Кровь с привкусом ладана

— Слушай, а мы могли бы идти по чуть более освещенным улицам? — спросил Сеня после уже десятиминутного молчания. Паша остановился. Он взглянул парню в глаза, отчего тому стало слегка не по себе, и удивленно уставился на него. — А в чем дело? — Мне не нравится, что мы идем дворами. Тут никто не услышит мой крик. Если я вообще успею вскрикнуть перед тем, как ты… Сеня осекся. Господи, почему он такой открытый и искренний с этим парнем? Почему он говорит ему все, о чем думает? Они же совсем не знакомы. Впрочем, он переставал быть в этом уверен. «Он правда думает, что я буду его насиловать?» — Ты правда думаешь, что я буду тебя насиловать? Извини, да, мне стоило подумать, прежде чем куда-то сворачивать. Я просто не привык ходить под солнцем, сам понимаешь, — Паша протянул Сене руку, в надежде, что тот за нее возьмется, — Вне дворов, правда, дольше будет идти, а ты, вроде как, домой спешил. Сеня посмотрел на протянутую руку: очень вытянутые пальцы, очень бледная кожа, очень неподстриженные ногти. На безымянном пальце старое потертое кольцо. Он женат! Сене вдруг стало смешно. И как он мог решить, что этот странный человек — гомосексуалист? — Все равно… Лучше по свету, — неуверенно пробурчал Арсений. — Как пожелаете, — Паша, поняв, что руку никто брать не собирается, неспешно убрал ее в карман, — До твоего дома в любом случае недалеко. «Сука» — Ну… Наверное. Мне неоткуда знать, так-то, — ну как Паша мог так налажать? Уже который раз! Сейчас Сеня возьмет и убежит, как с ним потом отношения налаживать? Он ведь все еще не узнал его почту… «А вдруг у него нет почты…» — Извини, если пугаю тебя. Но… Пожалуйста, просто пошли, ладно.? Сеня не убежит, нет. Ему, при всей его осторожности, интересно понять, что происходит. Его, при всей его пугливости, тянет к Паше, кем бы этот Паша ни был. — Пошли… — Спасибо, — Паша улыбнулся, — Ну, догоняй, а то уже поздно! Вскоре, Арсений даже перестал идти чуть сзади и поравнялся с Пашей (что того порадовало), хоть и шли они на пионерском расстоянии (что того не очень порадовало). Кажется, Паша пытался о чем-то поговорить с парнем, но тот ушел в глубоко в себя. Получается, сейчас уже шесть, а он идет не домой, а в пекарню с каким-то женатым парнем выпить чайку. Сеня чуть мысленно не спросил «какого черта?», но смог заставить себя не сквернословить. И почему у этого женатого парня такой нездоровый интерес к самому Сене? Почему он не идет домой после учебы (или работы) и не проводит время со своей женой? Может, он все-таки гомосексуалист… — Ты меня слушаешь, Сень? — слегка прикрикнул гомосексуалист и вывел парня из транса. — А? Ой, да, извини… О чем мы там? — Мы о том, что я спрашивал тебя, на кого учишься, — сказал Паша и хихикнул себе под нос. «А ты миленький… Как и всегда, впрочем…» — На богословском… — А работать в церкви типа? — Да, где же еще. А… ты где учишься? Паша призадумался. Последний раз он учился на программиста и закончил буквально год назад. Не особенно хочется говорить, что сейчас он нигде не учится, ведь тогда встанет вопрос, кем он работает. А Паша уже и не помнит, когда в последний работал. Но и обманывать мальчика тоже не сильно хочется. — Нигде, — честно признался Паша и уже ожидал вопроса о работе, но Сеня оказался чуть менее предсказуемым. — Да? А сколько же тебе лет? — Ха… — Паша слегка замялся. Это он хотел рассказать сам и уже в пекарне, а не в темном страшном переулке. Так и сказать: «612»? Испугается же, — Этот вопрос я предлагаю обсудить чуть позже, хе-хе… Но точно больше, чем тебе. — Это странно… Почему просто не сказать? — Ну, есть множество причин, — начал Паша, важно убрав руки за спину, — Во-первых, я запланировал сказать не сразу, ведь скажи я сейчас — все мои планы мигом разрушатся. Во-вторых, конечно, то, что… О, мы пришли, смотри-ка! Паша подбежал к двери и открыл ее перед Сеней. Тот встал на пороге, но и не думал заходить. Что-то (хотя, вполне очевидно, что) его напрягало. Он сделал глубокий вдох, убедился, что вокруг есть люди, способные вызвать полицию, скорую и пожарных, и сказал: — Я н-не зайду, пока ты не скажешь, сколько тебе лет. — Что? — Паша выпал в осадок. Они знакомы всего пол часа, а Сеня уже лезет с неудобными вопросами, — Неужели тебе так важно? — Важно, раз ты скрываешь. Паша не мог обмануть Сеню ни при каких условиях, и тот, кажется, начал это понимать. Только что он был растерян и напуган, а теперь уже перетягивает одеяло на себя. Как же так, Сеня? Как же испуганно и неловко молчать первые дни? Впрочем, одеяло на его стороне было недолго, ведь Паша сам вскоре пошел на уступки. — Я скажу, только если ты пообещаешь зайти. — А…? — Пообещай. — Хорошо, обещаю… — Сеня скрестил руки на груди, пытаясь казаться увереннее, но Паша прекрасно знал, что парень всегда делает так, когда нервничает. — Шестьсот двенадцать, — полушепотом сказал парень и чуть не улыбнулся с зубами, но понял, что для этого еще рано, — Что ж, теперь прошу, — продолжил он уже заметно громче и распахнул дверь пошире. Сеня стоял как вкопанный. Все это звучало как полный бред или розыгрыш, но он почему-то поверил. Он уверен, что все слова Паши — правда, какой бы бред он ни говорил. Его «вкопанность» смог прервать голос женщины на кассе, которая очень настойчиво требовала закрыть, наконец, дверь. Он неуверенно зашел, и Паша, пройдя за ним, закрыл дверь.