Этот вкус любви

— Что тебе больше всего понравилось сегодня? — спросил Чонгук на удивление оживлённо, когда очередной автобус отъехал от остановки. — Ликёр Кампари на Пьяцца делле Эрбе? Лестницы в Башне Ламберти? Архитектура Палаццо делле Раджоне? Арки Скалигеров в готическом стиле? Балкон Джульетты? Я видел, что ты оставляла для неё письмо… О, а может пицца в парке Джусти? Завтра нам стоит сосредоточиться на Понте Пьерта, Палаццо Маффеи, Кастельвеккьо, Порта Борсари… Его болтовня под конец дня особенно утомляла. СанМун с огромным усилием пошевельнула потяжелевшими от усталости руками, одной хватаясь за предплечье Чонгука, чтобы он прекратил активно двигаться рядом, а другую поднося к его лицу, чтобы прижать указательный палец к его губам. — Тш-ш, — протянула она, полушёпотом говоря: — Давай обсудим всё завтра. — По пути к Понте Пьерта? — Чонгук тоже перешёл на полушёпот, легко отталкивая её палец. — Нет, — она страдальчески поморщилась, прикрывая глаза и прижимаясь щекой к его плечу. — Мне нужен выходной перед второй экскурсией. — Потом родители уедут на свадьбу, оставив на нас Лучиану, а с ней мы не сможем никуда сходить… — Ну и отлично, — монотонно пробормотала СанМун. Усталость брала верх над эмоциональностью, которую она поддерживала с раннего утра, чтобы никого не обидеть. — Я уже никуда не хочу ходить. У меня ноги гудят от бесконечных прогулок, живот болит от пиццы на сыром тесте, а в голове звенит… — Сколько раз тебе говорить, что тесто не было сырым? Оно размокло из-за особого соуса! СанМун съехала ниже, теперь прижимаясь к плечу парня ухом, чтобы хоть немного заглушить его звонкий голос. — Но живот всё равно ноет, — пожаловалась она, потирая его через кардиган, накинутый поверх платья. — Это потому что ты не смаковала пиццу, а заглатывала её, — напомнил Чонгук, расстёгивая молнию на сумочке СанМун. — У тебя есть что-нибудь на такой случай? Что-нибудь для желудка? После первого и последнего отравления в итальянском городе любви СанМун отказывалась выезжать из Кореи без таблеток для желудка и нескольких баночек напитка для улучшения пищеварения. Она в аэропорту Инчхона до последнего боролась за лекарства, но в Италии их всё равно не пропустили, заставив выкинуть. И всё же мама Чонгука позаботилась о том, чтобы аптечка была забита к приезду СанМун. — Нет, — со стоном выдохнула она. — Когда уже будет наш автобус? — Через… — Чонгук осторожно потянулся в сторону, приглядываясь к серому экрану и стараясь различить ещё более серые цифры и буквы. — Одну минуту. Так что сейчас поедем. — Наконец-то. Чонгук невольно расплылся в улыбке, взглянув на сонную, уставшую, но всё ещё невероятно красивую СанМун. На несколько секунд он успел запустить пятерню ей в волосы, запутавшись в них, а потом пришлось быстро распутываться из-за приближающегося автобуса. Он воспользовался семейным билетом, по которому они ездили весь день, и занял место в самом конце, вновь подставляя своё плечо под голову СанМун и ласково поглаживая её по руке, пока автобус маневрировал между зданиями, проезжая по узким улочкам. — Я так мечтаю оказаться у вас дома, выпить таблетку, принять душ и упасть на твою кровать… — она мечтательно улыбнулась, чувствуя себя значительно лучше только от того, что это был последний автобус и максимум через двадцать минут они должны были оказаться на пустой остановке, от которой нужно было пройти сто метров до дома. Всего сто метров до возможности закинуть ноги повыше и забыть о их существовании до завтрашнего дня. — Ты так сильно устала? — бормоча, Чонгук умудрился выудить секундочку, чтобы чмокнуть её в макушку. — Но ты хоть какое-то удовольствие получила от сегодняшнего дня? — Да, какое-то получила, — подтвердила она. — И мозоль на ладошке от того, что мы весь день за руки держались… — Такая вредная, — хохотнул Чонгук негромко, но так, чтобы она наверняка расслышала. — Я не вредная, я просто не приспособлена для экскурсий. — Ты училась