Sweet 18 for JK

🕯️To be Loved — Sev

      Весна в этом году пришла рано. Впервые за долгие годы в середине марта не сыпется снег, нет мокрых дорог и каши из песка на трассах. Солнышко греет щедро и нежно, что наконец-то можно снять куртки и щеголять в лёгких кофтах, а порой и просто футболках, грея тело после недавних вьюг и морозов. Люди стали вылезать на улицы и больше гулять на природе, которая только проснулась от глубокой зимней спячки. Весна озеленила земли, разбудила птиц и вновь их научила петь; засеяла цветами лесные дебри, домашние клумбы и парки, чем осчастливила каждого в глубине его души. Матушка Природа — волшебница из неизведанных миров, она могущественна и добра, никого не обделяет своим вниманием с самого своего пробуждения. Вот, например, даже животные с первых дней весны познали любовь друг к другу и стали работать над продолжением своего рода, как бы забавно это не звучало, а вот некоторым людям чем-то весна не угодила. У них либо тотальный дофенизм, либо ненависть ко всему живому. Почему же всё именно так? А ответ на это достаточно прост:

Серость.

Бедность.

Сложность.

Несчастье.

      Но счастливые люди всё же есть и их гораздо больше. Они с улыбкой встречают потепление и пользуются возможностью куда-то выйти, найти пару или с уже найденной половинкой пойти на свидание на природе под самым солнцем. Нет, ну, а ведь правда, надо пополнять организм витамином D, а что ещё может быть лучше, если проводить это процедуру вдвоём? Всё это, конечно, прекрасно и замечательно. Солнце, травка и появление животных, но это не отменяет ветер и прохладу, что немного расстраивает. Порой солнышко греет лениво и слабо, поэтому многие ещё предпочитают сидеть по теплым домам, согреваясь с помощью "искусственных солнечных лучей" от обогревателей. Тэхён с Чонгуком не стали исключением, ибо не особо горели желанием куда-то идти — домоседы они. Но вот незадача: у Чона на носу день рождения, и это та ещё проблема. Чонгук — фанат активного отдыха и не любит, когда ему дарят слишком дорогие подарки, а на креативные подарки на все праздники в году Тэхёновой фантазии не хватает совсем, вот Киму и пришлось провести в раздумьях все выходные, чтобы прийти к максимально банальному решению. Кстати, без помощи Чимина, лучшего друга Ким Тэхёна и по совместительству советчика номер «один» в списке знакомых, тут не обошлось. Так вот: эти две ясные головушки спланировали скромный праздничек, но со сладеньким десертом, и Тэ в прямом смысле молится всем возможным богам, чтобы он понравился Чону. Тэхён не очень умеет готовить и не любит это дело, он больше предпочитает еду кушать, а не стоять часами за плитой. Но Чонгук никогда не жаловался: он готовил парню с любовью и нежностью, и его всё устраивало, как думает Тэхён, потому что блюда у младшего всегда выходят на ура, а ещё Чонгук всегда улыбался, когда Ким чуть ли не вылизывал тарелки. Парни живут вместе уже два года, они познакомились, когда Чонгуку было всего шестнадцать лет, и долго встречаться не стали — съехались спустя четыре месяца их отношений. Родители Тэхёна были в шоке, но они сами подарили своему сыну на совершеннолетие квартиру, а тот пообещал завести котика. Вот и завёл. Только зайчика. Увы, но Чонгук оказался сиротой, поэтому никто не стал возражать по поводу его выбора, и Чон переехал к Киму по собственному желанию, хотя ещё долгое время отказывался верить и считал, что это Тэхён из-за жалости к нему. А оно нет, ведь на самом деле, Тэ просто хотел просыпаться рядом со своим мальчиком, целовать его пухлые щёчки и просто быть рядом. За два года их сожительства этот маленький мальчик-зайчик так возмужал, что Тэхён начал конкретно течь по своему парню изо дня в день (ещё сильнее, чем это было до!). Чонгук очень упорно занимался спортом и разными видами борьбы, чтобы защищать Тэхёна. Он хотел отблагодарить за дом и все те старания, что Тэхён приложил; пока Гук учился в школе, он видел, что иногда Тэхёна кто-то мог задеть или как-то неуважительно к нему отнестись, поэтому он хотел стать опорой и надёжным щитом, даже не стеной, а настоящий щитом, чтобы никто не мог обидеть его маленького малыша. Тэхён всегда отличался худобой, тонкими запястьями и длинными пальцами, поэтому он не смог бы дать достойный отпор или защитить кого-нибудь, и Чонгук браво взял эту роль на себя и стал тем ещё папочкой. И вот, наконец-то, этому папочке двадцать пятого апреля исполнятся сладкие восемнадцать, которые оба так ждали. Чонгук ждал для того, чтобы не быть малявкой и ребёнком по паспорту, чтобы Тэхён мог говорить о нём без смущения. Чон думает, что Киму до сих пор неловко от того, что его парень младше его самого на целых два года, а это значит, что Тэхёну уже целых двадцать лет, и он настоящий взрослый гражданин Южной Кореи. И если родиться раньше Гук не может, то хоть выглядеть хочет постарше. Тэхён, в свою очередь, ждал эту цифру только для того, чтобы прочувствовать все прелести настоящего гейского секса... Не то, чтобы он извращенец, но раньше они как-то обходились поцелуями или неловкой дрочкой друг другу, а секс у них был всего два раза за эти два года (без проникновения: поцелуи, дрочка и трение друг об друга), и то, Тэхён чувствовал себя таким дедом-извращенцем в эти моменты, что развращает ребёнка, поэтому решил перестать и дождаться. Ему было неловко, ибо Тэ уже вырос и понял свои желания, свою тягу к интиму, а Чонгук же ещё был немного незрелым. Гук смущался сильно, и он не был от этого в восторге, Чон был все эти два раза в роли некоего пассива (в основном лежал брёвнышком, пока Тэхён его касался и хоть как-то самоудовлетворялся), но ему эта позиция не очень нравилась, а набраться смелости