Слишком Влюблен

      Он закрывает глаза и видит эту картину перед собой, словно вернувшись туда, два года назад.       Открывает и видит перед собой яркие очертания её лица.       Кажется, что он точно не помнит как все это было точно, но кое-что въелось в память надолго.       Это было два года назад, в самый разгар июня.       На улице светило яркое солнце и пусть туда, где Финн сидел оно не попадало, только что забежавшая в гараж, не закрывшая за собой дверь Элси вместе с несколькими пустыми бумажными стаканчиками в руках громко и довольно красноречиво об этом объявила: ― Ты издеваешься, маленький засранец? — она мотнула головой, откидывая короткие волосы назад и поставила на небольшой кофейный столик стаканы. ― Я чуть не сгорела пока ходила за вашей херней! ― Эй! Я не вижу экрана, ты куда их поставила? ― воскликнул Эзра, поворачиваясь из стороны в сторону. Девушка только хмыкнула, не сдвинувшись с места. ― Сучка ― ругнулся парень, опуская джойстик. ― Я из-за тебя проиграл! — он повернулся к сестре, оценив хмурым взглядом. ― Ещё одно слово и будешь пить из ладошек. ― ответила та, играя бровями. Брату ничего не оставалось делать, только как скорее отвернуться, поджав губы.       Ритчер только рассмеялась ему в ответ, присев рядом. — Да ладно тебе, все равно проиграл бы. ― рассудила она, немного подтолкнув локтем. — Ничего бы не проиграл. ― пробурчал шатен, снова нажимая кнопку старта. — Вот же задрот. ― Элси опять хмыкнула и откинувшись спиной к дивану, повернулась к сидящей на нём Милли и улыбнулась.        Девушка улыбнулась ей в ответ.       Да, было время, когда они обе не пытались избегать друг друга. Финн скучал по нему временами.       Ведь тогда задумываться о том, что он любит Милли, но встречается по собственной глупости с другой не приходилось.       А потом к ним завалился довольный собой Джек, только что прилетевший, вроде бы даже до конца лета.       И в сумке у него было несколько пачек сигарет. Ну нет, их было всего три. И это одновременно маловато для шести человек и одновременно много.       Потому что никто из них никогда не курил, но три месяца все-таки долго. — А родители Финна? Сигареты жутко воняют ведь. ― прокомментировал Малькольм, смотря на Грейзера. — Учуют же. И по домам всех разгонят.       Все разом обернулись на Финна, что сидел нахмурившись и немного закусив губу. ― Ну понято. Мама кажется говорила, чем все это кончится. ― отметил как-бы между прочим Эзра, и тут же получил толчок под ребра. — Да отвали ты, со своей мамой! Тут у детей судьба решается! ― шикнула на него сестра, заставляя Милли криво улыбнуться. — Сама далеко ушла, а? Говоришь так, как-будто тебе сорок не только на вид. ― подросток хмыкнул. — Пошел в задницу, плешивый ты засранец. — шикнула сестра, качая головой. Эрза показал ей язык.       Элси опять ткнула его под ребра и он недовольно отскочил от неё подальше. — Ладно. — она вздохнула и сказала. ― Они вернуться только через десять? — девушка задумалась. ― Тринадцать дней. Нику можно доверять, как Финн утверждает, он уже заслужил премию брат года. Клевый, везет же кому-то, но не мне… А потом придется думать. ― заключила Ритчер. — Хотя… вы совсем поехали, а? Думаете, попробуете сейчас и всем вам понравится, да так, что все лето будете курить и считать себя охренеть какими крутыми? Да ну, так лето наше, пройдет ещё более скучно, чем обыкновенное лето Эрзы.       Малькольм криво улыбнулся. — Надеюсь, что нет. — О да! А я надеюсь, что вся эта не использованная дрянь уже в конце дня окажется в мусорном ведре.       Первым попробовал сам Джек, и как Финну показалось едва не задохнулся.       Он со странным ощущением внутри принял сигарету из его руки, предугадывая свои ощущения. Было горьковато, когда он затянулся впервые, но в целом не так уж и плохо. Второй раз даже чуть-чуть ему понравился.       Когда он в третий раз выпустил клубы дума изо рта, оглянулся на друзей.       