Ритуал, магией благословленный

– Окей, хорошо, но как насчет… – Ты чертов безумец, чувак, и НЕТ не думай даже, до того как ты продолжишь объяснять свою новую гениальную идею. – Ауч, Рон, – Гарри задействует все свои актерские способности, чтобы выглядеть оскорбленным, но… на самом деле Рон прав. Он сходит с ума. – Это было грубо. – Я спасаю твою задницу от еще больших неприятностей в любом случае. Что ты по-твоему делаешь вообще? Решил начать заигрывать с Ним вместо того чтобы думать, как Его уничтожить? Вот тут Гарри действительно морщится. Темный Лорд был его главной проблемой уже… Да всю жизнь, на самом деле. Он убил родителей Гарри, из-за чего мальчик до одиннадцати лет даже не подозревал о том, что он волшебник. Но потом… Потом, когда Гарри перешел на четвертый курс (после стольких лет чертового затишья. Ну, затишья в стиле Поттера, конечно, потому что трехголовая собака, горный троль, сотня дементоров, гребаный василиск из туалета в конце концов – это все еще присутствовало в его жизни на постоянной основе) Лорд-Непроизносимая-Кличка решил вспомнить о нем. Конкретно о Поттере, да. И с тех пор… Что ж, их противостояние было посмешищем. Ежегодно (Гарри полагал, что у них уже есть конкретные значимые даты, типа как у парочек) в конце третьего семестра Лорд посылал своих слуг, чтобы они поймали Гарри у Кингс Кросс, и когда это каждый раз не срабатывало, писал ему угрожающие письма все лето, в которых Гарри отчетливо чувствовал обиду (какого Мордреда?!). Затем он насылал что-то мерзкое в День Рождения Гарри – дементоров, проклятие, магловскую полицию (какого Мордреда?! Опять). Несколько раз являлся сам, но не мог даже приблизиться к нему (потому что Лили Поттер самая крутая в мире колдунья, и ей было плевать, насколько Темным будет тот ритуал, что позволит ей защитить сына от разных психов), так что просто ходил на расстоянии (заклинания тоже не долетали до Гарри, да), разговаривая, угрожая, увещевая вступить под его знамена и преклонить колени «как нормальный побежденный враг, Поттер». «Ты все еще меня не победил,» – огрызался Гарри. А потом они расходились, начинался учебный год, и Гарри иногда разнообразия ради даже отвечал на однообразные письма Его Темнейшества. Возможно в большей части из-за последнего факта, но Малфой действительно считал, что шляпа рехнулась, отправляя Поттера в Слизерин. Признаться, ее решения в последние десятилетия были действительно довольно… оригинальны. Их Новый (ну, третий по счету после Гриндевальда и Волдеморта. Последний тоже та еще была… личность) Темный Лорд был Хаффлпаффцем. Гарри не стал пересказывать Драко диалог с головным убором на распределении, потому что хорёчье сердце действительно не выдержало бы. – Только не Хаффлпафф, только не Хаффлпафф… – маленький Гарри сидел на расшатанном табурете, вжав голову в плечи и зажмурив глаза. Он только что попал в волшебный мир, и тут же узнал от неравнодушных прохожих, что: а) его родителей убил Темный волшебник и после этого исчез на пару лет, что помогло силам сопротивления выровнять позиции; б) Темный Лорд все еще ведет войну с магической Британией; в) у него дурацкое абсолютно-хрен-там-выговариваемое имя, и он учился в Хаффлпаффе. Желтый цвет еще несколько дней казался Гарри премерзким. – Не Сли… Что простите, юноша? – Гарри сломал шляпу? О Бо- О Мерлин. Его отправят в магическую тюрьму. Или к Дурслям. Он не знал, что было бы хуже. – Успокойся ребенок, меня изобретали величайшие умы всех поколений, так что какой-то мальчишка, пусть и с таким бедламом в голове, не смог бы нарушить ни единой функции моего организма. – Шляпа звучала довольно оскорбленной. Затем она откашлялась, вновь сбавляя тон до уровня невозмутимого буддийского монаха. – Тем не менее… Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно… Так куда мне тебя определить?