на туризме и нигде не была, тебе нужно наверстать упущенное… — Я лечу столько часов в Италию не для того, чтобы ходить по музеям, площадям и замкам. — А для чего же? — Чтобы провести время с тобой и твоей семьёй. Мы даже ни разу нормально не поужинали все вместе, и я совсем не общалась с твоей мамой и Джулией… — Ну и не нужно, — моментально надулся Чонгук, — их только одно интересует. — Правда? — СанМун открыла глаза и чуть приподняла голову, чтобы взглянуть на парня. Он выглядел смешным и милым, когда обижался. — Что же? — Когда свадьба, когда дети… — Это уже не один, а как минимум два потенциальных интереса. — Им тяжело донести, что в Корее с таким не торопятся, — раздражённо продолжил Чонгук. — Мама даже не верит, что мы не живём вместе, хотя я ей сто раз сказал, что мы снимаем две отдельные квартиры и только иногда ночуем друг у друга. А Джулия считает это глупой тратой денег и переизбытком свободного пространства между нами… — Ну, в чём-то твоя сестра права, — СанМун прижалась ближе, крепко обнимая его руку. — Аренда сейчас ужасно дорогая… — Ну давай завтра снова поедем гулять? — взмолился он, наклоняя голову и гипнотизируя её своими тёмно-карими глазами. — Пожалуйста? СанМун отрицательно покачала головой. — Лучше давай останемся дома и поспим, — предложила она. — Можем задёрнуть шторы, закрыть двери и притвориться, что нас нет, чтобы ни с кем не разговаривать на неудобные для тебя темы. — Неудобные для меня? — Чонгук даже дёрнулся, спрашивая. — Я не говорил, что это неудобно для меня, я говорил, что это неудобно для тебя. — Неправда, — ответила СанМун. — Мне вовсе не неудобно. — Вот как, — он снова принял обиженный вид. — Тогда почему только я отдуваюсь перед родителями? — Это не наша остановка? — СанМун отстранилась, выглядывая в окно. — Нет, — буркнул Чонгук. — Какой сегодня красивый закат… СанМун отсела ещё дальше, прижимаясь лбом к холодному стеклу и наблюдая за золотистыми облаками, что медленно проплывали над верхушками домов. Чонгук подумал, что возвращаться к теме, которую он начал, она не хочет, и уставился в другое окно, следя за дорогой и в мысленно отсчитывая остановки. Проехав предпоследнюю, он зажал кнопку «STOP» большим пальцем, а СанМун подбил локтем, заранее заставляя подойти к двери. — Grazie. Buona serata! — попрощался Чонгук с водителем, спрыгивая со ступеньки первым. — Так, какие у тебя планы? — Таблетка, душ, сон. — И нигде между нет бокальчика вкуснейшего вина? И меня у тебя между ног? СанМун рассмеялась на его жалостливый взгляд. Улыбаясь, она мазнула большим пальцем по подбородку Чонгука и ответила: — Не сегодня. — Тогда можешь сразу идти к нам и готовиться к душу, а я принесу тебе таблетку и воду. И расстелю постель после. — Ты — чудо, — растроганно сказала СанМун. — Ещё какое, — закивал Чонгук. Он провёл её по улочке, а затем придержал для неё входные двери, шуточно кланяясь своей ворчливой королеве, а затем вновь обгоняя её, чтобы юркнуть в кухню, где мама и отчим решали с Лу задачки из журнала для детей. — Уже вернулись? — спросила мама, приподнимаясь со стула и выглядывая СанМун через дверной проём. — Да, но мы устали и сразу спать, — предупредил Чонгук. — Таблетки на нижней полке? — У СанМун что-то болит? — на волнение в мамином голосе papà удивлённо вскинул брови. Он хотел знать, о чём они болтают на корейском. — Нет, не совсем, — Чонгук специально улыбнулся, чтобы всех успокоить, — она переела, поэтому на всякий случай хочет выпить таблетку. — Да-да, пускай выпьет, — сказала мама, указывая мужу на что-то в журнале. Лу тоже моментально перевела взгляд на строку с подсказкой, терпеливо ожидая, пока для неё зачитают вслух ещё раз, чтобы она попробовала догадаться сама. — Спасибо, — Чонгук махнул пластинкой с таблетками на прощание и поспешил в свою комнату. СанМун к тому времени уже успела снять кардиган и платье, размять опухшие от неудобных туфель на каблуке лодыжки и собрать волосы в неаккуратный