Эзра вновь засел за приставку, вовсе его не замечая, Элси только коротко посмотрела на него, но быстро отвернулась, видимо и не желая пробовать ещё раз. Малькольм играл вместе с её братом, делая вид, что не замечает, а Милли следила за их игрой, но как почувствовала на себе чужой взгляд обернулась и непонятно пожала плечами.       Только Джек смотрел на него ожидании, чуть сощурившись. Кажется он купил чуть больше, чем им доставил. Но Финн его за это не винил. Каждый переживает проблемы с родителями так, как может. — думал Вулфард.       Финн немного пригнулся к Милли и спросил: ― Не хочешь?       Она склонила голову в бок, задумалась на время, но все же попробовала.       Потом откинулась на спинку дивана и выдохнула все через нос, после прокашлявшись. ― У-у… Ментол какой-то. Какая-то гадость.― она тихо фыркнула сама себе, не переставая смотреть на его тоже. Она вся скривилась, как будто проглотила целый лимон. ― Как ты поняла? ― ни чуть ни громче спросил он. ― На вкус как конфета от кашля с ментолом, о-очень отдаленно, конечно. Сигареты до жути горькие и от них горло першит. Ну вообще, да мне так показалось. ― Милли покачала головой и улыбнулась. ― Дай эту гадость ещё раз, я точнее скажу. ― она сделала ещё одну затяжку и кивнула, чуть скривившись. ― Да, точно похоже. У-у-ух. Больше не давай, ладно, Финни? — его пробивает на мурашки от собственного имени. — Ладно. — он улыбнулся, смотря на её спину. Девушка взяла со столика стаканчик и налила себе газировки.       Финн смотрел на неё, не в силах оторваться и сам не заметил, как облизнулся, смотря на Милли, которая закусила губу, смотря на экран.       Джек потряс его за плечо, заставляя на время отвернутся от девушки. — Чего? — Ничего. — парень понимающе ухмыльнулся и забрал тлеющую сигарету из рук друга. — Приятного просмотра, Финни.       Вулфард насупился и отвернулся от Джека, тихо рассмеявшегося самому себе. Милли, ничего конечно не понимающая обернулась и встретившись взглядом с Финном, улыбнулась.       Он улыбнулся ей в ответ, а после старался все время не смотреть на неё, на зло Джеку, Грейзеру, который как всегда слишком много понимал и знал, и Финна это очень раздражало, но сам не раз ловил себя на мысли, что иногда не только поглядывает на Милли, но и конкретно зависает, смотря на девушку.       Но разве он виновен в том, что она была так красива?       Он закрывает глаза и снова видит эту картину перед собой.       Открывает и вот, перед его глазами уже потолок, но он может заметить нечеткий, бледнеющий контур очертаний её лица, вспоминая то, как она выдыхала дым, смотря ему в глаза.       Он вспомнил то, как без отрыва смотрел на Милли, и ту фразу, которой так любил себя оправдать.       «Разве он виновен в том, что она была так красива?»       Конечно он не виноват, но если бы существовал такой виновный, Финн был бы ему очень благодарен.       Пусть Милли не была идеальной. На её теле не нашлось бы идеальных изящных линий. Может быть она временами не выглядела на свой возраст или не имела идеальной кожи. А ещё волосы Милли вились после того, как её побрили перед четвертым сезономи на вряд ли все самые модные эксперты посчитали бы её ноги достаточно худыми. Но разве ему было бы важно думать об этом, если Милли все равно была прекрасна?       Бабочки прошлись ближе к желудку огромной оравой и он почему-то задумался о правдивости этого сна. Был ли он явью? Да, определенно был. — припомнил Финн. У него ещё лежит где-то в гараже богом забытая, ещё упакованная последняя пачка тех самых жутко противных на послевкусие сигарет.       Он закрыл глаза, чтобы снова увидеть её. Финн обнимает подушку, ту, на которой позволил ей уснуть прошлой ночью. Попросил. Но это не было ему так важно. Он не хотел спать, но лежать у кровати, прислушиваясь к шуму льющейся из душа воды было гораздо лучше чем все, что могло бы сегодня произойти.

