Личный психолог

— Нет, Лен... — мужчина покачал головой, опрокинув её назад, чтобы не смотреть девушке в глаза. — Прости, я не смогу быть с тобой... Мир девушки словно рухнул в один момент, теряя все свои цвета и всю свою красоту, строившиеся годами. На глаза стали напрашиваться слезы, но Лена старалась их сдерживать. Она сильно сжала край кофты обеими руками, оставляя на ладошках следы-полумесяцы сквозь ткань. Арсений и сам чувствовал себя не хорошо. Ему всегда было сложно разбивать такие хрупкие женские сердца и видеть слезы в их прекрасных глазах. Но по-другому в его жизни не складывается и он смирился. Он подошёл к выходу, и занеся руку над ручкой, прислонился лбом к двери и застыл. — Почему? — на грани слышимости спросила Лена, так и не двигаясь с места. Она повернула голову в сторону мужчины, но так и не двигаясь с места. — Но почему? Попов молчит. Уже не первый раз за день, даже за последний час он отвечает на этот вопрос. Почему не Лена? Потому что девушка. Потому что он гей. Потому что она не Антон. Вот и всё. Всё просто. — Лен, вы можете не верить в то, что я вам сейчас скажу. Но это правда и странно, что вы ещё об это не знаете. — проговорил Арсений, и повернув ключ, повернулся к девушке лицом. — Я не смогу быть с вами. И не с одной девушкой в мире. Я не той ориентации... Последняя фраза прозвучала тише и как-то изменено. Всё же не просто говорить о своей ориентации по несколько раз в день, когда тебе уже за тридцать. — Что? Вы шутите? — немного криво улыбнувшись, спросила медсестра и сделала шаг навстречу начальнику. — Это же шутка, да? — Нет, Лен. Не шутка. — ответил психолог, когда Лена ужетбыла рядом с ним. Девушка заглянула в глаза мужчины, а найдя там искреннее сожаление, привстала на носочки и ещё раз поцеловала желанные губы. Но только Арсений начал отвечать, она отстранилась и сквозь слезы улыбнулась. Мужчина не мог оставить её без ответа и тоже улыбнулся, открыв ей дверь, за которую Лена спокойно вышла, оставив после себя только шлейф духов с ароматом ягод и легкий запах молочного шоколада. Вышла спокойным, медленным шагом, но на душе ее тяжкий камень, а по розовым щекам катится соленая вода. И дальше было слышно, что она уже бежит. Бежит подальше от того, кто разбил её сердце. Подальше от туда, где ещё остались осколки. Ну и правильно... – пронислось в голове Арсения после удара кулаком в стену... * * * На улице пусто. Холодно, тихо и пусто. Нет ни одного человека вне здания в этот прохладный день. Лишь машины снуют туда сюда, исчезая в неизвестном направлении. И только фигура худого и высокого парня, слегка подрагивая, одиноко возвышалась на крыльце больницы. Антону холодно, но уходить сейчас он не собирался. Зачем, если он только пришёл. Спрятав руки в карманы, он наблюдал за погодой. Иногда гремел гром и даже сверкали молнии, но дождя нет. Из больницы неожиданно выскочила девушка, в которой Антон без проблем узнал Лену. Но только он хотел пойти за ней и успокоить, как она уже попала в сильные руки какого-то армянина. Что Арсений ей такого сказал, что она настолько расстроилась? – в смятении подумал парень, уже собираясь пойти всё таки к ней. Но не успел. Странный мужчина с хвостиком видимо был её знакомым, поэтому она без проблем села в его машину, которая сразу исчезла из зоны видимости. И так он стоял в одиночестве ещё минут десять. Пока за спиной не послышались быстрые шаги, судя по всему, кого-то недовольного. Шастун развернулся и увидел своего психолога. — Антон! Ты зачем на улицу в таком виде вышел? — строго спросил Попов и накинул на парня свою куртку. А Шастун смотрел на по-доброму злого психолога и не понимал. Не понимал, как такой добрый и заботливый человек мог настолько сильно обидеть девушку. Но спрашивать не будет. Не хочет. Этого не его дело и не его жизнь. И вообще его это никак не касается. А касается его только психолог. Причём ласково и бережно тёплыми руками прикасается к его холодному лицу. — Тош, ты хорошо себя чувствуешь? — с опаской поинтересовался Арсений, когда от Антона не последовало реакции через минуту. Парень ничего не ответил. Лишь резко поддался вперёд, и чуть согнувшись, обнял мужчину, словно пытаясь согреться. — Теперь да... — с легкой улыбкой прошептал Антон, пряча свой холодный нос в воротнике толстовки психолога. Арсений как-то рвано выдохнул, а через несколько секунд обнял парня в ответ. Потому что это Антон. Потому что его хочется защищать и согревать. И плевать на всех, когда есть он. Но вскоре Антон отстранился, и смущённо улыбнувшись, повернулся спиной к зданию и мужчине, который вскоре встал рядом. Правые несмелые капли дождя упали на землю. А за ними полетели другие, и с каждой секундой из становилось всё больше. Антон блаженно улыбнулся дождю, направив свой взор в небо. Что не говори, и как бы противна не была грязь, выглядит это всё же красиво. А вот Арсению эта погода в совокупности с недавним происшествием навеяла желание курить. Он достал из кармана толстовки пачку сигарет и зажигалку. — Сигаретой не поделитесь? — с спросил