Скажи мне то, что я хочу услышать

Стальной, сильно хромая, спускался вниз по ступенькам. Его руки по-прежнему были связаны, а сзади шел майор Армстронг, периодически подгоняя его. Лестница, ведущая в темницу, казалась бесконечно длинной и очень крутой. Эд сплюнул. Он уже который раз пытался избавиться от этого ужасного привкуса во рту, но ничего не выходило. А со связанными за спиной руками он не мог даже с лица эту гадость стереть. Наконец, лестница закончилась, и Эдвард вышел на небольшую каменную площадку. — Давай шевели задницей, парень! – женский командный голос отразился от стен. Из глубины темницы вышла генерал-майор Армстронг. – Посади его в 17 камеру. И не испытывай мое терпение, нюня! Алекс приподнял Эдварда за шкирку и отнес к одной из камер. Открыв ключом дверцу, он мягко опустил Элрика на пол и запер камеру громоздким ключом. Послышался звук удаляющихся шагов. В подземелье было темно, но парень готов был поклясться, что в камере он не один. Раздался щелчок и жужжание несущегося по проводам электричества. Вскоре лампочки, висящие в каждой камере, начали мигать, тускло освещая темницу. Эдвард замер. Так и есть – он не один. Перед ним, в другом углу камеры, сгорбившись, спал Лень. Стальной тихо прижался спиной к железным прутьям, в надежде не разбудить его, но вдруг вскрикнул. Из-за спины через решетку просунулись руки, схватившие Эда за горло, и голос, такой неприятный, громко и радостно воскликнул: «Лень! Проснись!» прямо Стальному на ухо. Огромный мужчина нехотя открыл глаза. — Чего тебе, Кимбли? – глухо пробасил он. Голос из-за спины Эда хохотнул. — Смотри, какой тебе сделали подарок! Тебе же такие нравятся! – еще более радостно захохотал Зольф. Лень улыбнулся. — Нравятся! – он, встал, ударившись головой об потолок, и, грузно переваливаясь, направился к прижатому Эдварду. Тот в панике попытался вырваться, но Кимбли крепко держал его и разжал руки лишь тогда, когда Лень схватил парня за грудки. Стальной оцепенел от ужаса. — Давай! Оторвись по полной! – подрывник веселился, а вот Элрику было не до смеха. У него дрожали колени, и перехватывало дыхание, а слабые попытки вырваться больше походили на предсмертную конвульсию. — Оторваться… Лень… — здоровенный мужчина разжал хватку, и Эд, едва не потеряв сознание, рухнул на пол. Он никогда еще не был так сильно благодарен гомункулу. – Лень… — верзила сел обратно в свой угол, а Стальной, судорожно вдыхая терпкий воздух темницы, отполз к стене. Кимбли разочарованно вздохнул. — Мда… Не удастся мне сегодня развлечься. Попади ты к нам, ты бы так легко не отделался. — Помолчи, Зольф, – Шрам, сидящий с подрывником в одной камере, оторвался от книги. – Моя религия не позволяет мне… — Ах, да. Ты же у нас почетный девственничек. Смотри не… — договорить он не успел, Шрам схватил его за горло и ударил лицом об стену. — Тишина! – строго закричала генерал-майор. – Не смейте устраивать здесь мне потасовки! Кимбли решил было вступить с ней в дискуссию, но, похоже, получил в челюсть. А Эд закрыл глаза и провалился в тревожный сон… Проснулся он от того, что его кто-то тряс. Открыв глаза, он увидел перед собой встревоженную Лизу. — Я помогу тебе, – прошептала она. – Только не шуми, прошу. Стальной кивнул. Лиза развязала ему руки и тихо вышла из камеры, поманив за собой. Парень вытер рукавом лицо, механически облизав пересохшие губы, и на цыпочках вышел следом. Дверь камеры закрылась. Лестница, ведущая из темницы, казалась еще длиннее, чем была, когда Эд спускался вниз. С каждым новым пролетом ноги парня все сильнее дрожали и уже начали подгибаться, когда они, наконец, вышли в зал. Лиза взяла Эдварда за руку и быстрым шагом пошла прочь из этого замка. Они прошли по длинным коридорам, по аллее, пахнущей весной и сиренью, проскочили мимо стражи и вскоре вышли к лесу, в котором Хьюз и схватил Элрика. — Беги, – Лиза улыбнулась, погладив парня по голове. – Только постарайся не попасться им больше. — Почему ты помогаешь мне? – Эд задал единственный вопрос, который смог выскрести из опустошенного сознания. — Потому, что знаю, что ты не виновен. И «король» знает об этом — только виду не подает. Ты уж прости его, ладно. – Эдвард нахмурился. Прощать Мустанга он явно не собирался. — Спасибо за помощь, — парень махнул женщине рукой на прощанье и быстро направился в лес. Около часа Стальной бродил по лесу, не зная, куда ему идти. Он много думал. О сложившейся ситуации, о том, что произошло здесь до него, о Лизе и о Мустанге, о том, как же ему выбраться отсюда, а так же о том, как он соскучился по брату. Услышав шум воды, Элрик