***

      Она проснулась совсем рано, едва перевалило за семь утра.       Вообще, Милли редко вставала так в последнее время.       Мысли о том глупом сне и Финне сразу же всплыли в её голове и не покидали её все утро, пока она умывалась и завтракала.       Сам Вулфард между прочим так и не появлялся. Точнее он и не уходил, а наверное сидел в комнате как всегда.       Даже не на что было отвлечься.       Она вздохнула, ковыряя вилкой омлет.       И какого черта. Какого черта именно сейчас?       Это правда было глупо! Сон был полнейшей глупостью. Милли упорно не хотела размышлять над тем, что он значит и почему он вообще приснился, ведь точно не желала снова признавать то, что Финн ей нравится.       Как назло в памяти всплыли воспоминания о неловких, нежных касаниях и робких поцелуях Эл и Майка в последних сезонах и девушка была близка к тому, чтобы сойти с ума.       У Финна была уйма других забот. Его родители мертвы и конечно, сейчас на его плечах те проблемы, с которыми она не в силах помочь как и никто другой. Сейчас было совсем не до выяснения того, кто они друг другу. Да и сама идея встречаться с другом настораживала.       Милли нахмурилась и посмотрела на свой омлет. Есть совсем не хотелось и она ещё немного поковырявшись в нём, отложила, смотря на свой телефон.       Браун разблокировала его и увидела несколько пропущенных от мамы.       Вот же черт.       Милли с явным желанием наконец отвлечься от мыслей о Финне нажала на её номер и поднесла трубку к уху, молясь чтобы разговор затянулся подольше.       Мама, на удивление, взяла почти сразу, как-будто только и ждала её звонка. — Привет. — сказала Милли, продолжая ковырять остатки завтрака. — Привет, Милли. — Ты звонила зачем-то. Что-то случилось? — Ничего особенного, разве я не могу позвонить просто так? — спросила женщина и Милли подумала, что она хмурится. — Конечно можешь. Но ты много раз перезванивала. У меня пять пропущенных от тебя за утро. — Твоему Джейку опять понадобилось узнать где ты. Просил выведать. — Чтобы опять стоять часами у моего порога, мам? Когда он уже отстанет? — Знала бы я. — она тихо вздохнула. — Нам кажется тоже скоро придётся переезжать, чтобы он перестал нас донимать.       Милли устало вздохнула, мысленно проклиная Джейка уже в сотый раз. — Мне жаль, мама, извини. Заблокируй его везде и больше не отвечай, ладно? Я просто уехала на время, мне нужно остынуть от всего этого в одном месте, про которое я ему никогда не рассказывала. Да и съемки скоро… — ложь слетела с языка совсем незаметно, девушка даже не задумывалась об этом. — Я привыкла выполнять свою работу хорошо. — Ладно, милая. — ответила женщина, немного прокашлявшись. — Я не буду донимать тебя допросами, что же это за место, но надеюсь Джейк и правда о нем не знает. Прости, но мне нужно идти, Пейдж приехала. Мы с папой любим тебя. Пока-пока! — Пока мам! Эйве, папе и Пейдж привет. — Милли нахмурившись, тут же сбросила трубку, отпрянув от телефона.       Она отложила телефон и снова поглядела на свою тарелку. Девушка фыркнула и поставила её в мойку, выйдя в коридор. — Доброе утро — на автомате сказала она Нику, стоящему на входе, а потом остановилась и обернулась на него, широко раскрыв глаза. — Ага, тебе тоже. — он улыбнулся и закрыл за собой дверь. — А Финн где? — Не знаю. — Милли пожала плечами. — Наверху должно быть. — Понятно. — Ник кивнул и нагнулся, стягивая кроссовки. — Я без приглашения, извините. Но рад, что вроде не помешал. — Это твой дом, ты не можешь тут помешать. — сказала девушка, пожимая плечами. — Говоришь в точности, как мама. — заметил парень, поднявшись. — Это плохо или хорошо? —Браун усмехнулась. — Она не была занудой, — он поиграл бровями и сказал — На улице непонятная какая-то погода. Ливень льет, пусть и тепло. — Хорошо, что тепло, а не как вчера. — Ага, не лучшее время для прогулки. Но как отказать ребенку? Они же не понимают, что за лужами кроется ангина какая-нибудь. — Ник покачал головой. — Ну или ворчание столетнего, как у Финна.       Парень улыбнулся, смотря на смеющуюся Милли. — Понятно теперь, что с ним такое всегда, а? Не говори ему только, а то обидится на меня. — Ник заговорщически сощурился. — Обещаю, что он об этом не узнает. Если сам не услышит.       Парень вдруг задумался и немного посерьёзнел. — Ну что ж, значит все-таки обидится. Он все слышит. — Почему все? — У него есть удлинители ушей.       