* Гарри открыл рот, чтобы намекнуть на то, что говорил раньше (вдруг Шляпа забыла или что-то в этом роде), но… – Ради Мерлина, юноша, даже не начинайте! Даже без той глупости, что вертится в вашей голове, вы сожрете бедных барсуков к концу следующей недели! Я говорила про талант! Талант! Про работу в команде даже не заикалась. Ты и так… Она замолчала так резко, что Гарри вздрогнул и подобрался. В безвыходных ситуациях (судя по резко изменившемуся настроению артефакта, она такой и была) Гарри включался гораздо быстрее. Он предчувствовал огромную подставу, если честно. – У меня такое чувство, – голос шляпы звучал слишком задумчиво. – Что ты будто… Опоздал. Вот. Вот оно, как Гарри и думал. Поезд до Кингс Кросс все еще не отъехал от станции? Возможно, он успеет. – Ты связан не с Ним. Не с этим… Лордом. В какой же момент время так ускорилось, мальчик? – шляпа все еще звучала слишком пугающе потусторонне для головного убора, чья единственная функция – распределять одиннадцатилеток по разным командам. – Что ж, не бывает ружей, которые бы не выстрелили однажды. И раз ты не против, то отправишься туда, где тебя действительно ждет величие, а не куча чужих детских травм. Шляпа встряхнулась (для Гарри это ощущалось так, словно птица перепутала его голову с гнездом и с размаху приземлилась, переворошив все), словно приободрившись, а затем ее громогласный ор заложил уши Поттера. – СЛИЗЕРИН! Прежде чем с мальчишки стащили Шляпу, она зашептала, и каждое слово выжглось на подкорке его сознания: – Вы так похожи… Он должен был отметить равного себе. Что же произошло… – О, не утруждай себя, Уизли. Если наше Слизеринское Высочество решило слать любовные послания Темному Лорду, то твои стоны навряд ли его остановят. – Малфой ухмыльнулся противно, и Гарри щелкнул языком в ответ. В Библиотеке нужно соблюдать тишину. И в ней определенно нет правила «обсуждать сомнительные идеи Гарри Поттера при Гарри Поттере». – Я действительно начинаю надеяться, что ты просто втираешься к нему в доверие, чтобы однажды устроить переворот и занять его место, – да, отчасти, план Гарри состоял в чем-то подобном (Мерлина ради, он слизеринец в конце концов. Хитрить и использовать все возможные ресурсы – это его обязанность). Правда, часть про становление новым Мировым Злом звучала просто ужасно. – Рональд Уизли, не могу поверить, ты на полном серьезе желаешь своему другу стать следующим Темным Лордом?! – Гермиона подняла голову от лежащей перед ней рукописи и уперлась разгневанным взглядом в друга. Нотт рядом тяжело вздохнул. – Справедливости ради, чистокровные действительно бы поддержали Поттера. – Да я сам бы побежал расклеивать агитационные листовки, – буркнул Малфой, облокотившись на книжный шкаф и скрестив руки. Поймав прищуренный взгляд зеленых глаз, он поднял указательный палец и наставил его на Поттера на манер палочки. – О, ничего личного, ты был бы ужасен как Темный Лорд, но все еще лучше этого посмешища. – Хотя бы слизеринец и обладаешь темным даром. – Блейз, хватит называть парселтанг темным даром, ты же не говоришь так о японском. – Гарри проклял тот день, когда позволил этой маленькой особенности раскрыться. Да, затем он вроде как спас студентку от василиска (они мило поболтали, на самом деле, и обнимать огромную фыркающую змею было на удивление приятно. Особенно когда выяснилось, что студентка – агент его Темнейшества под обороткой, а Василиск – защищал его, маленькую пару Наследника. И затем отказался объяснять, предатель), но с тех пор он и стал Принцем Слизерина, как бы ни старался