и сил, чтобы трахнуть Тэхёна никак не получалось. Конечно, Чон знал о желаниях Тэ; он не раз находил различные вибраторы или фаллосы в шкафах, хоть он и без этого всё понимал, но не мог собраться. У Чона были конкретные комплексы, он был в себе слишком не уверен и просто умалчивал, даже тогда, когда слышал, что его любовь ночами трахает себя игрушками и поэтому так сладко стонет в ванной. Терпел и ждал, когда его перестанут считать просто ребёнком, который ни на что пока не способен. Гук знает, что Тэхён его любит, но он также замечал на каких парней Тэ обращает внимание. Обижало первое время, конечно, потом появлялись комплексы, ибо тело было ещё немного детское и дать Тэхёну сразу крепкое телосложение он не мог. Чон никогда не был жирным, нет, но он знал, что Тэ определённо нравятся спортивные парни с бицепсами и всё такое, а ему просто нравится Тэхён, и он готов сделать ради него всё.       К счастью, всё это осталось позади: с возрастом Чонгук не только всё перерос, но и обрёл желанное спортивное тело; он начал любить себя и прекратил всем прислуживать за малейшую помощь; перестал думать, что людям его жалко из-за того, что у него нет родителей и подобное. Возмужал парень на глазах. Чонгук буквально расцвёл, как лучшие цветы на клумбе Тэхёновой матери, которая приняла Чона как своего родного сына. Чонгуку было по-настоящему с ней тепло, а вот отца он немного побаивался. Старший Ким был консервативным мужчиной, но Тэ ему показал всю свободу действий и с первых дней отношений с Гуком всё ему сразу рассказал, не дав и шанса на спасение: выложил всю правду, как на тарелочке. Отец, конечно, много ворчал с того времени, но с Чонгуком и ему было интересно, если честно, ибо оба оказались фанатами одной футбольной команды. С тех самых пор отец не был против, что Чонгук приходит на ужин и даже немного втихаря радовался, ибо это возможность с кем-то обсудить любимый футбольчик. Тэхён был очень счастлив, что приняли и его, и его парня, что родители показали, что такое семья, любовь и семейные ценности. Сейчас все они живут хорошо и часто списываются, даже имеют общий чат с названием «Семейка🤪».       Но всё это сейчас не так важно, как подготовка к тому самому десерту. Учитывая, что ради него Киму пришлось встать в 6 утра и засрать всю кухню мукой и клубникой, а потом надо было ещё и всё вымыть, чтобы Чонгук не посчитал Тэхёна свинтусом и совсем негодным мужем. Чонгук постоянно учится и параллельно работает, ещё и ходит на тренировки, поэтому Ким решил, что он обязан научиться готовить, ибо будет слишком нагло ещё и эту обязанность спихнуть. Хоть на это уходят часы напролёт, получается неплохо, а ещё Тэхён старается оформлять всё эстетично, чтобы раз уж не всегда прям вкусно, то хоть красиво на тарелке. Но сегодня такое не сработает, Тэхён поставил себе чёткую цель и составил план на стикерах на холодильнике, прямо как в американских сериалах: 1. Испечь торт. 2. Отодрать кухню (жаль, что не меня). 3. Переодеться. 4. Доработать немного по виду. 5. Специально замазаться мукой (немножко!!!). 6. Приготовить место для красивого праздника.       Помимо этого тортика привезут ещё суши и любимые пиццы Чонгука. Тэ решил сэкономить на этом время, но потратиться ради любимого зайчика, что спит сладким сном и проснётся не раньше двенадцати. У него сегодня выходной, и он должен хорошо выспаться, чтобы потом взяться активно за учёбу.       Тэхён готовился к этому дню очень долго, ибо нужно было тщательно продумать ещё и свой образ. Ким не смог найти ничего подходящего в магазинах и заказал у швеи себе миленький костюмчик, который вот-вот совсем скоро он наденет и... Тэхён очень сильно надеется, что Чонгук его мощно трахнет, чтоб буквально до слёз. Он очень долго терпел и мучался, поэтому хочет получить сейчас расплату в десятикратном размере: чтобы дрожали колени, чтобы он сорвал голос и охрип от частых стонов, чтобы прочувствовал всю эту прелесть мужского члена в себе. Тем более, у Гука там далеко не бейби-размер, а приличный такой, габаритный член, которым Тэхён хотел даже задавиться, лишь бы хоть разок в него вошли. Да, недотрах — страшная сила, особенно, если твой парень — секси-качок. Тэхён хотел начать ещё раньше их активную половую жизнь, но Чонгук так уставал, что Ким не смел даже намекать на близость. Тэ просил его не работать, ведь он сам на хорошо оплачиваемой должности в больнице у собственного отца, но Чон же упёртый и это вот его «я должен содержать свою семью сам, а не чтобы содержали меня». Отец Тэхёна бы однозначно похвалил Чонгука за такие труды и усердие, думает Тэ каждый раз, когда фраза повторяется в каждом их разговоре на эту тему. Слушать что-то ещё Чонгук, как обычно, не хочет, и на этом дискуссии прекращаются, а Тэхён снова остаётся без тепла и ласки. С Чонгуком временами бывает сложно, но всё это компенсирует его любовь и забота о Киме. Ведь с такими чувствами, как у Гука к Тэ, можно свергнуть горы, переплыть океаны и взобраться на всевозможные вулканы. Тэ любит своего зайчика не меньше, он в нём буквально души не чает, поэтому терпит все те трудности, что встают на их пути. Даже старается не обижаться, что порой Гук совсем не уделяет ему внимания. Тэхён никогда не сомневался в своём мужчине и в его верности, он искренне верит во фразу: «Любовь моя, как я по тебе соскучился». Она окрыляет его каждый раз, как Чонгук её говорит, как только переступает порог их квартиры. Двое безумно влюбленных. Их трепет в душах и сердцах не погасят вьюги и бурные цунами; он, подобен огню, будет гореть и пылать, не сгорая. Их чувства — неприкосновенное богатство, а их души — его хранители, что будут жить вечно рука об руку и беречь эту любовь.

