Никогда, или в глухом желании

*** Знаю же, что будешь читать это письмо. Казалось бы, боже, в двадцать первом веке живём, какие чёртовые письма, Миньярд? Такие вот. Никогда, чёрт возьми, не поверю, что так выразить мысли и чувства куда легче, чем при виде тебя. Кто же знал… Не думаю, что ты догадался, зачем ты это читаешь, поэтому открою тебе глаза. Как самоуверенно звучит всё-таки. Я никогда не пойму, что движет тобой, когда ты из раза в раз решаешь походить по комнате, решая, снимать ли тебе чёртовый свитер. Я бы и сам мог это сделать, если бы ты спросил. Кевин, правда прекрати. Ну сколько можно… Я никогда не пойму, почему ты никак не задержишь свой взгляд на мне ещё хоть на пару минут дольше, чем можно. Ты вообще знаешь, что в таких глазах цвета чистого изумруда и утонуть можно? Я бы в них утопился уже. Я никогда не пойму, почему же ты не подойдёшь ко мне в один вечер и не заменишь этот кошмарный конспект по биологии своими поцелуями. Своими губами на моих, на моей коже, на моей шее. Почему не позволишь себе больше, чем эти причитания о том, что нужно больше спать. Я бы спал с тобой, не против. А ещё не пойму, почему ты, когда тебе, чёрт возьми, плохо, просто не подойдёшь ко мне. Не доверишь это мне. Я знаю, что многим не помогу, но я всё равно останусь с тобой. Ты в курсе, что оставлять лезвия в ванной просто потому что ты их там забыл в очередной панической атаке, не особо хорошая идея? Прекращай. Есть я, мои руки. Будь со мной, режь мои руки, но не трогай себя. Хватит, Кев. Ни за что в жизни не поверю, что ты любишь Тею больше, чем меня. Не поверю. Говори всё, что хочешь. Даже не понимаю теперь, зачем пишу это тебе, зачем тебе это нужно знать. Может я просто устал делать вид, что совсем не любуюсь тобой, когда ты рядом. Может я просто хочу услышать то, чего так желаю. Не знаю, Дэй. Будь рядом. Будь со мной. Люби меня днями и ночами. Придурок Аарон. *** - Вот значит как? Аарон даже не заметил, когда к нему успели подойти сзади. Было несложно догадаться, кто это был: парфюм, голос, даже руки, неожиданно лёгшие на его плечи…Да ладно, невозможно перепутать его с кем-то другим. Чуть вздрогнув от неожиданности, Миньярд медленно кивнул, подтверждая неозвученный полностью вопрос со стороны Дэя. В тонких пальцах блекнула тлеющая сигарета. Так уж вышло, что ему тоже понадобилось успокоительное, которое Эбби, к сожалению, пожертвовать ему не смогла бы. Ощущения прикосновений от Кевина-мастера-непредсказуемости-Дэя были сравнимы с затишьем перед бурей — вроде даже хорошо и спокойно, а вроде что-то в этом, кажется, не так. — Понял, понял. Хитрая улыбка её владельца говорила всё сама за себя – теперь, зная всё это, он не остановится. — и что же ты понял? — сомнительный и удивлённый вопрос сорвался с уст блондина. — что ты влюблённый придурок. Не успел блондин переварить смысл сказанных нападающим слов, как почувствовал мягкое и мимолётное прикосновение чужих губ к своей шее. Теперь и слова были лишними. Чувства, захлестнувшие юношу с головой, вперемешку с самыми разными мыслями, создавали слишком яркий спектр эмоций от одного лишь действия. Очнувшись от них, Аарон растерянно понял, что вдруг остался снова один. Спасибо, конечно, Кевин Дэй, теперь сиди и гадай, что именно таким разнообразным разговором он хотел донести. Следующим местом, на удивление даже для них самих, стала пустая гостиная. Аарон расположился в кресле с очередной книгой уже более получаса назад, но до последнего надеялся, что никто не посмеет нарушить его спокойствия и умиротворения. Ошибался, ох, как же он ошибался. В очередной раз засмотревшись на лениво опускающийся за окном на небесное полотно алый закат, защитник, кажется, снова находился в прострации собственных мыслей. К слову, удивительно, как сильно он любил за это классику, на протяжении чтения которой каждый раз можно было получить это чувство ненасытного трагичного умиротворения, заставляющего загнать самого себя в ловушку бессознательной эйфории. Из терзаний собственного сознания его вывел нежданный гость, коим оказалась долгожданная королева вечера – Кевин Дэй. Бесшумно ступив на порог гостиной, тот с лёгкой улыбкой приблизился к блондину, огибая на ходу кресло и останавливаясь сзади, не удостаивая своим нахождением поле зрения Миньярда. Тёплые ладони неспешно легли на расслабленные до того плечи, пальцы коснулись обнажённых ключиц, спустились к груди под мягкой тканью свитера. Аарон чуть вздрогнул, но после сразу прикрыл глаза и откинул голову назад, открывая взору брюнета белоснежную