пучок, чтобы не намочить их в душе. — Открой рот, — сказал Чонгук, протягивая ей таблетку и чашку с водой. — Вот так, умница. — Стели здесь поскорее, потому что я максимум на пять минут, — проглотив таблетку, сказала СанМун. В душе она и правда была недолго: постояла с минуту под горячей водой, покрутилась под струями против часовой стрелки, чтобы хорошенько разогреться, потёрла руки, плечи и живот мочалкой, почистила зубы и укуталась в полотенце, затягивая его на груди. — Ох, — с её губ сорвался блаженный стон, когда она попала в спальню и упала лицом вниз на свежие простыни и декоративные подушки, — тут так хорошо! — И может быть ещё лучше, — усмехнулся Чонгук, тихонько барабаня пальцами по баночке с массажным маслом. — Что это? — медленно поворачиваясь, спросила СанМун. Она перелегла на спину, сжимая края полотенца под мышками, чтобы оно не распахнулось, и явно стараясь скрыть от Чонгука то, что он и так миллион раз видел. — Тебе понравится, — только и сказал он, откручивая крышечку, наливая немного пахнущего розой масла в ладонь, растирая его до приемлемой температуры и хватая СанМун за правую стопу. — Ой! — она дёрнулась, стараясь убежать от щекотки, но как только пальцы Чонгука начали постепенно подниматься от подъёма стопы к пятке, а затем и к лодыжке, она расслабленно выдохнула и закрыла глаза. Тёплыми пальцами он умело разминал каждый миллиметр ноющей кожи, иногда касаясь едва ощутимо, иногда заметно надавливая, но одинаково приводя к райскому наслаждению — СанМун буквально таяла от разливающегося по телу удовольствия. Чонгук добрался до колена, а тогда вновь оказался внизу, чтобы проделать то же самое с другой ногой, втирая в кожу тёплое масло. Чем очевиднее было удовлетворение СанМун, тем шире становилась его улыбка. Полностью доверяя ему, она послушно развела колени в стороны, когда он слегка надавил руками. СанМун и не думала возбуждаться, но это произошло само собой, потому что Чонгук явно нарочно водил ладошками по внутренней стороне бедра, всё время подбираясь впритык, но сразу же отступая для того, чтобы продолжить массаж. Разомлевшая, она чуть вздрогнула, когда несколько капелек масла упали на её голые плечи. Чонгук быстро растёр их пальцами, не допустив их попадания на подушки. Чтобы было удобнее, он лёг рядом с ней на бок, подпирая голову левой рукой, а правой как бы невзначай забираясь под туго затянутое полотенце. СанМун прекрасно понимала, что он не намерен останавливаться на шее, плечах и ключицах, и сама легонько дёрнула за заправленный вовнутрь край полотенца. Дышать сразу стало легче, но ненадолго — ровно до тех пор, пока Чонгук не капнул маслом в ложбинку и не начал растирать его по девичьей груди. Его пальцы натирали соски со всей нежностью и осторожностью, заставляя их твердеть и усиливать возбуждение, прочно засевшее под кожей. Он уделил им достаточно времени, прежде чем скользнуть ладонью по животу СанМун. Он чувствовал, как она вздрагивала, чувствовал, как вздыхала и на выдохе втягивала живот, будто стараясь избежать лёгких щипаний, которым он обвёл пупок. СанМун ухватилась руками за одеяло, на котором лежала, раздвигая ноги ещё шире, когда Чонгук накрыл ладонью лобок. Масла на его руках практически не осталось, но ему и не нужно было. Словно нарочно дразня и оттягивая желаемое, он потянулся к СанМун, чтобы смутить её нежным поцелуем в кончик носа, а ещё чтобы выдвинуть верхний ящик прикроватной тумбочки и ощупать раскиданные по дну упаковки презервативов. Через несколько секунд он наткнулся на небольшой тюбик лубриканта, чуть не выронив его на пол из-за скользких пальцев. СанМун внимательно проследила за тем, как он открутил крышечку и выдавил немного смазки. Бросив лубрикант на тумбочке, он вновь растянулся на кровати, лукаво поглядывая на девушку, устанавливая с ней зрительный контакт и только после утопая пальцами в жаре, которое источало её тело. Чонгук сжал клитор между пальцами, съезжая