🕯️I put a spell on you — Annie Lennox

🕯️Pray — JRY, RuthAnne

🕯️ Swim — Chase Atlantic

      Спустя пару часов торт был в полной боевой готовности и даже почти украшен, но тут вдруг Тэ услышал из спальни протяжное мычание, а значит, Гук-а скоро проснётся. «Нужно торопиться», — проговаривает Ким, словно мантру и убегает переодеваться. Будет хуже, если Чон не увидит того самого белья, но увидит порядок на кухне. Пусть всё будет уже так, как есть, Гук в курсе, что Тэ не спец в готовке и это даётся ему крайне сложно, так что сильно осудить он не должен. Тэхён забегает в гардеробную на носочках и скидывает с себя абсолютно всё, стоя в чём мать родила. Суетится, но ещё сильнее волнуется, пока натягивает все резиночки на тело. На днях пришла посылка с его комплектом, и Тэ был просто в восторге, когда смог примерить, ибо бельё на нём смотрелось просто великолепно: это было маленькое розовое платьице из фатина в розовое сердечко с плечиками-рюшками, что шли от самого пупка и до плеч, а между ними были тонкие резиночки для лучшего крепления к телу, но только до груди. Книзу оно шло свободно, не обтягивало, а по длине было как мини юбка, но тут ещё и с кружевами по краю, что были очень аккуратными и такими нежными на вид. В завершение своего образа Тэхён надел розовые стринги, а под ними уже скрывалась маленькая анальная пробка с розовым сердечком-кристалликом. Ким всё смотрится в зеркало и ему кажется, что как-то мало шика для их, фактически, первого человеческого секса, и поэтому надевает жемчужные серьги и ожерелье, чтобы было как-то нарядно, что ли. На ноги, в свою очередь, Тэхён находит богом забытые капроновые розовые чулки и непременно их натягивает, а последним штрихом выступают ярко-розовые губы и небольшие чёрные стрелки карандашом. Тэхёну неловко просто до ужаса. Он в шаге от того, чтобы всё это снять, но… Ким уже устал ждать, правда, пока Чонгук сам захочет, пусть видит, на что Тэхён способен, и кого он может потерять. Сколько можно это терпеть? Чимин только и делает, что хвастается сексом со своим парнем, а Тэхён лишь угукает и от обиды хмурит брови. Понимает, что заставить нельзя, но сколько можно не трахаться? У самого Гу яйца-то не отваливаются? Всё это, конечно, интересно, но кое-кто ещё не убрался на кухне, а там просто лютый треш, который требует мистера Пропера, как минимум, чтобы всё вылизал и поулыбался на удачу. Тэхён от безнадежности пробовал его вызвать, но его детские надежды рухнули, потому что никто не явился, ясное дело-то. Тэ грустно вздыхает и берётся за мочалку с тряпкой, отмывая всё от муки, яиц и неудачного теста. Как только было сделано почти всё, то Тэ вернулся к тортику и украсил его клубникой и кремом из кондитерского мешка. Но стоило ему приступить к мойке посуды, как он услышал привычный сонный топот по квартире в сторону ванны. Тэ дует губы, что его не заметили, и гордо возвращается к работе, будто и он не заметил, что Чонгук уже проснулся. Мыть ему о-о-очень много всего, начиная от противней, а заканчивая тысячей ложек, которые все пошли в ход. Не одной же месить всё, правильно? Вот Тэхён и использовал кухню по максимуму. Чонгук же что-то переспал и открыть глаза стало ещё той задачей, но контрастный душ привёл его в чувства, только вот, когда он вернулся на кухню, его точно обдало кипятком конкретно. Чон застыл на месте, наблюдая за тем, как его милый медвежонок кружится на кухне в неглиже. — Тэ, что это на тебе? Тэхён резко поворачивается и радостно улыбается, сняв с рук перчатки. Он подбегает к мужчине и без ответа целует его, обнимая за шею. Ким зарывается фалангами всё сильнее в волосы и притягивает мужчину к себе, чтобы нацеловаться хоть на пару минут. Воздух, увы, быстро иссякает в лёгких и обоим приходится отстраниться друг от друга, как бы этого не хотелось. Ким смущённо отводит взгляд в пол и решается всего на одну фразу, пока тяжко дышит ртом и невесомо касается чужой груди горячими подушечками пальцев, о которой мечтал в самых эротических снах. — С днём рождения, зайчонок мой... — Тэ стыдливо чешет шею и прокашливается, пока Чонгук в полнейшем, но приятном шоке. Гук осматривает жадным взглядом своего парня, не пропуская ни одну деталь на этом прекрасном теле. Кто же знал, что Тэхёну так идут подобные вещи. — Не молчи... Наверное, мне лучше снять это... — Нет! Я... Я в восторге, Тэ, ты такой... — Чон сжимает Тэхёнову талию крепче и оглаживает её тонкие контуры, восхищаясь своим парнем, его изысканной фигурой и аппетитными формами. — Какой? — наклонил голову в бок и прикусил смущённо губу. У Тэ в голове появляется очень много идей и… Одной из них он подчиняется. Тэхён медленно опускается на колени перед своим мужчиной; держа в этот момент зрительный контакт, он оттягивает вниз резинку трусов и целует нежно чужую головку органа. Снова поднимает взгляд, чтобы убедиться в том, что Гуку понравилось, и вновь целует, но уже вдоль всей плоти, аккуратно и с заботой, обжигая чувствительную кожу огненным дыханием, пылкими поцелуями и прикосновениями, что наверняка вызывают дрожь по чужому телу и бабочки в животе. У Чонгука тут же дыхание прерывается, он хватается за голову Кима и его плечи, чуть сжав копну волос между пальцев. Младший кусает нетерпеливо губы и закатывает глаза от пьяного блаженства, улыбаясь лукаво, он тоже ждал этого момента с нетерпением, он всё сам не решался и правда сильно уставал, но был бы не против развлечь своего тигрёнка, если такова его воля. — Любовь моя... А-ах! — Чонгук закусывает свою губу, пока та самая "любовь" вбирает в рот уже полностью весь орган и агрессивно отсасывает, стянув чужое белье до самых щиколоток. Тэ время от времени поднимает взгляд на младшего и довольно, провокационно мычит, когда начинает ощущать, что орган в глотке увеличивается и твердеет. Его так ужасно возбуждает этот процесс, старшему определённо нравится ощущать