шею. Книга так и осталась отложенной и недочитанной, ведь на фоне происходило нечто более занятное. А если точнее, происходил там Кевин Дэй. Мягкие губы коснулись шеи, оставляя дорожку поцелуев, спускаясь к ключицам. Он не целовал в губы, хитро дразнил, вынуждая Миньярда сделать это по своей воле. Ловко увернувшись, блондин притянул нападающего к себе за воротник свободной белой рубашки и прильнул к его губам с победной улыбкой. Дэй поддался такому жесту, мягко отвечая на поцелуй. Недолго думая, Аарон потянулся к пуговицам на рубашке брюнета, расстёгивая первые две на воротнике и оголяя шею. — Вздумал раздевать меня безвозмездно? — сладкий шёпот прямо в губы брюнета заставил его буквально замереть, глядя в такие же наглые, как и его собственные, карие глаза, в которых плясали чёртики. — Нет, конечно) Лукавая усмешка проскользнула на губах брюнета, после чего он, снова прильнув к коже Миньярда, оставил несколько влажных поцелуев и, чуть прикусив шею блондина, довольно и невинно взглянул на того. Как же прелестно всё-таки он сейчас выглядел, даже завидно, что Кевин не наблюдал таковой картины ранее. Наверное, потому что не решался до того так открыто проявлять свои чувства. Не может же защитник быть единственным влюблённым идиотом в их дуэте. Одной из любимых фишек Королевы, похоже, была симпатия к неожиданному появлению и такому же быстрому уходу. Иначе Аарон никак не мог объяснить то, как по правде быстро Дэй скрылся из его поля зрения, оставив после себя мнимые чувства нежных поцелуев и лукавой улыбки его губ на своей коже. А ещё довольно много вопросов, но это чуть позднее. Мрачное тёмно-синее небо таило в себе тысячи звёзд, но сегодня они словно утратили весь свой смысл. Ярко выделяющийся огонёк медленно тлеющей сигареты как нельзя хорошо контрастировал с мраком вокруг. Кому-то этот едкий дым нужен из-за воспоминаний, кому-то из-за нервов, Аарон же нуждался в нём лишь для того, чтобы не чувствовать себя таким мучительно одиноким и пустым среди других. Он уже давно перестал думать о том, он ли это виноват в том, что один, он ли это настолько не любит людей, или же они его. Слишком сложно, слишком лично. Слишком печально, но он ни за что этого не признает. Но у негодяйки-судьбы были на его персону совсем другие планы, нежели пустая абстрактная отстранённость от мира на крыше Лисьей Башни, откуда открывался такой невероятно красивый застывший в тишине ночи вид. Фонари внизу создавали подобие второго небесного полотна, и только редкие цветные огоньки давали понять, что это лишь отражение картины подлинных и бесконечных небес. Небес, которых просто так не достичь. И даже подумать сложно, сколько боли и смысла скрывается для кого-то за этими словами. Когда-нибудь он перестанет, находясь в плохом настроении, сразу одеваться в чёрное и уходить от людей. Но не то что бы сегодня. И, похоже, не один он уловил подобное состояние, или же, скорее, настроение, потому как вскоре на мертвенно-пустой до того крыше показался уже знакомый блондину силуэт. И он бы и правда не сказал, что Кевин в восторге от жизни сейчас, вовсе нет. Поэтому слов им изначально совсем не понадобилось. Спокойное на первый взгляд, даже умиротворённое лицо нападающего освещала лишь пара фонарей на крыше за спиной Миньярда. Но, присмотревшись, Аарон сразу понял, что он не спокоен, а очень встревожен чем-то, а вот пытаться скрыть это при нём было заведомо не самой лучшей его идеей. — Случилось что-то, Кев? — негромкий, чуть приглушённый голос донёсся со стороны блондина. Дэй на это лишь вздохнул, после приблизившись к Миньярду и обняв того. Чертовски сильно и искренне всё-таки, потому что давно уже нужно было вести себя так — более искренне. — Люблю тебя, — спустя недолгий промежуток времени, проведённый в полной тишине, ответил Кевин. Слишком давно он не испытывал того ощущения от сложности слов, которые не только при себе всю жизнь держать, но и отпор самостоятельно ими наносить. Но сейчас всё совершенно не так. Сейчас, прижимая к себе блондина, Кевин меланхолично глядел в пустую темноту чёрного ночного неба. — Я тебя тоже. Он никогда его не поймёт. Никогда не поймёт, почему так беспамятно влюблён, почему всё так… но он знает одно. Он любит, его любят. Он поможет, ему помогут. Он будет жить, будет жить вместе с ним. Никак иначе. И даже когда на небе сквозь туман не будет видна ни одна звезда, они будут этими звёздами, они будут светить друг для друга. Будут любить друг друга даже среди тьмы всех ночей. И разве не это ли нужно для счастья… Простого счастья.