Я как гром, приду в твой иссохший мир...

Идёт снег. Такой робкий, грациозный. Снежинки не падают на землю. Они лениво кружась надо мной, оседают мне на голову и исчезают навсегда. Я каждый раз с замеранием сердца наблюдала за этим явлением природы. Снег казался мне символом невинности, чистоты, честности. И как не странно он ассоциируется у меня с мамой. Точнее не с ней конкретно, а с временем, когда она была рядом. Она была такая тихая и добрая. Когда мама смотрела на меня, в её глазах всегда читалось счастье. А может это потому что я была её счастьем? Когда я жила у Аглаи и Олега, мы очень редко разговаривали о родителях и из-за этого я даже как-то слишком просто забыла маму с отцом и смирилась с утратой. Но, Господи, как же были страшны первые дни после их кончины! Когда мама пропала, я это даже не заметила сначала. Из-за болезни овладевающей мною, я лишь спала и лежала в горячке. Мне казалось, что она просто ушла и вернётся, обязательно вернётся. А вот смерть отца свалилась на меня, как глыба льда на голову. Он не пришёл тем вечером домой, но я несильно переживала. Я по обыкновению легла спать. Утром проснулась, а его пастель пуста и моя душа оледенела от страха. Я стала ему звонить, но телефон он в этот день, как назло оставил дома. Я накинула куртку поверх ночной сорочки и побежала на улицу. Мне было очень страшно. Я не могла потерять его. Он был единственной опорой. Как я могу жить без него? Я бежала по многолюдный улице и кричала. Я звала папу, просила помочь в поисках прохожих. Вокруг меня было так много неизвестных мне людей. И никто не подошёл ко мне. Мне показалось, что весь мир отвернулся от меня. Все вокруг меня прогнившие предатели. А с неба падал снег. И меня он так разозлил! У меня такое горе, а он, как ни в чём не бывало идёт, радуя людей. И тогда он показался мне таким ледяными и страшным. Этот день для меня был самым настоящим кошмаром. Вся моя жизнь напоминает кошмар. И когда меня удочерили, я решила закрыть эту часть моей жизни на замок и забыть о том горе, что я перенесла. И как бы это дурно не звучало, но я правда забыла про всё и позволила себе быть счастливой. Но почему я сейчас в таких деталях вспоминаю тот день? Наверное, потому что я тогда, как и сегодня вышла под снег в такой лёгкой одежде. Чисто телесная ассоциация. Но мне так пусто сейчас. Как Дима мог так поступить? Он мне так чётко напомнил Олега, который постоянно видел во всём подвох. Я так искренне доверяла Масленникову, а в ответ получила этот взгляд. Этот взгляд. Он недоверчиво смотрел на меня. Глаза отражали что-то тёмное. Похоже на гнев. Как будто я его сломавшаяся игрушка; его собственность. Мне так дурно на душе, что я даже не рассматривала варианта, чтобы вернуться, хотя было очень холодно и ноги уже онемели. И всё нужно взять себя в руки. Сейчас надо найти место, где можно согреться. Я оглядела квартал в поисках подходящего места. Через дорогу стояла кафешка с названием «СладкоЁжка». Мне нужно туда. Я стала переходить дорогу. Когда я была почти на другой стороне, светофор показал машинам зелёный и один ублюдок не дождавшись, на большой скорости проехал мимо меня. На дороге было много грязи. Проехав мимо, этот козёл обдал меня волной гав... с ног до головы. – Козёл! – закричала я ему в след. Теперь грусть перекрыла ярость. Да шёл б нахуй этот день! Но двери кафе были совсем рядом. До моего островка безопасности пару шагов. Я устало поплелась ко входу. Звоночек над дверью зазвенел, когда я перешагнула порог. Посетители кафе удивлённо посмотрели на меня. Чего они так смотрят? А. Точно. Я ведь вся в грязи. Но мне вдруг стало как-то всё равно. Я хотела лишь согреться. Когда я подошла к буфету, блондинка выпучила на меня свои огромные глазищи. Я зло посмотрела в ответ. – Девушка, чего вы на меня так смотрите? Заказывать не будете? – сказала она своим писклявым голосом, закатывая глаза. – А где «добрый день, рада видеть вас в нашем буфете» или «что будете заказывать»? – съязвила я, специально цитируя фразы на пять тонов выше. В ответ блондинка недовольно цокнула и надула свои пухлые губки. Я посмотрела на витрину и поняла, что похоже сладенького