Милли улыбнулась. ― Никогда не сомневалась, что у него есть что-то из «Всевозможных Впедилок» ― она покачала головой. ― А тебе нужно что-то? Или просто так пришел? ― Продукты привез и с Финном повидаться хочу. Передать привет от девушки и дочки, они тоже переживают…       А просто позвонить они не могут? Верно, хотят осведомиться в том, что парень в порядке сами.       И почему не жена, а девушка? ― А сами почему не едут? ― Удлинители ушей, Милли, не забывай! Вдруг услышит? ― Ник сощурился, а потом улыбнулся. ― Да ладно. Энни ещё совсем маленькая, и не думаю, что ей нужно тут быть сейчас. А оставить её не с кем, её бабушка и дедушка живут в Мексике. ― А, тогда понятно, ― Милли снова улыбнулась. ― проходи на кухню, я Финна позову. ― Нет, не надо. ― остановил её парень, ― я не голоден и сам к нему схожу, если не возражаешь. ― Ладно. — девушка пожала плечами. — Если что, я пока тут. ― Ага, спасибо. ― Ник улыбнулся и оставил её в коридоре одну, скрываясь на втором этаже.       Разговаривали они недолго.       И она ничуть не была удивлена.       Милли знала, что он не сможет выдержать слишком долгий разговор и определено убежит куда-то подальше. Или просто выставит Ника за дверь, но судя по лицу уже спустившегося парня, его не выставили и кажется даже не послали.       Верно, все зависит от человека, с которым ему предстоит диалог.       Однако он все равно выглядел серьёзнее, чем минут семь назад. ― Ну что ж. Вроде он даже похож на подростка. ― заметил Ник, с неловкой улыбкой. ― Это не может не радовать меня. — он покачал головой. — Он никогда таким не был. — Удлинители ушей, Ник. — шепнула Милли, услышав скрип половиц сзади. — Да, точно. — он улыбнулся и принялся одевать кроссовки, а после их зашнуровывать.       Финн, словно не замечая их прошел мимо, только бросив взгляд на дверь за Ником. — Передавай Энни привет. — девушка помахала ему, когда он уже выходил.       Он кивнул и помахал в ответ.       Милли ещё раз улыбнулась и оглянувшись, посмотрела на застывшего у открытого холодильника Финна. — Привет.       Он повернулся и едва заметно кивнул. — Завтрак?       Парень склонил голову в бок и задумался.       Конечно он не хотел есть. Он пришел попить молока и снова как можно быстрее уйти в спальню или гараж чтобы долго думать над непонятно чем. — Не надо. — Как скажешь. — Милли пожала плечами. — Что делать будешь?       Финн только покачал головой, доставая стеклянную бутылку. — Ясно. Ты знаешь где меня искать. — Ага — согласился парень, отворачиваясь.       Представления что будет делать и она сама не было тоже.

***

      Ближе к вечеру она спустилась вниз, и обнаружила, что Финна там, как и наверху не оказалось.       И на качели почему-то тоже. Ну, из окна она его не видела.       Из-за чего, натянув толстовку на футболку и длинные пижамные шорты она вышла на задний двор.       Отливал сильный дождь, но было правда тепло, как Ник и сказал, поэтому Милли, даже на прикрываясь от дождя, прошла по выложенной щебенкой дорожке, к единственному месту, которое из окна видно не было.       К месту, где она была чаще всего в том доме. И помнила его как вторую комнату Финна, чем он ей очень напоминал Майкла Уилера.       В гараже был включен свет и она заметила, что по большей части тут ничего и не изменилось.       Все те же плакаты с Битлз и Квин, и другими рок-группами, названия которых она не помнила, много фотографий самого Финна, друзей или Ника.       Там были даже отдельные фотографии Милли, которые были сделаны Финном здесь или даже не им, далеко отсюда.        И не только её, например, Малькольм тут тоже был.       Неисчислимое количество пустых жестяных банок из-под колы и других газировок, многие из которых были склеены между собой, даже повешены на стену и покрашены, или попросту раздавлены.       Даже чертов старый диван был на месте.       Единственное, что не совпадало с её воспоминаниями — гитары Финна тут не было.       А сам Финн сидел на чертовом старом диване, и пусть не подал виду, наверняка её заметил. — Я тебя потеряла. — сказала она, все ещё оглядываясь по сторонам. — А ты тут. — парень хмыкнул. — Будешь ужинать? — А что будет? — Заказная еда будет какая-нибудь, — Милли пожала плечами. — Не хочу. — заключил Финн, смотря на одну из фотографий.       Девушка обернулась на неё тоже.       