в горле инородное и горячее тело, его тепло и размер, что челюсть сводит с непривычки. Тэхёновы реснички дрожат в столь интимном моменте, глаза слезятся от приятных ощущений, у него сводит щекотливо в паху, из-за этого он отстраняется, чтобы вымолить большего, и пошло облизывает головку. — Чогук-а, трахни мой рот... — Ким открывает широко рот и достаёт наружу язык, как Ёнтан — их шпиц. Тэ стучит чужим органом по языку и собственным розовым щекам, облизывая красную, словно железную головку, которая налилась кровью до боли в Чонгуковом теле. Тэхён строит невинные глазки и одновременно с этим берётся сосать краешек члена, при этом ещё и громко мыча от наслаждения, ёрзая голой задницей по полу из-за желания к себе коснуться. Он берёт в ладони чужие гладкие яйца и агрессивно их лижет, даже сосёт с громким чмоком, пока Чонгук в полном ахуе и растерянности, ибо Тэхён никогда ещё ему не делал, не был таким развратным и сексуальным, а ещё опытным в этом деле, как оказалось. Гука поистине удивляют таланты Тэхёнового рта, которые скрывались от него слишком долго, а теперь ими сложно насытиться. Наблюдать сверху, как его хён елозит задницей в стрингах по полу и так гаденько улыбается, обсасывая чужие яйца... пиздец возбуждающе. — Сука... — Гук хватает Тэхёна за загривок и грубо натягивает на себя, тут же вдалбиваясь в чужую полость рта от небывалого удовольствия. Чон не уверен, что он делает правильно, лишь толкается так, как ему больше всего приятно, двигается под разными углами, желая опробовать его всего за раз, и тянет бойфренда за кудри, возбуждаясь всё сильнее от характерных хлюпов в чужой глотке. Тэхён же жмурится от непривычных ощущений и порой давится слюной, отчего паре приходится время от времени останавливаться, но он не возникает, а наоборот, послушно принимает в свое нутро да поглубже, желая удовлетворить всех потайных демонов внутри младшего, пока тот будет драть внутри его самого... Внутри Тэхёна так тепло, так мокро и приятно, что Чонгук не хочет и не в силах останавливаться, и лишь вдалбливается с новой силой до хныканья и хлюпов в чужом горле, что второй из-за них буквально задыхается. У Тэ слезятся глаза всё обильнее, но он всё равно не отстраняется первым, невзирая даже на небольшую боль и естественные позывы, которые, кстати, учился утолять и игнорировать разными способами из тик-тока. Чонгук хочет быть мягче, но этот блядский вид сверху... Он не даёт ему выбора. — Фак, котёнок, твой рот… пиздец огонь, — Гук замедляется в толчках, но делает их более глубокими, вызывая у Тэ лишь дрожь и очередные всхлипы. Его ресницы дрожат, как крылья маленького колибри с росой на перьях, что склеились между собой; он канючит от усталости и смотрит на Гука с мольбой в глазах — ему нужен отдых, подышать и сглотнуть жидкость. Первый минет не всегда выходит хорошо, но для Тэхёна это более, чем достаточно. Как Чонгук может не сжалиться над своим подарком? Он покидает чужое тело и растирает по органу слюну в примесь со смазкой, надрачивая себе на Тэхёново влажное и красное лицо. В его глазах старший безумно сексуальный, такой влажный, такой манящий и дрочибельный, что сил держать себя в руках просто нет. Тэхён, словно ведьма, испил всё терпение, высосал возможность не поддаться — всё до дна, оставив Чонгука словно голым перед его дьявольской похотью. Ким поднимает смущённый взгляд вверх и, осознавая, что только что произошло, облизывает губы и вытирает тыльной стороной ладони жидкости по всему лицу, а после приоткрывает рот, еле касаясь губами набухшей от дикого кровообращения головки. Тэхён видит насколько Гук возбужден, насколько его тело горит и желает получить разрядку, что он не скупится на ласки и старательно вылизывает головку, ожидая заветного. Вот только ждать долго ему не приходится, из-за юркого чужого языка по комнате разносится глухой стон, и Чонгук с облегчением кончает на лицо и в рот Тэ, агрессивно себе надрачивая, как в последний раз в своей жизни. Жидкости было достаточно много, как и ожидалось, а пока Чонгук бежит за салфетками, Тэхён всё самостоятельно проглатывает и слизывает с пальцев, вытирая с глаз и щёк белоснежные капельки, словно жемчужные на вид. — Любовь моя, ты мог сплюнуть, зачем ты... — Чонгук оставляет салфетки на обеденном столе, напротив которого всё и происходило, и тут же берёт личико старшего в руки с нежным и заботливым взглядом. Тэ дует губы, намекая на хотя бы чмок, но... — Ты ж моя умница, — Чон притягивает его к себе за загривок и сжимает чужие пряди в кулаке, пока оба сливаются в горячем, но таком ласковом поцелуе, что вызывает приятную дрожь во всём теле. Чонгук целует благодарно, с любовью и уважением, нахваливая молча за старания и терпение. Гук видел, что для Тэ это новенькое, поэтому хочет хорошо отблагодарить, чтобы старший не обиделся в случае чего и сам кайфовал от процесса их воссоединения через оральные игрища. Тэхён отстраняется от чужих губ первым, опьянело вглядываясь в зрачки Гука. Нет там ни выдержки, ни терпения, лишь неизведанное и небывалое желание. — Но это не всё, — старший ведёт за руку к кухонной стойке. — Я приготовил тебе торт, как тебе? — Детка, это прекрасно, но... — Гук, как ума лишенный, зарывается носом в чужие волосы в районе затылка, руками скользит по подтянутым, почти обнажённым формам, вкушая аромат весеннего ландыша и жасмина. Он приподнимает платьице и сминает пышные бёдра, пока Тэхён, прижавшись спиной к крепкому и мокрому прессу, извивается змеёй и глубоко вздыхает от трепетных касаний к его телу. Чонгука раззадоривает этот низкий голос, и он сжимает бёдра с внутренней стороны так резко, что Ким неожиданно выстанывает в потолок и сводит смущённо ноги, пока чужие пальцы так и мнут бёдра вокруг зоны бикини. Так бесстыже и пошло, что Тэхён теряет самообладание и дрожит от накатывающего возбуждения снова. Его шею целуют так