разрушить образ своими гриффиндорскими выходками. – Я могу выучить японский, если захочу. – Ты просто не можешь простить мне тот случай, когда послал Салазара, и он тебя обшипел. – Ты сказал мне, как звучит фраза. Я хотел проявить вежливость по отношению к твоей змее, – глаза Забини сузились. Ох, плохой знак. От наследника известного рода отравителей-то. Гарри отмахнулся от этого так же хладнокровно и невпечатленно, как и всегда. – Мы должны вернуться к изначальной проблеме, – сказал он спокойно, дав всем понять, что время для шуток истекло. – Кто-нибудь из вас вообще помнит, что через неделю полоумный Темный Лорд требует моей руки или дуэли до смерти одного из нас? Не ты, Гермиона, я знаю, что ты единственная здесь работаешь, спасибо тебе. Девушка закатила глаза, но ничего не сказала. Нотт рядом с ней вздохнул чуть более обиженно. – И тебе, Тео. – Я бы выбрал дуэль, чувак, – проворчал Рон. – Не хочу представлять тебя в свадебном платье. Мордред. Уже представил. – Я рад, что ты предпочтешь увидеть меня в гробу, нежели под венцом, но каким бы нелепым этот Лорд не казался, он убил Дамблдора, – закончил Гарри хладнокровно. – Он действительно впечатляющий дуэлянт. – Высочество прав, – Драко поморщился. – И когда его защита истечет, он станет лакомым кусочком. Гарри был согласен с Малфоем и точно не хотел вспоминать, сколько раз в него пыталась прилететь Авада Кедавра и замирала в миллиметрах. – Именно поэтому я была бы не против, если бы вы помогли нам с Теодором в поисках этого ритуала, вместо того чтобы обсуждать неминуемую смерть Гарри. Ну вот, даже Гермиона не верит в него. Хотя он действительно был неплохим дуэлянтом. Мерлин, он был лучшим на курсе ЗоТИ. (И то, что он не собирался открывать друзьям в ближайшее время – он давно несколько… вышел за пределы школьных заклятий на своих самостоятельных тренировках). Но и дуэль до смерти одного из участников вроде бы как предполагала, что Его Темнейшество не Ступерфаем в него кидаться будет. (Как на нем смотрелась бы фата Гарри тем более не думает.) Они продолжают поиски, как делали уже вторую неделю с тех пор, как узнали о требовании Лорда. На самом деле, Министерство устроило им огромную подлянку, попытавшись оформить брак самостоятельно без уведомления невесты, но – Принц Слизерина, помните? У Гарри достаточно много симпатизирующих ему отцов его одногруппников в Палате Лордов, так что Министерство пролетело. Но сократило им время поисков на неделю. Тем не менее, они сделали это. Гермиона сделала. За пять дней до своей моральной или физической казни Гарри узнал причину того, почему он оставался практически неуязвим без малого семнадцать лет. Магические узы. Брак. Мордредов. Брак. Лили Поттер провела не просто темнейший ритуал защиты. Она связала своего сына с магически равным ему партнером, и дала согласие на брак Старшего и Младшего. Поэтому Гарри – «Младший, какого Мордреда?!» – истерически думал он – оказался под защитой. Но не Лили Поттер, а своего будущего мужа. Обязанного стать ему «поддержкой, опорой и неприступной стеной перед лицом врага даже ценой жизни своей» (Поттер возненавидел книгу, откопанную гриффиндоркой за такие неоправданно романтичные описания этой связи), пока невеста – Мерлин, какого черта все тащат его под венец, он НЕ принцесса какая-то! – не войдет в период магической зрелости и будет способна разделить супружескую связь. Потрясающе. Помимо того, что… Да всего, в принципе. Как он должен понять, кто этот «его магический супруг». (Еще раз, какого Мордреда?!) Друзья оставляют его в одиночестве далеко не сразу (даже после того как он пообещал проклясть кого-нибудь). Гермиона снова видя цель и не видя преград начинает