Фотография, одна большая, совместная, и на переднем плане она, Милли рядом с Финном, обнимает его за плечи обеими руками и смеётся тому, как тот ставит ей рожки и корчит смешную рожицу.       По другую сторону от него стоит Джек, улыбаясь во весь рот и на одной из вариантов этой фотографии показывая средний палец, а на другой, повернувшись к Вулфарду, будто что-то рассказывает, облокотившись на его плечо.       Где-то сзади, на диване сидят Элси и Малькольм с содовой в руках и смотрят в камеру, смеясь.       На полу, у невысокого столика устроился её младший брат, играя с Джейденом в приставку. На самом деле он тут почти не бывал, но как-то Джек притащил его и Уайатта вместе с собой на три недели, пока родители Финна не вернулись из Манхэттена.       Их плохо видно, потому что прямо перед ними стоят Финн, Джек и Милли.       На переднем плане — Уайатт, снимавший их всех на фронтальную камеру своего телефона.       Лица их были немного размыты от смеха, и Милли почему-то показалось, что она даже помнит его причину, пусть это и было больше двух лет назад, на карантине. — Скучаешь? — спросила она, оглядывая стену.       Финн кивнул. — Я тоже скучаю. — призналась Милли, грустно улыбнувшись. — Как думаешь, мы сможем ещё когда-то собраться вместе?       Он задумался, подняв голову к потолку. — Не знаю. — А хочешь? — Да. — Тогда нужно начать ходить к психологу и принимать антидепрессанты. — ответила Милли, ловя жестяную банку рукой. — Не пойти-ли тебе нахуй, а? — спросил Финн, бросая в девушку небольшой квадратной подушкой. — Думаю, если это сделать тебе, то будет куда лучше. — ответиоа Браун в ответ, уворачиваясь от подушки, бросив в парня ей же. Понимая, что атаковать его больше нечем, она по своей старой тактике подбежала к дивану, где он сидел, «пытаясь» вернуть подушку себе, чтобы отвлечь и защекотать.       Финн ненавидит щекотку, и это будет лучшее оружие против него. — Блять! Милли! — он уворачивается, а потом перехватывает её запястья, пытаясь остановить и убрать подальше от себя. Не замечая, как безостановочно хохочет и девушка и он сам.       Наконец Милли остановилась у него получилось отдышаться. — Будешь пить таблетки! И есть. — заключила она, садясь рядом. — Иначе до смерти тебя защекочу. — добавила девушка, толкая его бедром.       Он толкает её в ответ, но гораздо сильнее, отчего та почти падает с дивана.       Теперь Милли толкает его опять, уже помогая себе руками, но тот никак не поддаётся, поэтому она снова начинает щекотать.       Финн падает на спину и бесконечно извиваясь и громко матерясь пытается добиться «свободы», заключая следующую мысль:       «Самый страшный кошмар это не смерть с косой, а щекотка от Милли Браун, которая хочет помочь тебе выйти из апатии и заставить есть и пить антидепрессанты.»       И Финну это даже показалось чем-то смешным и те самые маленькие, нежные бабочки внутри туманили его разум, заставляя идти у девушки на поводу и есть уже во второй раз, пускай и голода он попросту не чувствовал.       Вот у Элси так никогда не получалось. Не только в последнее время.       У неё почему-то вообще это не получалось. Хотя почему у неё вообще должно было получаться? Ей вряд ли это было нужно. Ей было вообще плевать на него.       А у его матери так всегда получалось. Потому что ей никогда не было плевать на Финна.       Но Мэри уже нет, поэтому больше двух раз его она есть тоже не заставит, он уверен…       И пускай Милли может и не плевать тоже, как и Мэри.       Ей однозначно никогда не плевать.       …он надеется, дожевывая свой твистер и вновь отправляясь в гараж, с лёгкой обидой на то, что в его «тайное» место пробралась Милли.       И вообще, а с какого это момента в его жизни, место, где все время тусовался он, его друзья, в том числе она, стало его тайным?       Тайная там только пара-тройка его любимых фотографий Браун под одним из плакатов.       Ну или чуть больше.       Под двумя плакатами, например.       Словно это особенно большая разница.       Нет ведь. ― Спокойной ночи. ― сказала вдруг Милли, стоявшая у входа в гараж, смотрящая на пялящегося в стену хмурого Финна.       Сколько она тут простояла?       Он так и не понял, когда бабочки начали причинять ещё и физическую боль, хотя наверное это слишком оглушившая его моральная, но после того, как очередная их мнимая толпа пролетела от легких, скрываясь комом в горле, парень сильно закашлялся с ровного места, заставляя девушку нахмуриться и спросить, подходя ближе: ― Ты как? Все нормально? ― Да ― он наконец прекратил кашлять и повернулся на Браун. ― Что это было? ― Что?       