любовно, тепло, деликатно изучая тонкие ключицы и родинки; этот момент кажется им таким интимным, запомнят они его точно надолго. Тэ обнажает Гуку свою душу, чтобы он её нежно приласкал и согрел своим крепким телом, жар которого Тэхён чувствует за спиной всё это время. Ким неспешно поворачивает голову к своему мужчине, который уже целовал тому лопатки и неуверенно сжимал ягодицы, на это Тэхён лишь нежно улыбается, тут же заключая в страстный и наглый поцелуй. Старший дерзко кусает чужие губы и самостоятельно проникает первым в рот своим языком, лаская чужой, он лижет ряд зубов и блаженно выдыхает прямо в поцелуй, выпрашивая большей и большей активности от Чона, что лишь бережно гладил Тэхёнову спину и немного сжимал ягодицы. — Чонгук-а, сожми их крепче. Ну же, они твои... — Тэхён утыкается носом в шею младшего и ведёт линию из поцелуев к уху, игриво кусая за мочку и хрящик, урча по-кошачьи, будто. Чонгук на месте не стоит, очнувшись, он опускается на колени позади Тэхёна, сжимает чужой зад уже с большей уверенностью и оттягивает лямочки трусиков, плавно их спуская вниз. Тэ вздыхает тихо и глухо от чужого языка, что неожиданно решает пройтись по гладким ягодицам, в надежде надавить на маленькое колечко между ними, вызвав этим громкий стон, только вот там скрывается сюрприз. Чон по-извращенски как-то улыбается, вставая, а потом резко шлёпает старшего по мясистой булочке, следом же целуя мокро шею, отставляя на медовом теле неизмеримое количество лавандовых засосов и укусов. Под громкие стоны старшего, Чонгук осторожно массирует двумя пальцами нежный ободок его дырочки, надавливая и покручивая ту самую таинственную пробку, а затем потихоньку принимается вытягивать её из Тэ под громкие стоны, раздающиеся в районе уха, чтобы после сразу же резко вставить, вызвав этим дрожь и громкие возгласы в потолок. — Хочу снять это с тебя. Чонгук очищает поверхность стола, раздвигая в сторону тарелки слишком неряшливо, так, что даже пара разбивается о плитку, падая, а всё для того, чтобы посадить на стол обескураженного Тэхёна, который почему-то (действительно, почему?) вздрагивает и айкает тихо. Чон приказывает властным тоном держать подол юбки, а сам опускается лицом на уровень паха, целуя и раздвигая в стороны мясистые бедра. Гук вгрызается зубами во внутреннюю их часть, вызывая звонкие и надрывистые всхлипывания, что разносятся эхом по квартире; он целует аккуратный член своего мужчины и только хочет приступить к стягиванию трусиков до конца, как его неожиданно останавливают. — Сними их зубами... И Чонгук слушается. Он гладит стройные и гладкие ножки, стягивая постепенно бельё всё ниже, порой целует вкусно пахнущие голени и довольно улыбается от того, насколько его Тэхён прекрасен. Он вкусно пахнет везде; Чону безумно приятно осознавать, что Тэ подготовился к их фактически первому разу так ответственно. Гук не перестаёт целовать коленки, тонкие щиколотки, постепенно за собой утягивая тонкую ткань белья, сидя при этом перед Кимом на коленях. Последний штрих, и Чон поднимается на ноги, всё ещё держа в зубах тонкую лямочку. Их взгляды пересекаются в некоем трепетном моменте, глаза горят волшебным чувственным пламенем, разжигая пожары в их телах, что так и норовят слиться воедино и ощутить необъятную любовь, что зародилась между ними, наверное, где-то во вселенной ещё до их рождения. Тэхён же совсем размяк во время поцелуев, собственное тело ему кажется таким ватным, но одновременно горячим, что сложно спокойно дышать. Он игриво хватается зубами и тянет за вторую сторону трусиков, тем самым притягивает младшего к себе. Бельё летит куда-то позади них. Пара дышит лицом к лицу, невесомо касаясь противоположных губ, что открываются и несмело тянутся навстречу. Мурашки бегут по телу старшего от прохлады по спине, что выгнулась элегантной дугой для привлечения чужого внимания, он медленно разводит ноги в стороны, довольно, кстати, широко, и ласково обнимает любимого за шею, блуждая пальчиками по вспотевшему мускулистому телу. — Люблю... — на выдохе шепчет Чон и коротко целует в губы, крепко сжимая бёдра напротив, что так соблазнительны и призывны. — Я больше... Мужчины сливаются в чувственном французском поцелуе, обмениваясь пылкими касаниями друг друга. Тэхён сжимает в пальцах короткие волосы и мнёт крупную шею, пока кое-кто всё не может насытиться его бёдрами и тонкой талией, жадно и жестко впиваясь пальцами в нежную кожу, тем самым оскверняя её пурпурными полосами. Тэхён стонет сквозь поцелуй и нетерпеливо ёрзает в желании наконец-то сблизиться; он решил действовать смело и поэтому нагло перекладывает ладони на давно уже снова вставший член младшего, сминая его в ладошках на пробу. Ким проводит по чувствительной головке, предэякулят из которой всё выделяется и выделяется, что даже после размазывания его всего по органу на руках остаётся основная масса. Тэ поднимает взгляд на запыхавшегося Чонгука, что тем временем вновь кусает его шею и сбито дышит, пыхтя при этом на ухо. Ким игриво лыбится и подносит нетерпеливо два пальца к губам, закатывая глаза, проникает ими на всю длину фаланг, имитируя некий минет; он стонет так громко, так дерзко скачет на столешнице, при этом ещё и дрочит Гуку, что Чон не сдерживается и громко кончает первым, довольствуясь этим эротичным моментом. Тэ вынимает пальцы изо рта и шепчет с закрытыми глазами в буре наступающего оргазма: — Вынь её, Гуки, прошу... Хочу член внутри... Сейчас же. В ответ его резко хватают за шею и притягивают ближе к лицу, шепча в зацелованные губы так властно и дерзко до дрожи, что порхают бабочки внизу живота. — Не так быстро, куколка, — ухмыляется Гук хитро и самодовольно. — Спиной ко мне, — шепчет Киму в губы и отходит лишь на шаг, чтобы рассмотреть любимого, как дьявол-искуситель. Тэхён молча сглатывает слюну и покорно поворачивается спиной к младшему, сев на колени так, что