штудировать библиотеку в поисках законов, которые смогли бы объяснить – можно ли вообще женить мага, когда он вроде бы и так… уже женат? Блейз обещает найти «безвкусное незаметное и абсолютно смертоносное зелье, которое убьет Лорда раньше, чем срок дуэли настанет». Рон с энтузиазмом вызывается ему помогать. Малфой ежедневно разведывает обстановку, психологически пытая отца на предмет законности каждого вздоха Темного Лорда. И возможности еще отсрочить требования. (К сожалению, Министерство рвется спустить всех собак на Поттера, вручить его Темной стороне, перевязанного бантиком, и получить год без террористических акций в обмен. Драко не собирается говорить об этом Гарри. Он продолжает пытаться). Нотт… Каким-то образом подговаривает абсолютно всех слизеринцев, и Гарри становится освобожден буквально от всего (то, что он настолько подавлен, что даже не замечает этого, как никогда на руку Нотту). Теоретические домашки делят между собой девушки, и Гринграсс руководит их расписанием (Мерлин, думает Тео, они создали расписание). Практика достается шестикурсникам. Кребб и Гойл разворачивают на подлете всех умников с остальных факультетов, желающих высказать свое ценное мнение по поводу предложения Лорда (которое, конечно же, успело просочиться в газеты). Дом Слизерин становится на защиту того, кого столько лет именуют не иначе как королевской особой. Гарри, впрочем, действительно не замечает где-то полдня. А потом просто без зазрения совести пользуется, все ресурсы тратя только на одно – найти этого мистического Старшего партнера. Поттер выжимает до суха все отведенное ему время, сам начинает подбадривать друзей, когда те отводят усталые разочарованные в своих провалах глаза. Они считают, что Поттер смирился и не озвучивает свое решение им только для того, чтобы его не успели отговорить. Гарри не переубеждает. Просто за день до его личного конца света он находит решение. Он добирается до Выручай-Комнаты ближе к полуночи. Проходя трижды мимо стены, не думает ни о чем и в то же время о слишком конкретном. И оказывается в бесконечной комнате, забитой горами различного хлама. В принципе, он мог бы спрятаться здесь, и потребовались бы годы, чтобы раскопать его среди этих вещей. Еще одна потеряшка. Гарри хмыкает. Он доходит до импровизированного перекрестка, и единственным ориентиром для него служит гипсовый бюст какого-то волшебника, на голову которого шутники надели парик и красивую серебряную диадему. «Красиво блестит,» – отстраненно замечает Поттер, а затем представляет себя в этой диадеме, вышагивающим к Лорду-Кличку-Можно-Было-Бы-И-По-Короче-Выбрать под венец. Грустная принцесса, отданная дракону вместо прекрасного принца. Он отгоняет посторонние мысли и, когда часы пробивают полночь, начинает читать заклинание Принятия. Последняя стадия заключения Брака. Он отдает себя и свою магию Партнеру и взамен получает защиту, власть и силу Старшего на его стороне. Теоретически, никто не заявлял на него права. Значит, его воля и свобода останутся при нем. А защита должна будет действовать. Он же Младший, такой бедный, трогательный и нуждающийся в заботе. – Гарри усмехается дьявольски. Драко никогда не узнает, почему шляпа действительно настаивала на Слизерине. Он ни за что не разочарует своего любимого хорька. Магия закручивается вокруг него, сбивает слишком легкие статуэтки и неустойчивые книжные башни. Гарри планирует заканчивать ритуал, но что-то резко дергает его со всей силы, и он хрипит от боли и слабости, когда силы начинают покидать его. Он не может удержать себя на ногах, когда мир вокруг него крутится, а в глазах скачут неясные тени. Он падает. Практически падает, потому что чужие сильные руки