поспешил на звук, надеясь хотя бы умыться. Выбежав на поляну, освещенную лунным светом, он улыбнулся. В центре поляны располагался горячий источник. Эд не сразу заметил, что стало подозрительно тихо, и вода не шумела, как раньше. Он опустился на колени рядом с источником и зачерпнул пригоршню воды. Промыв губы, и умывшись, парень лег на траву и закрыл глаза. — Так – так… — рассмеялся изрядно надоевший за сегодня голос. Стальной распахнул глаза и вскочил. – Не так уж и много времени тебе понадобилось на побег. – Мустанг стоял напротив, с пафосным видом прислонившись к дереву. Эдвард сжал кулаки. Ну, теперь он оторвется на этом сраном «короле» по полной программе. Они здесь одни, никто и не узнает. Он чуть ли не подлетел к мужчине, готовя всесокрушающий удар, но тот, и глазом не моргнув, поймал руку Элрика и прижал его к дереву. — И почему ты все никак не поймешь, что рано тебе еще со мной тягаться, — вздохнул Мустанг, но тут же расплылся в улыбке. – Я так понимаю, единственное, чего ты хочешь, это меня ударить, так? – Эд сверкнул глазами. «Король» продолжил. – А что, если я предложу тебе интересную игру? Выиграешь – сможешь меня ударить и уйти, я тебе мешать не стану. Проиграешь – останешься со мной навсегда. Интересно? — Каковы условия? – обреченно пробубнил Стальной, осознавая всю безвыходность своей ситуации. — А условия очень просты, — шепнул полковник на ухо парню. Эдвард мог поклясться, что мужчина улыбается. – Заставь меня пожалеть о том, что мне придется тебя отпустить. И я даже помогу тебе немного… Каскад поцелуев по телу, приятная дрожь. Когда Мустанг дал понять, что именно скрывалось под пеленой красивых слов о сожалении, Эд был в ярости, но прошло всего минут пять, и тело стало куда более чувствительным и с удовольствием откликалось на все прикосновения полковника. Стальной закрыл глаза и тихо застонал – мужчина расстегнул его штаны и запустил руку в нижнее белье, сжав член Эдварда. Парень и не думал, что это может быть настолько приятно. Сейчас его мало волновало то, что все, что он чувствует – это просто иллюзия, что все ощущения созданы искусственно, что только он один будет вспоминать об этом. Он ловил каждый оттенок этого пьянящего наслаждения, каждый пропущенный удар собственного сердца, и вкус каждого поцелуя, воспаляющего сознание. Даже боль казалась не такой противной: она обжигала, манила, и, смешиваясь с наслаждением, заставляла Эда извиваться в агонии. Стальной расслабленно лежал на траве и смотрел на звезды. Отсюда они казались такими яркими, такими желанными, но все такими же далекими. Мустанг сидел рядом, прислонившись спиной к дереву, и молчал. — Я свободен? – не выдержав, спросил Эдвард. — Сначала скажи мне то, что… — Я люблю тебя, – прервал его парень. – И я не хочу уходить, но мне это действительно необходимо. Я обещал брату, что скоро вернусь, – Эд мягко коснулся губами щеки «короля». — Что ж… — мужчина натянуто улыбнулся. – Ты победил. Иди. — Мне… — Стальной хотел сказать, что ему и правда жаль, но Мустанг перебил его. — Иди! Иди скорее, пока я не передумал! И Эдвард пошел. А потом побежал. Он бежал так долго, как мог. Когда ноги стали невыносимо ныть он облокотился на дерево и расхохотался. Победил. Он победил? Но он ни разу так и не ударил полковника. Победил... Парень грустно улыбнулся. Победа далась ему немалой ценой. Придя в себя, Стальной огляделся. Капсула... Неужели? — Братик! – Альфонс подлетел к нему и сжал в объятьях. – Я так волновался! Скажи хоть что-нибудь! — Едем обратно, Ал… Извинившись за неполадки, девушка сказала, что на алхимиках машина еще не тестировалась, и что система впервые дала такой сильный сбой, и что она не возьмет с Эда денег, но он не слушал. Всю дорогу обратно Эдвард ехал молча, а Ал встревожено поглядывал на брата, но тоже ничего не говорил. — Стальной, объясни мне, что это такое? – полковник протянул Эду листок бумаги, на котором были написаны четыре строчки. — Это мой отчет. — Ты что, издеваешься? Ты не написал ничего, кроме того, что эта машина еще не тестировалась на алхимиках! И что это значит: «Пока я был подключен к программе, система дала сбой»? — То и значит, — пожал плечами парень. Мустанг начал терять терпение. — А поподробнее можно? — Не думаю, что это важно… — Слушай, — мужчина вздохнул. – У меня нет ни времени, ни сил нянчиться с тобой, так что скажи мне то, что я хочу услышать, и вернемся к работе. В глазах у Эдварда потемнело, сердце пропустило удар. — Я люблю тебя… В повисшей над штабом тишине был слышен только стук ручки, выпавшей из разжатых пальцев полковника.