стопы свисают со стола. Он ищет, за что ухватиться, и ожидает последующих команд, не понимая, что может произойти дальше. Чонгук же в свою очередь быстро исправляет его позу и резко наклоняет над поверхностью стола, заставив прогнуться и раздвинуть ноги в позе некой лягушки. И только после этого он удовлетворённо улыбается и склоняется к чужим ягодицам, целуя нежную и совсем девственную кожу. — Скажи мне, Тэ. Только честно. У тебя был мужчина? — а сам задерживает дыхание, желая услышать отрицательный ответ. — Что ты?.. Нет, ни за что бы не изменил... — А до? Тоже не было? — на душе ему сразу легче становится. Он вновь осыпает янтарную кожу поцелуями и на пробу двигает игрушку, что засела между чужих ягодиц, круговыми движениями. Он целует вокруг неё нежную кожицу, что приятно пахнет их цветочным гелем для душа, лижет на пробу языком и оглаживает округлые формы, наслаждаясь чужой красотой. — Н-нет, не совсем... Я сам игрался, — его коленки дрожат от предвкушения и смущения, Гук никогда не был таким откровенным и возбуждённым... Это для него точно в новинку. Но, признаться, Тэхён мечтал почувствовать Чонгуков язык между своих полупопий в самых извращённых снах, где Чонгук сначала нежно целовал и лизал попку, а потом драл её же на сухую. Чон ничего решил не отвечать и заняться наконец-то делом, он резким движением освобождает маленькое колечко от оков пробки и лижет на пробу, довольствуясь картиной, как оно сжимается, и как его малыш дрожит в попытке увильнуть от горячего языка. Тэхён тихо скулит, закрывая рот дрожащими пальцами, ему хочется быстрее, а Гук всё тянет и тянет так утомляюще. Ким подается задницей навстречу уже сам от безысходности и ладонью оттягивает в сторону булочку, дабы побыстрее в него вошли, облизали и поласкали... Ему так этого хочется. Плевать на стыдливость. Чон на это лишь довольно скалится и просовывает руки между чужих ног, обнимая за талию, сам разводит в стороны ягодицы и принимается целовать чужую промежность и лизать милый шовчик яичек под приглушённые стоны старшего, что дышит громко и надрывно. Этот вид безумно заводит, Тэхён вкусный и нежный. Что может быть лучше? Чонгук без лишних раздумий принимается вылизывать влажную дырочку от смазки, размазывая по краям тех же булочек, что так яро и агрессивно сжимает до боли. Постепенно язык стал приятно проникать в чужое нутро, и это было понятно по звукам изо рта Тэ, что звучали порядком громче и выше. Гук лижет жадно, будто ничего вкуснее он не пробовал, Ким отлично подготовился. Цветами и сочными фруктами пахнет везде, тут даже речи быть не может про брезгливость. Вкусно, и Чон тому доказательство, ибо он, кажется, решил вылизать старшего до блеска. Ким стонет протяжно и сладенько, когда кончает на стол, звук эхом проносится в ушах младшего и тот не выдерживает этой муки более. Он поднимается на ноги и принимается за проникновение. Это тепло, и крышесносный жар накатывает словно волной лавы, не оставляет ни капельки сдержанности, что к концу младший входит даже как-то слишком резко, от чего Тэхён теряет на секунду равновесие. Его ноги разводят ещё шире, практически в шпагат, немного тянут к краю стола, из-за чего тот паникует, что упадёт, и наспех хватается за ручку шкафчика подвесного. Чонгук шепчет ему эротично на ушко, что крепко держит, пусть не переживает, и с каждым таким словом вбивается в это утонченное тело с новой силой, с большей резкостью. Кусает плечи, удерживая одной рукой за талию, а второй за изгиб у бёдра. Он проникает в него осторожно, но резкими толчками, выбивая буквально гортанные стоны. Тэхён не может описать, насколько сильно ему нравится, он так давно этого желал, так мечтал, а теперь всё это — реальность, что он задыхается в своих стонах из-за отсутствия воздуха в лёгких. Время от времени у него получается произнести тихое и хныкающее «Гук~а», за что его нежно целуют и обнимают, поглаживая вдоль позвоночника. Старший дрожит и сминает в ладонях юбочку платья вместе со своими ляжками, теряя самообладание и контроль над своим телом. Он произносит громко командующим тоном «Ещё!», за что получает шлепок по ягодице, видимо, за лишнюю самоуверенность. Но тем не менее, Чонгук укладывает фаланги на тазобедренные косточки и входит под другим углом с новой силой, от которой Ким подпрыгивает и скулит, как кот, которому прищемили хвост. Гук наращивает темп и рычит на эмоциях, хватаясь за тело под собой грубо и дерзко, сжимая мясистые формы, он пытается применить технику, о которой как-то подслушал в компании друзей. Чон, правда, старается удовлетворить Тэхёна, ведь слышал и знал, что ему этого не хватает. Гук обжигает огненным дыханием его элегантную шею и несдержанно кусает, уткнувшись носом за ушком, где Тэ любит брызгать духами. Он входит в него глубоко, с новой дозой желания и возбуждения, наслаждается чужими гортанными и бархатными стонами, скулежом и целует так нежно, с такой любовью трепетной, а Тэхён всё чувствует и лишь жмется к нему спиной покрепче. Увы, ноги быстро затекают и пара вынуждена остановиться. Чон осторожно снимает своего Тэ с поверхности, а затем сажает к себе лицом на бёдра. Тело Кима ослабевшее, но ещё способно как-то держаться, Тэхён обвивает Чона, как коала бамбук, всеми конечностями и крепко-крепко сжимает, когда в его тело вновь проникают, когда вновь обжигают своим вечным огнём, что сводит его с ума до безумства. — Боже, Чонгук-а, я... — Ничего не говори. Гук обхватывает чужие губы своими и пленит во французском поцелуе, терзая обессиленного Тэхёна по-собственнически. Он сжимает член Гука внутри так сильно, что младший неожиданно стонет и подбрасывает Кима немного вверх, чтобы взяться поудобнее за его мокрые бёдра. Ким дрожит, он, кажется, в агонии, а Чонгук лишь наращивает темп и пытается ускориться, но Тэхён ему не даёт, и это не его вина. Гук кладёт старшего обратно на столешницу и