кукинг был хорош, не зря все его так ждали

Ваня с Серёжей оффают стрим, с горем пополам состряпав четыре блина и сырую пиццу за два часа. Бессмертных есть очень хочет. Он, правда, надеялся, что они чего-то то съедобное приготовят, поэтому ел в последний раз утром, но во время кукинга, из того, чем можно, хотя бы, немного утолить голод, ему перепало только пару кусочков колбасы. - Можно я блин твой доем? – спрашивает русый, усаживаясь за стол. – я просто солёные не очень люблю. Серёжа кивает, улыбаясь, и садится рядом. Шалость удалась. Ваня не жалеет сгущёнки, чтобы хоть как-то перебить яичный вкус блинов. Одним укусом, съедает чуть ли не весь блинчик, то ли от сильного чувства голода, то ли от того, чтобы вкус вовсе чувствовать. - Ебать ты заглотил, мне дай, я тоже хочу, - вовремя реагирует Серёжа, выныривая из телефона. Он было тянется, чтобы забрать блинчик, но Ваня его опережает и сам подносит ко рту Пешкова. Держит аккуратно, с двух концов, чтобы ничего никуда не капнуло, чтобы Серёжа палец вместе с блинчиком не откусил, но сгущёнка безжалостно течёт. Пару капель падают на пол, и одна на кофту кудрявого. Ване смешно очень становится, Серёжа явно недоволен. - Ну, блять, Вань, я и так весь в муке, ещё и липкий теперь. Слизывай, что могу сказать. – шутит Пешков, дожёвывая блин. Шутит, как и до этого пару раз, на стриме, только вот Ваня уже, как на стриме, нахуй не посылает и осуждающим взглядом не смотрит. Ваня наклоняется аккуратно, опираясь рукой о Серёжину ногу, и слизывает. Смотрит довольный из-под чёлки своей, глазки сверкают, и читается во взгляде «да, я тоже так могу», «могу даже больше, чем ты, Серёж». А Серёжа теряется от таких действий со стороны старшего. Это точно не Ваня, которого Серёжа знает. Это может Ваня, которого Серёжа представляет, когда дрочит, может Ваня из фанфиков этих странных, может Дипинс, которого никто не знает и в глаза не видел, но это не Ваня. Ваня бы не повёл руку выше по бедру, залезая под толстовку. Не надавил бы другой на Серёжин стояк. Не стал бы водить пальчиком по ширинке вверх-вниз. Да Ваня бы ни в жизни. - Хочешь, чтобы я продолжил? – с каким-то подсознательным волнением, что нарушил своё же «борщ», шёпотом спрашивает у самого уха. Серёжа, с глазами по пять копеек, кивает. Серёжа хочет больше блинчика, больше совместного стрима, больше, чем покурить, хотя последние два часа провёл без никотина. Бессмертных чуть приподнимается, проводит языком по чужим губам, слизывая оставшуюся сладость, и целует. Целует сам, хотя, какие-то жалкие полчаса назад, чуть не блеванул, когда его в щёку поцеловали. Серёжа тоже вообще-то целоваться умеет, и очень неплохо умеет, но мозг совсем работать отказывается, поэтому он отвечает как-то скомкано, цепляясь за губы старшего. Лишь бы не перестал. Ваня всё-таки отстраняется, но вот совсем по нему не скажешь, что он закончил. Русый демонстративно облизывает свои липкие пальцы, и когда в следующие несколько секунд Пешков чувствует их на своём члене, он всё понимает. Спасибо, хоть член не в сгущёнке будет. Бессмертных головку большим пальцем оглаживает, размазывая предэякулят. Серёжа дышит рвано и глазами по студии бегает. Пришло его время смущаться. Ваня на колени опускается, и как-то заботливо штаны с боксёрами стягивает. - Ваня, пожалуйста, я готов кончить от одного твоего вида, - не выдерживает кудрявый, когда всё-таки опускает взгляд на старшего. Он облизывает головку, а потом ведёт языком по всей длине. И он, если честно, тоже готов сейчас кончить от такого потерянного Серёжи, который обычно сам регулярно говорит, что отсосал бы Ване, а сейчас глаза закатывает и стоны сдерживать пытается. Серёжу ведёт, когда Бессмертных головку начинает посасывать и член рукой надрачивать. Серёжа совсем выпадает, когда Ваня берёт наполовину. Серёжа через стоны не перестаёт повторять «да, Ванечка», «ещё, Ванечка», когда Ванечка почти весь заглатывает и начинает гортанно стонать, пуская вибрации. Видя, что Пешков на пределе, старший отстраняться не собирается. Он позволяет кончить себе в рот и, поймав на себе чужой затуманенный взгляд, проглатывает, облизывая губы. - Думаю муки и сгущёнки с тебя хватит, - аргументирует Ваня, смотря на обмякшее тело Серёжи. Он поднимается и зацеловывает младшего, возвращая в реальность. И Серёжа клянётся, Ваня самый настоящий кот. Который зимой шугается, греясь у батареи, а с приходом весны лезет сам.