Антон, переведя взгляд на руки психолога. — Пожалуйста... Мужчина достал две сигареты и спрятал пачку обратно в карман. Он протянул одну никотиновую палочку Антон. Тот сразу зажал её между губ, ожидая, когда повелитель огня подожгет её. Арсений повторил действия Антона, и приблизившись к его лицу, поджёг сразу обе сигареты. Мгновенно сделав первую затяжку, Антон отвернулся и выдохнул дым  в небо. А Попов сначала рассматривал профиль парня. В его голове поселилась навязчивая идея выдохнуть дым в лицо парня, но он отогнал её поочь и тоже посмотрел в небо. — Вообще-то после аллергического нельзя курить. — как бы между прочим сообщил Арсений, после нескольких минут молчания. — Курить вообще нельзя. — справедливо отметил Шастун и сделал ещё одну затяжку. — Но хочется... — заключил мужчина, выдохнув сизый дым. На том и остановились, не сговариваясь, решили стоять в тишине. А когда сигареты истлели у обоих, всё равно остались стоять и слушать шум дождя. И всё бы хорошо, но Антон начал шмыгать своим носом, выдавая себя и свое замерзание с поличным. — Ну все... Быстро в палату. — почти приказал Арсений, и приобняв парня за плечи, повел его в здание. — Ты чего сразу не сказал, что замерз? — спросил он, когда они были уже в палате Антона. — Я не замерз. — упрямо отрицал тот, а сам подрагивая залез под всё те же два одеяла. Арсений закатил глаза, выражая своё неверие словам парня. Он присел на край кровати и взял красную и ужасно холодную руку Антона. — Не замерз говоришь? — выгнув одну бровь спросил Попов, растирая ладонь, чтобы согреть. — Нет. — продолжал упрямиться Шастун, и забрав свою руку обратно себе, спрятался под одеялом. Арсений тихо рассмеялся в глаза и встал с кровати. Антон выглянул из под одеялки, наблюдая за действиями мужчины. Тот подошёл к шкафу, и открыв его, достал какие-то таблетки. — Это что? — недоверчиво спросил парень, кивая в сторону таблеток. — Это, Антош, профилактика. — сообщил Арсений и снова присел на край кровати. — Открывай ротик. У Антона расширились глаза, но он тут же исправился, и нервно хихикнув, спрятался под одеялом и хихикал уже оттуда. Арсений пытался не рассмеяться с этого ребячевства, но получалось не очень. — И долго мы будем прятаться? — очень плохо сделав строгий голос, спросил Арс. — Или ты хочешь, чтобы я тебе укол сделал? Антон затих и скинув с головы одеяло, послушно открыл рот и  высунул язык, ожидая поступления лекарства. Арсений широко улыбнулся и положил на кончик языка парня одну таблетку. Парень сразу закрыл рот и сморщился от неприятного вкуса. — Не глотай. А то не поможет. — предупредил Арсений и положил оставшиеся таблетки на тумбочку. — А после нужно будет поспать. — Вы же не уйдёте? — с надеждой в глазах спросил Антон. — Нет. Я буду здесь пока ты не уснёшь. — заверил его мужчина и взял его уже согревшуюся ладонь в свою. — Ты хочешь о чем-то поговорить? Антон помотал головой в знак отрицания и крепче сжал руку психолога, смущаясь этому как в первый раз. Он считал это своей слабостью, но без касаний ему не почувствовать спокойства. Так, за мыслями об этих странных желаниях держать Арсения за руку или того хуже обнять, Антон не заметил, как таблетка полностью растворилась, оставив после себя горькое послевкусие. А вскоре и вовсе уснул, так и не отпустив руку психолога. — Спи сладко... — шёпотом пожелал Попов и ласково улыбнулся, поглаживая бледные костяшки парня большим пальцем. За окном вновь прогремел гром, и дождь усиленно забарабанил по стеклу крупными каплями, от чего Антон нахмурился во сне. Он перевернулся на бок, прижимая руку Арсения к своей груди. А тот лишь шире улыбнулся, не переставая поглаживать его костяшки. Дождь осенью обычно навевает отрицательные эмоции и зачастую вызывает депрессию. Но точно не сейчас, не в этот раз. В этот раз у Арсения есть некая защита от этого. И причина этой защиты сейчас спокойно спит рядом, мило сопя, и прижимает его руку к своей груди. Это выглядело настолько мило и уютно, что Арсений не обращает внимания на неудобную позу и продолжает сидеть так, как спокойнее будет парню. Он просидел так ещё минут пятнадцать пока не стало окончательно неудобно. Он аккуратно высвободил свою руку из ослабившейся хватки парня, от чего тот сквозь сон что-то недовольно пробормотал и перевернулся на спину. Мужчина получше укрыл Антона, накрыв его плечи одеялом. Поправил вновь опавшую на лоб чёлку парня, и осторожно склонившись над ним, невесомо поцеловал его в лоб. — Сладких снов, Тош... — прошептал он, провел рукой по скуле, убрал лекарство обратно в шкаф и ушёл, напоследок бросив лишь ласковый взгляд на Антона. Дверь тихо закрылась за психологом, и Антон распахнул глаза приложив левую руку ко лбу, куда до этого коснулись теплые губы мужчины. — Что? — невольно сорвалось с его губ, а на щеках, по неизвестным парню причинам, появился лёгкий румянец. Что это было?. Он же гей... Он до меня домогается? Я ему нравлюсь? Чего он хочет? – один за другим проносились подобные вопросы в голове Антона, который до вечера так и не смог уснуть...