раздвигает порознь ноги, заглянув в помутневшие, заплаканные немного глазки, которые Ким то и дело закатывает. Чонгук пытается снова начать движения и наконец-то довести друг друга до оргазма, но Ким опять его сжимает и дрожит. — Тэ, прекрати это... — Что? — хныкающе выкрикивает в потолок и выгибается в спине, закинув назад руки. Ведёт ладонью вдоль своей второй руки и ощущает этот свирепый взгляд. Чонгук попросту не выдерживает, он резко хватается за чужие бёдра и вбивается в тело с особой грубостью и так называемой жестокостью. И это не один толчок. Гук стал двигаться, как зверь, который насыщается своей жертвой, который ищет самые вкусные места в этом лакомом кусочке, а когда находит, то срывается и вкушает до конца. Чонгук двигается точно так же, трахает слишком грубо и сильно, но он не слышит и не видит ничего, что может ему помешать. Тэхён не молит остановиться. Он молит продолжать — словно красная тряпка перед глазами быка. Невозможно сказать точно, под сколькими углами Тэхён был трахнут, сколько раз он кончил и сколько плакал из-за блаженства. Силы быстро его покинули, что не скажешь про Чонгука, который решил за раз отстреляться на неделю или две вперёд точно. В следствии чего Тэхён лежал на столешнице весь в сперме и не мог даже подняться из-за боли в пояснице. Его тело обмякло из-за оргазмов, из-за чужих касаний, что были приятнее весенней прохлады. Чонгук исследовал его всего на максимум, а Тэхён получил то, что так хотел. После нескольких минут передышки, Гук осторожно поднял любимого и, целуя личико, отнёс в их спальню. Он бережно уложил старшего и лег рядом, чтобы потом перетянуть Кима на себя, целуя в макушку. Чон укрыл их обоих одеялом, не думая даже о их потных телах. Это неважно. Тэхён провалился в глубокий сон, тихо посапывая, а за ним следом и Гук, чтобы даже в царстве Морфея быть как никогда вместе. После утреннего сна пара, считай, никуда не вставала, лишь Чон сходил за водой и печеньем, чтобы немного подкормить Тэхёна.       На следующее утро Чонгук проснулся от того, что его торс и орган вытирают салфетками, а по коже пробежались мурашки от прохлады. — Доброе утро, Гук-и, хотел протереть от... — Доброе, любовь моя. От спермы ты хотел сказать? Тэхён заливается краской и прокашливается, убегая тут же на кухню, оставляя Чонгука без ответа. Это младшего ни капельки не устраивает, он поднимается с постели и следует за своей кисой, что подло сбежала. Всё бы ничего, но Гук полностью обнажён. Он облокачивается рукой на стол и наблюдает за тем, как Тэ отводит взгляд и уже минуты 3 мешает чай. — Долго колотить собираешься? — Ким тут же ложку вынимает и откладывает на блюдце, теребя ушко чашки с чаем. — Тэ, я не понимаю, что-то не так? Тебе не понравилось, и ты боишься мне сказать? Что-то случилось? — обеспокоенный Гук подходит ближе и поворачивает к себе старшего, взяв его ладошки, чтобы поцеловать пальчики. — Ну, ответь мне, любовь моя. — Всё так, Чонгук-и, всё так, — Ким закусывает губу и сводит ноги, рассматривая последствия вчерашнего рандеву. — Ты рано проснулся, я даже испугался, когда увидел открытые глаза. — Ты так внимательно вытирал мой член, что не хотелось отвлекать, — а у Тэхёна от этих слов даже уши краснеют. Чон замечает, как Тэ пытается посмотреть то ему в глаза, то на дружка, с которым Тэхёновы булки неплохо подружились. — Не хочешь сходить в душ? — Хочу съесть торт с твоей спермой, — Ким закрывает ладошками своё красное, как помидор, лицо, а Чонгук застывает в оцепенении. — Я хотел... — Только не говори, что ты надеялся буквально украсть моей спермы, пока я сплю, — Гук прижимает старшего ближе и убирает чужие руки с лица, заглянув в потерянные зрачки. — Нет, я не... — Сходи со мной в душ, и… — наклоняется к его уху. — …я кончу тебе в рот, чтобы ты намазал потом… торт. Тэхён сводит ноги ещё сильнее, а по его телу бегут мурашки стадом от смущения и, кажется, возбуждения, которое он пытается прикрыть футболкой, но Чонгук его ловит и на этом. — Детка, я только трахнул тебя, а ты снова хочешь мой член, — самодовольно скалится и кусает за мочку ушка. — Бесстыжая киса. Тэхён на этом моменте вздыхает и смущённо жмётся к мужчине, чтобы на самом деле прижаться к чужому утреннему стояку. — Чон, ты слишком жесток со мной... — Ким первым убегает в ванну и попутно раздевается, сверкая напоследок голой попкой в синюю полоску от чужих пальцев. Тэхён включает прохладную водичку, дабы остыть и взять себя в руки, но Чонгук не медлит и догоняет, обнимая широкими и шершавыми ладошками за тонкую талию. Гук утыкается носом в чужую шею, что была украшена обилием засосов и укусов. На утро все они стали пурпурными, и Чон с заботой взялся всё это безобразие зацеловывать, тем самым прося прощения за содеянное. Но Кима это не волнует, боль он ощущает во всём теле, так что это не имеет особого смысла. Он чувствует, как Гук опускается на колени за его спиной и надавливает рукой на копчик, чтобы Ким вжался в стену. Вода течёт по его ягодицам и, кажется, Чонгук этим пользуется, ибо он раздвигает ноги вместе с ягодицами, а следом сразу же принимается вылизывать красную дырочку, что пережила не одну войну, судя по цвету и теплу. — Ох, любовь моя, прости, она такая красная, — продолжает лизать в извинительном жесте и даже проникает им, оглаживая тщательно стеночки. — Прекрати! Я не уверен, что хорошо вымылся! — Ах, точно, давай тебя хорошенько помоем, детка. Чонгук своё слово сдержал. Сперва ничего не предвещало беды, он вымывал Кима цветочным гелем, пусть и затрагивал его интимные места, но потом он куда-то ушёл, а вернулся уже с пузырьком. Тэхён не успел обратить на него внимания, ибо в следующий же момент был прижат к стене, а его маленькую дырочку смазывали чужие наглые пальцы. Сперва это был всего один палец и одна его фаланга, но чуть позже Гук неплохо снова растянул это заветное местечко, что