ими вниз и возвращаясь вверх. От этого СанМун словно прошибло током, и она чувствовала новые искорки с каждым последующим прикосновением Чонгука. Он не зацикливался на одном месте — поглаживал её всю, спускаясь к промежности, чтобы указательным пальцем дразнить влагалище, а мизинцем чуть-чуть надавливать на сжимающееся колечко ануса. СанМун хотела бы растянуть это на несколько часов, но у неё не было стальных нервов и сумасшедшей выдержки. Она вообще с трудом сдерживалась, когда Чонгук начинал свои соблазнительные игры. — Войди пальцами, — постанывая, попросила она. Чонгуку показалось, что она нарочно избегала уточнений, потому что ей хотелось всего и сразу. Он опять ненадолго отстранился, перекладывая лубрикант на постель и обильно поливая им у СанМун между ног, чтобы и ему, и ей было легко. — Да-а, — сдавленно протянула девушка, ещё крепче сжимая одеяло в ладонях. — Нравится? — прекрасно зная ответ, спросил Чонгук. Он легонько массировал клитор большим пальцем, средним и указательным проскальзывая во влагалище, а мизинцем осторожно ввинчиваясь в задний проход. СанМун закивала, глубоко дыша через рот. Ей не просто нравилось, она была без ума от того, что он делал. Входил, выходил, гладил… Универсальный мужчина, которому всё под силу. Особенно довести свою девушку до сотрясающего всё тело оргазма. Чонгук начал двигать пальцами чаще, заметив, как СанМун сжалась и напряглась. Она старалась оттянуть момент, но ничего не получилось, и матрас под ними затрясся от приятной дрожи, которая промчалась от её пят и до макушки. Последовавшие за этим несколько сладких стонов были вознаграждением, на которое Чонгук очень рассчитывал. Как и туго сжимающиеся вокруг его пальцев мышцы. Всё длилось считанные секунды, но восторг, переполнявший как СанМун, так и Чонгука, тянулся шлейфом в течение следующих десяти минут, если не дольше. — Скажи, что любишь меня, — попросил Чонгук требовательно. Он прижался к обнажённому телу СанМун, утыкаясь подбородком в её плечо, а правой рукой очень ненавязчиво лаская половые губы. — Люблю тебя. — Сильно? — Очень-очень сильно. Когда он сглатывал, она чувствовала, как дёргался его кадык. — Раз ты любишь меня очень-очень сильно, давай за завтра закончим со всеми экскурсиями? — взмолился он шёпотом, щекоча её ушко тёплым дыханием. — Ну нет, — в этот раз её стон звучал недовольно, — только не завтра. Пожалуйста, дай мне денёк просто полежать… — Если мы будем просто лежать, время быстро пройдёт, и мы ничего не успеем, но если поедем куда-нибудь завтра, — его загадочный тон сопроводило лёгкое прикосновение к клитору. — Получишь ещё один вечерний массаж. — А без поездки не получу? — удивилась СанМун, опуская голову в попытке взглянуть в эти бесстыжие глаза. — Нет. Или стопроцентный отдых без лишних движений, или, — его голос наполнился мурчащими нотками, — потрясающий эротический массаж от потрясающего Чон Чонгука. Тебе решать. На лице СанМун появилась широченная улыбка. Она ещё не озвучила шутку, которую считала безумно смешной, но её заразительное веселье передалось и Чонгуку. — Что? — спросил он. — А я думаю, почему у каждой достопримечательности километровые очереди, — она вздохнула, — всё потому что потрясающие итальянские парни поднимают посещаемость шантажом. Сексуальная мафия в деле, так сказать… Чонгук ткнул её пальцем в бок. — Шантаж или нет, ты не можешь уехать отсюда, так и не побывав в замке Кастельвеккьо. — Боже, — буркнула СанМун, — у вас тут сплошные замки. Уверен, что они хоть чем-нибудь отличаются от тех, что мы уже видели?.. — Эй! Уверена, что пирожные с заварным кремом с ванилью и с заварным кремом с цедрой хоть чем-то отличаются?.. СанМун насупилась, тряся указательным пальцем перед носом Чонгука. — Не вздумай переходить на личности, — сказала она. — Пирожные — это не личности. А если личности, тогда достопримечательности Вероны тоже считаются. Соответственно, ты меня обижаешь, когда не хочешь их посещать…