подхватывают его до того, как он соприкасается носом с полом. – Ну, ну, драгоценный, зачем же вливать столько силы? – голос мужчины, незнакомый, но кажущийся родным, рокочет в сознании, отдается сладким мурлыканьем. Гарри ведет, но он титаническим усилием удерживает себя в сознании. Он не упадет в обморок перед неизвестным, опасным, чертовски сильным магом. Какой бы размазней он сейчас себя не чувствовал. За ухом раздается смешок. – Ты отдал практически все свои резервы, чтобы вытянуть меня с того света. Ты представляешь, скольким магам под силу сделать что-то подобное? Губы волшебника щекочат мочку уха. Мужчина все еще крепко прижимает к себе Гарри, и магия его ластится к ним обоим, согревая и унося прочь упаднические мысли. Когда до Поттера наконец доходит смысл последней фразы мага, он резко вырывается, отпрыгивает от мертвеца на несколько шагов и поднимает палочку. Рука его не трясется. – Мне казалось, для того чтобы вытянуть кого-то оттуда нужно как минимум быть мастером Некромантии. Я вроде как танцы на могилах не исполнял и в ученичество к Смерти не подавался, – его голос ледяной. На поддержание тона уходят все немногочисленные силы. Багровые глаза напротив сияют чистым удовольствием. Маг улыбается легко и оглядывает свои длинные тонкие пальцы, проводит рукой по кудрявым прядям. Он смотрит, словно не верит в свою материальность. (Гарри тоже не верит.) – И поэтому я нахожу настоящим чудом то, что среди всего многообразия хогвартских заброшенных кабинетов и тайных залов ты пришел именно сюда. В единственное место, где находился… – маг прерывается на секунду, склоняет голову в плечу. – Где бы ты действительно смог помочь мне. Гарри пробивает дрожь. Он уверен, что собеседник собирался сказать что-то другое, и эти тайны сводят с ума. Он вновь должен выгрызать зубами право на правду. Он слишком устал для этого. – Кто ты такой? – просто и без обиняков задает вопрос в лоб Поттер. Сейчас ему снова соврут, но возможно он сможет распознать хоть что-то. Мужчина улыбается ему (и Гарри моргает, чтобы сбросить с себя очарование человеком напротив него) так мягко, что сердце на секунду сбивается с ритма, и затем отвечает так же прямо. – Лорд Волдеморт, Гарри, – палочка, направленная на него, впервые слегка дергается, и улыбка становится более хищной. – Ну, ну, не нервничай так, драгоценный. В конце концов, ты сам давал клятву и знаешь мои обязанности. Шок пронзает Поттера тысячей вольт. Он качает головой, не в силах произнести ни слова. «Н-невозможно!» – мордредова Связь протягивается между ними. И Гарри не может обманывать себя. Он чувствует, что Волдеморт говорит правду. Когда Самый Могущественный Темный Лорд их столетия делает стремительный шаг к нему, Гарри дергает палочкой практически панически. Красный луч заклинания проносится в миллиметрах от уклонившегося мага. Мерлин. Он только что кинул в Действительно Ужасающего Темного Лорда Круциатусом?! Волдеморт хохочет счастливо и сжимает Гарри с такой силой, что у того не хватает сил сделать вдох. Лицо вновь опаляет чужое раскаленное дыхание. Палочка выпадает из ослабевших рук, перехватывается Лордом. – Твоя грязнокровная мать, – шепчет он тихо. – Обладала на удивление незаурядным умом и талантами. А еще, – в голос вновь возвращаются низкие мурлыкающие интонации. – Она понятия не имела, с кем будет связано ее дорогое дитя, но точно знала, что этот кто-то будет обладать сильным темным магическим потенциалом, и потому ее ритуал подействует. Знаешь, почему, Гарри? Пальцы мягко впиваются в подбородок юноши, разворачивают к лицу Волдеморта. Багровые глаза впиваются в изумрудные омуты. – Потому что подобное притягивается к подобному, дорогой. Гарри