взялся буквально вымывать из старшего остатки спермы. Не побрезговал. Он хорошо справился с работой, за это Тэхён дарит ему поцелуй и растирает мочалкой уже его, очищая от следов их любви, от вчерашнего пота и собственной слюны, которая была буквально везде. Тэ смотрит в глаза младшего, а там нет ни детской наивности, ни сомнений, взгляд - властный и одобряющий любые действия Тэхёна, который, словно зачарованный, опускается на колени и берётся отсасывать. Это дело ему понравилось, вот он и решает действовать по плану. Он обхватывает пухлыми губами красную головку и высасывает с неё воду, чтобы потом двигать языком в воде, создавая необычное ощущение, от которого Чонгук громко стонет и порой вздрагивает. Тэ, как самый настоящий извращенец, принялся лизать и обсасывать чужие яички с таким блядским видом, что Чонгук утробно зарычал и приказал немедленно взять в рот иначе... Он будет жестоко наказан. Ким никогда не проверял ещё эти наказания, но ослушаться не осмеливается и возвращает орган в рот, пытаясь взять всё глубже и глубже, игнорируя позывы. Чон двигает его голову пару раз на пробу, но ощущает, что Тэхён не готов, ему сложно, а вода из душа попадает в нос, заставляя кашлять. Поэтому Гук принимает решение поднять на ноги любовь всей своей жизни, вжать её грудь в холодный кафель, от чего тут же твердеют соски, а потом вставить в неё свой член. Гук в этот раз нежный, по крайней мере, он очень пытается. Осыпает мокрыми поцелуями шею и ушко, шепча какой его Тэхён прекрасный и самый красивый на этом месте. Ким хихикает довольно и смущается, но зато выгибает больше попку навстречу Гуку и пытается держаться чуть-чуть за стену. Чон же двигается совсем нежно и медленно, наслаждаясь тихими и такими воздушными стонами Тэ, что сводит приятно в паху. Гук по очереди ласкает его чувствительную грудь (раньше от уже замечал вставшие соски из-за ткани или попадания холодного на кожу), осторожно её мнёт и не может нарадоваться этой божественной утонченности, что Киму присуща. — Ты такой у меня волшебный... — шепчет Гук Тэхёну куда-то в затылок и с особой нежностью целует, не позволяя себе оставить и следа. Чонгук корит себя за засосы и синяки. Как он посмел так поступить со своим нежным котёнком? Этим вопросом он задаётся сам не одну сотню раз, пока зацеловывает все мазки тёмной ночи, что пленила священное тело в постыдной фиолетовой мгле. Чонгук был таким чувственным и нежным, что всё закончилось довольно быстро и без дополнительных заходов. Чон не хотел мучать свою кису ещё более. Он нежно гладит бёдра и руки внешней стороной ладоней, опасаясь лишний раз коснуться. С разрешения Тэ Гук в него кончает, а затем помогает кончить и Тэ, на что уходит не очень много времени. Контрастный душ, прикосновения и холодная плитка разбавили жаркую атмосферу, потому и кончил тот в разы скорее. — Если не уронишь и капли спермы на пол, то я обещаю вылизать тебя до последней капельки. Тэхёна раззадоривают такие игры, и он с особым интересом бежит на кухню и застывает в ожидании возле торта, наблюдая за Чоном, что специально медленно плетётся. Тэ втягивает живот и чувствует, как одна капелька скатывается вниз по его шовчику так медленно, что и Гук тут поспевает. Он подхватывает Кима на руки и ставит на стол на колени, а сам подносит кусочек тортика к чужой попке и ожидает действий Кима. Тэхён в свою очередь быстро приходит в себя, шустро раздвигает ягодицы и жмурится, принимаясь выдавливать всё из себя маленькими струйками. Когда по кусочку десерта потекла последняя капля, и Гук услышал естественный звук хлюпающей дырочки, то тарелку он отставил и взял в руки баллончик со сливками и миску клубники. — Нагнись. Ты же ничего не проронил. Ким опять его слушается, как послушный пёсик, и слегка ложится на столешницу, встав на руки. Чонгук берёт очищенную клубнику и втыкает её в Тэхёнову попку под жалкий скулеж. — Что ты собрался делать?! — обеспокоенно тараторит Тэ, но ответа он не получает, ибо сверху клубники Чонгук намазывает сливки, а затем принимается есть торчащую часть фрукта и лизать жирные сливки вдоль скромного шовчика и ложбинки между ягодиц. Второй кусочек ягоды проникает внутрь и Тэ боязливо ойкает. Чонгук же не обращает внимания на чужое опасение и поедает новую порцию клубники, и так повторяет ещё два раза. — Отдай мне её обратно, Тэ... У Кима сводит внизу живота из-за этого глубоко баса, и он покорно выполняет чужую просьбу, по одной «выплёвывая» клубничку из попки сразу же в рот Чону, что потом ещё взялся обсасывать дырочку от клубничного сока. Это так пошло и по-извращенски, но адски возбуждающе. Чонгук доверяет Тэхёну, а тот — ему. Без лишней мысли. Они всегда друг друга дополняли.       Гук на этом не останавливается, ненасытный и прожорливый, ещё и бесстыжий вдобавок, он давит клубнику в руке и сует это всё в Тэхёна, затем же вылизывает дырочку, пальцами прямо внутри Тэхёна «измельчает», а затем просит отдать и ест всё это без задней мысли. Вновь сливки... Тэхёну кажется, что их там так много, что вновь придётся идти в душ. Гук снова касается языком его входа и опять обсасывает от джема так голодно, что Киму уже слишком неловко. Чон вылизывает все стеночки внутри так трепетно и так желанно, что Тэхён не выдерживает и громко кончает на стол. И Ким готов уже молить господа в благодарность, что Чон на этом останавливается. — Спасибо за завтрак, киса, — целует младший в ягодицу и отходит в сторону, заваривая и себе чашечку кофе, будто ничего и не произошло. Тэхён же ошеломлённый слезает с поверхности стола и прокашливается, отпивая свой чай, от колющей боли из-за сухости в горле. Глядит на свой кусок тортика и жадно принимается этот кусочек поедать вместе со спермой. Она ему не мешает и не портит вкус. Всё так же сладко и аппетитно. А клубника со сливками, и правда, неплоха, думает Тэ, наблюдая за любимым. Особенно со спермой.