Милли посмотрела на него, как на дурочка, конкретизируя свой вопрос: ― Ну что за кашель в смысле. Сидел чего-то злой и хмурый, как обычно и закашлялся. Заболел что ли? ― Что? Нет. ― Не удивилась бы. Ходишь легко одетым и холодный весь всегда.       Финн только понимающе хмыкнул. ― Поднимайся наверх. Тут нечего больше делать. ― А там что делать? ― Полночь, Финни. Спать там. ― тихо сказала Милли, с нежной улыбкой на лице.       Ему показалось, что бабочки вот-вот вылетят наружу, как быстро они начали кружиться внутри, в этот раз оставляя после себя не темень сомнений, а едва уловимую теплоту.       Вот так они всегда. Сначала душат сомнениями, а потом отчего-то добреют, но все равно душат своими глупыми действиями.       Ну или как это ещё можно назвать? ― Ну? ― она облокотилась на дверной косяк, не переставая улыбаться.       Капли мелкого дождя падали с неба ей на толстовку, оставляя после себя темноватый мокрый след.       Она поежилась и зашла в гараж, отряхивая спину. ― Идё-ём! Нужно поспать. ― девушка показательно зевнула, закрывая рот рукой.       Бабочки не переставали набирать скорость, даже не думая замедляться.       У них там что, гонки?       Он бы мог ответить что-то, но это можно будет назвать трудом трехлетнего ребенка, не знающего о чем-то, кроме односложных предложений. Финн шмыгнул носом и поднялся с дивана, проходя мимо Милли.       Когда он уже заходил в спальню, она опять улыбнулась и пожелала спокойной ночи.       Финн натянул кривую улыбку в ответ и закрыл в комнату дверь.       Внутри его оставалось все то же тепло, которое оставляли за собой бабочки, и он едва ли не задыхаясь принялся глубоко дышать, чтобы их унять хотя бы немного.       Такое ощущение за последние дни стало ему знакомым, но не одним из любимых, а даже раздражающих, ведь кроме него он чаще всего так ничего и не чувствовал больше.              Нет, конечно это наверное было лучше, чем огромная дыра внутри, зашить которую не представлялось возможным. И ведь она ещё осталась, поэтому оно даже иногда перекрывало её собой, заставляя на время отпустить, забыть.       Да, видимо лучше. Ведь сомнения и последствия влюбленности в подростковый период, не могут быть хуже полной потерянности в себе и апатии.       Пусть все это всегда было присуще подросткам, и правда влюбиться лучше, чем кого-то по-настоящему потерять. Хотя часто она и оказывается не взаимной и тебе приходиться терять человека, в которого ты влюблен. Но разве лучше чтоб он умер? Конечно нет. Только сумасшедший будет желать смерти тому, кто ему нравится. Даже если ты не нравишься ему в ответ.       Финн шумно выдохнул и обнял себя руками, так и оставаясь на время сидеть на полу между большой кроватью и закрытой на замок темной дверью.       Может быть Милли правда права, и пора поставить на первое место страдать по живым людям, которые рядом. Нежели о тех, кто погребен в землю.       Ведь те больше не могут поговорить или пожалеть тебя, нежно поглаживая по голове.       Финн поджал губы, стараясь не думать о матери, но это оказалось слишком сложной задачей. Где-то на полу нашлась выброшенная им с кровати подушка и он сгреб её к себе в охапку, не желая подняться на постель.       За дверью Милли укладывалась спать и он совсем перестал двигаться, слушая шелест простыней и приглушенный голос самой девушки.       Может быть она могла пожалеть его, нежно поглаживая по голове. И ещё тысяча девушек, которых он не знал. Как будто каждая из этих тысяч смогла бы сравниться с Милли.       Глупо было рассуждать о тысяче девушках и в очередной раз убеждать себя в том, что Милли для него такая единственная во всем мире.       Как будто бы его поток мыслей мог кто-то услышать и сказать, что фанаты и девушка, в которую ты влюблен это разные вещи и их нельзя сравнивать.       Конечно нельзя. Потому что Милли была несравненной.       А потом все мысли почему-то вновь вернулись к матери и он уткнулся лицом в подушку, стараясь не реветь в голос.       Хотя он был уверен, что Милли уже заснула, боялся ей помешать.       Он обнял подушку крепче, желая чтобы на её месте сейчас была бы Мэри, ещё более несравненная женщина в его жизни.