Всё хорошо, Ясухиро-сан

Санзу скребется медленно ключом в замочной скважине, тихо отпирает деревянную дверь. Раненым зверем по стенке идёт в сторону в ванной комнаты и от неё же чуть не получает дверью по лбу и носу. Муто смотрит сосредоточенно несколько секунд на лицо Санзу, хмурится, лицо у него сразу становится недовольным, как будто злым, у Харучие от этого что-то сворачивается в липкий узел внутри груди. "Опять глупо ввязался в неравную драку", — думает Мучо. "Пусть он считает, что я просто подрался с местной шпаной", — думает Санзу. — Помочь обработать? — Спасибо, Ясухиро-сан. Всё хорошо, Ясухиро-сан. Муто никогда не спрашивал Санзу, почему тот стал отшельником своей семьи, откуда на его лице безобразные шрамы. Муто никогда не спрашивал, куда Санзу пропадает порой на дни или недели, почему уходит и почему возвращается. Но Муто, уверен Харучие, может спросить об отвратительных синяках на бедрах, животе и ягодицах Санзу. Где-то на молочной коже слишком хорошо видны следы от пятерни. Санзу с прямой осанкой и спокойным лицом просачивается в санузел, запирается на щеколду. Санзу побитой собакой сползает спиной вниз, на пол. Зажимает указательный палец между зубами, кусает, пытается сбить боль болью. Не выходит. Харучие чувствует эфемерное касание к собственным запястьям — аккурат там, где над видными синими венками расцветают чёрные гематомы. Ещё болит лицо. Из-за того, что ударили пару раз по нему тяжелым ботинком — странно только, что лицевые кости целы, только нос покровил и зубы шатаются. А ещё саднит весь низ тела. Как будто в задницу Харучие запихнули деревянную с рукоять катаны по самое лезвие и провернули несколько раз. Почти так и было несколькими часами ранее. Но Мучо об этом лучше не знать, потому что "Всё хорошо, Ясухиро-сан"