задыхается, но не от злости, а больше от того, с какой внезапной стремительностью сбываются его подозрения. Голос Шляпы из недр подсознания доносится сквозь пелену. – Вы так похожи… Он должен был отметить равного себе. Что же произошло… Волдеморт читает его мысли как открытую книгу, и когда воспоминание находит и его, он улыбается еще хищнее, еще безумнее. – О, Гар-ри. Твоя мать просто поставила меня перед фактом, заставив тратить и без того скудные силы духа на мелкого раздражающе безрассудного мальчишку. Я думал, что возненавижу тебя, – Старший нежно проводит костяшками пальцев по скуле Поттера. – Но ты ведь самое настоящее сокровище, не так ли? Парселтанг разносится по залу шипящими звуками. На Гарри это действует практически отрезвляюще. Он все еще не может вырваться из объятий Темного Лорда, но внезапно в нем просыпается его Поттеровское безрассудство. – Откуда ты знаешь? – он звучит так нагло, как только может позволить себе. – Я могу быть весьма разочаровывающим. Ты же должен был отправиться на тот свет еще семнадцать лет назад? Ты многое пропустил в моем воспитании, дорогой муж. Он планирует вызвать вспышку гнева своей по-гриффиндорски глупой бравадой и вновь отскочить на безопасное расстояние, но и Лорд, похоже, в равной степени создан для того, чтобы рушить его планы. В его губы резко впиваются чужие, настойчивые и безумные от желания. Связь передает каждую эмоцию мужчины, от азарта до искреннего восхищения, и Гарри с трудом сдерживает стон. Первым отстраняется Волдеморт, контролируя каждый их вдох. – Ты так хорошо отточил это, Гарри. Но тебе не стоило думать, что со мной сработает трюк, который ты применяешь для всех них. Я вижу тебя настоящего. И теперь Гарри задыхается вновь, потому что он может сказать то же самое. «Я вижу тебя настоящего… Том» Лорд Волдеморт бросается терзать его губы, и на этот раз поцелуй гораздо более страстный и покровительственный. На следующий день заголовки газет разрываются от сенсаций. Магический партнер Гарри Поттера на правах Старшего выходит на дуэль с Темным Лордом, защищая честь своей пары. Сторонники павшего Лорда Кетцалькоатля бегут из страны. Том Марволо Гонт – наследник рода Слизерин – после триумфальной победы занимает свое законное место в Палате Лордов. В закоулках министерских кабинетов обнаруживается официальный документ, регистрирующий наличие магического обручения Гарри Джеймса Поттера, лорда Поттера, лорда Блэк и Тома Марволо Гонта, Лорда Слизерина и всплывают свидетельства незаконного манипулирования Министерством правами тогда еще несовершеннолетнего Лорда Поттера. Спустя месяц в Ежедневном пророке в светских хрониках выходит заметка, посвященная церемонии бракосочетания пары Слизерин-Поттер, по случаю которой в Малфой-мэноре был устроен банкет невероятных масштабов. Однако, одно из тех событий, о которых не узнает Британская общественность – Темный Лорд Судеб Волдеморт вернулся, и вся магическая аристократия как и много лет назад склонила перед ним и его Мужем головы. Радикальные меры остались в прошлом (Волдеморт действительно не может долго терпеть холодного раздраженного Гарри, отказывающегося слушать его аргументы в пользу того, что это мог бы быть крайне удачный запасной план, и впервые отступает ради другого – самого родного в мире). Постепенно, но каждый день Министерство теряет лояльных режиму сотрудников, а их места занимают правильные реформаторы. Гарри и Том (дома он исключительно Том) разрабатывают несколько законопроектов о Защите Магических Детей в обоих мирах. Это то, что они обязаны сделать, чтобы не было больше в жизни других чуланов под лестницей или бедных приютов. Они идут рука об руку, и они действительно равны.