мне сегодня не светит. Все пирожные и другие вкусности стояли от трёхста рублей. Даже чай – пятьдесят. Ничего себе цены. В кармане я нащупала лишь жалкие две монеты. Пятьдесят рублей там точно не будет. Вот же ж сука! Карточка в другой куртке. – Девушка. Будете хамить персоналу, вас быстро отсюда за белые рученьки вытащат. – Напугала прям, зай. Долго ответ сейчас придумывала? Я буду кипяток. Надеюсь хоть это у вас бесплатно. – блондинка снова закатила глаза и пошла к кулеру за водой. Я продолжила ждать. Наконец мне принесли обещанный кипяток в пластиковом стаканчике. И как я это буду держать? Я же обожгусть и всё разолью. Я взяла стакан кончиками пальцев и поморщилась от боли. Очень горячо. – Типо месть подают горячей? – Типо иди отсюда, бомжиха. – не выдержала буфетчица. – И тебе не хворать, шалава. – на удивление после этой фразы из кафе меня не выкинули. Я села за самый дальний столик и стала не торопясь пить воду. Тепло разлилось по моему телу, но сама жидкость была отвратительная на вкус, как будто из-под крана набрали. Я посмотрела в окно. Снег перестал идти и вместо него шёл дождь. И всё же мне нужно найти более безопасное убежище. Я внимательней вгляделась в дома, которые были видны из окна. А это случайно не те дома, рядом с которыми живёт Эмиль? Вроде да. Ну хоть что-то хорошее случилось. Похоже я так сильно задумалась о снеге, что прошла пол района. Я допила воду и направилась к выходу из кафе. До дома Эмиля идти совсем немного, но я так замёрзла, что не знаю дойду ли ахаха. *** Звонок в дверь. Да! Я дошла. Аж самой не верится, что сейчас я смогу завернуться в одеяло и согреться по настоящему! Я пока шла под дождем, все штаны намочила. За дверью послышался голос Иманова. – Ало? Дим. Да. – Эмиль похоже разговаривал по телефону и по паралельно открывал дверь. Передо мной уже стоял Иманов и я услышала последний вопрос Димы по телефону. Он сказал «Даша у тебя?» – Нее... Д – я заматала руками, давая понять, чтобы Эмиль не говорил Диме обо мне. – Нет. – Сука. Она сегодня утром ушла и ещё где-то гуляет, а телефон дома оставила. – Так её не было сколько? – Два часа нет. – И ты из-за этого панику собираешься устраивать? – Она в лёгких вещах ушла. – И что? – На улице минус три – Ой, Дим, не загоняйся. Всё. Давай. – Эмиль сбросил трубку, встал в проёме вопросительно изогнул бровь, глядя на меня. Он осмотрел меня с ног до головы и впал в ступор. Я вся перепачканая в грязи, с абсолютно мокрыми штанами угрюмо посмотрела на Иманова. – Эмиль, пусти, холодно – он молча отошёл от прохода, давая мне пройти. Я стала снимать обувь и грязную куртку. – Даша, это что. – спрашивает он, ошарашенно смотря на меня. – Всё в порядке. – Даша. – Иманов приблизился ко мне и взял за руки. – Что случилось? – он выглядел обеспокоенным. – У меня всё в порядке, я же сказала. – раздраженно произнесла я, отдергивая руки. В прихожую зашла Аля. В её руках была миска для замешивания. Судя по приятному аромату – в миске тесто. – Коть, кто там? – её взгляд остановился на мне и Аля уронила миску. – Ой, Господи. Даша! Кто это сделал? – она подбежала ко мне и прижала к себе. –Дашенька, кто тебя обидел, скажи мне. – Да вы что, шизанулись, что-ли? – закричала я. – у меня всё в порядке! Меня просто обрызгали грязью, а потом я промокла под дождем и замёрзла! Что вы тут устроили? – Эмиль заметно расслабился, а Аля перестала меня обнимать. – Ты бы сразу сказала – промямлила Аля. – Так я же сказала: Всё в порядке. – Сказала. А что я должен подумать, когда мне Дима на нервах звонит, а ты приходишь в таком виде и не хочешь ничего объяснить. – прикрикнул Эмиль. – Ебнул тебя кто-то за поворотом и в грязи изволял. Что нам ещё думать, блять? – глаза Эмиля искрились от ярости. Он махнул рукой и пошёл на кухню. Я ошарашенно смотрела ему вслед. Эмиль ещё никогда не кричал на меня. Аля заметив мой шок, погладила меня по плечу и мирно прошептала: – Мы очень испугались, Даш. Давай мне свои вещи. Я сейчас их в машинку кину, а сама иди в горячую ванную. – Нет, Аль, спасибо, но мне хватит и теплого пледа. – Я сейчас на тебя Эмиля спущу. – озорно улыбнувшись, сказала Аля. Иди в ванную греться.