ты сделал после того, как растоптал мои чувства и ничего не объяснил, и ты всё ещё думаешь, что мы вернёмся к прошлым отношениям? Не смеши меня, — Чайлд наклоняется корпусом вперёд, но затем болезненно рычит. Мазь на ранах ещё не подействовала, поэтому те всё ещё болят. Чжун Ли спокойно смотрит на парня и бровью не поведя. — Чайлд, я могу тебя понять. Когда тебя обманывают, предают, это очень неприятно. Мне жаль. В мои планы это не входило. Я не думал, что своими действиями смогу кому-то сделать больно. Но Чайлд, ты мне небезразличен, и я хочу, тоже быть для тебя чем-то большим, — он берёт его руку в свою и целует костяшки. — Поэтому прошу, не отталкивай меня. Чайлд поднимает голову и смотрит в горящие уверенностью глаза цвета янтаря. он ещё никогда не слышал подобных слов от Чжун Ли. Сердце уходит в бешеный бег, отдаваясь где-то в горле. Да, Чжун Ли симпатизировал ему, однако в сердце всё ещё тлеет огонёк обиды. Но в тоже время чувства били по мозгам. Словно он снова стал влюблённым мальчиком, смотрящим на мир в розовых очках. Однако сейчас всё иначе. Два мнения бились друг с другом: дать шанс Чжун Ли, либо закончить всё здесь и сейчас. Хотя на самом деле, Чайлд уже давно всё решил для себя. — Хорошо. Я дам тебе шанс.