***

– Это действительно безопасно вот так без предупреждений знакомить Нагини и Салазара? – в его голосе бесконечное сомнение. Вообще-то, Гарри больше переживает за свою кобру-альбиноса. Нагини действительно огромная, он не хочет, чтобы у его змеи были комплексы. – Любовь моя, я даже комментировать это не собираюсь, – иронично заламывая одну бровь отвечает Том одновременно и на прямой вопрос и на мысли Гарри. Чертова связь, она действительно собралась предавать его постоянно. – Стоит ли мне напомнить, что ты пользуешься ей гораздо чаще, чтобы повлиять на мое настроение, мой маленький хитрый слизеринец? – Теперь Темный Лорд откровенно глумится, поднося кисть Гарри к своим губам и целуя ее тыльную сторону. – Это оправданные меры, – Гарри не собирается притворяться, будто ему жаль. – Попробуй пожить с Темным Лордом и его безумными планами по захвату мира, и потом мы поговорим. – Я живу с мужем Темного Лорда, строящего безумные планы по захвату мира. Мне вполне этого хватает, спасибо, дорогой. – Шальная ухмылка прорезается на вечно спокойном лице. Он больше не слушает протесты Гарри, и, подхватив его за талию, аппарирует к испанской резиденции. – Что? – смотреть на весь спектр эмоций от иронии и недоверия до смиренного принятия на лице Гарри никогда не перестанет быть любимым хобби Тома. – Испанская резиденция. Для того, чтобы твоя змея могла постоянно греться на теплом солнышке. Ты действительно шутишь. – Нисколько, любовь моя, – а в голосе звенит смех. Гарри фыркает демонстративно и, до тех пор пока они не заходят внутрь, предпочитает переговариваться исключительно со своей коброй. Салазар заваливает Хозяина тонной едких комментариев о выбранном способе перемещения (все камни всегда будут лететь в огород Волдеморта, потому что Хозяина Салазар обожает, а вот к внезапно нагрянувшему «самцу» активно его ревнует). Но даже такой гордый и независимый змей радостно шипит, чувствуя чешуйками раскаленную плитку из мрамора, нагретую солнечным светом. Нагини застает их, когда они доходят до середины просторного холла. – Хозяин!– шипит радостно змея, пробуя воздух на вкус. – Вы привели свою самку. Ну почему змеям обязательно сводить все именно этим понятиям? Гарри клянется научить их обоих менее смущающим синонимам. Том рядом позабавлено фыркает на эту мысль. Но прежде чем он снова возьмет все свои руки и начнет контролировать ситуацию, Слизерин-Поттер спешит разрушить все его планы. – Меня зовут Гарри, Нагини,– шипит он мягко. – И я действительно рад познакомиться с тобой. Громадная змея вытягивает туловище, поднимая треугольную голову на уровень его лица, и трогает воздух рядом с ним своим языком. – Такая же магия как у Хозяина. Приятно,– заключает она, а затем тычется носом в его нос. Гарри смеется. – Погоди, погоди, вообще-то, у меня тоже есть фамилиар, и он… – Салазар, – шипит кобра-альбинос, ничуть не впечатленный размерами второй змеи и так же совершенно не обращая внимания на возмущенные восклицания Гарри и смешки Тома. – Этот дом теплый. – И здесь есть крысы для охоты, – с видом эксперта замечает переключившаяся на новый объект Нагини. – Мы действительно абсолютно не нужны им теперь, – ворчит Гарри для проформы. – Думаю, Нагини справится с тем, чтобы показать Салазару дом. С твоего позволения, я бы хотел сделать то же для тебя. – Целый особня-як, – тянет Гарри, сверкая изумрудными глазами. – Ох, напомни мне, но кажется изначально ты обещал мне спальню, пляж и море. Доберемся ли мы до этих пунктов к концу экскурсии? Выходные Темного Лорда не так велики, знаешь ли. Прежде чем он успевает выдать еще больше заготовленных дразнящих сентенций, Волдеморт притягивает юношу к себе и целует, напористо и так сокрушительно, что у Гарри захватывает дух. – Спальня, пляж и море? Дай-ка подумать, – Том возводит глаза к потолку в притворной задумчивости. – Полагаю, мы можем справиться с первым пунктом сейчас. Не теряя больше ни минуты Темный Лорд весьма коварно подхватывает своего Мужа на руки и затягивает в новый поглощающий поцелуй, аппарируя их в обговоренное место. Чего еще Гарри не знает, так это того, что выходные Темного Лорда весьма удачно совпали с медовым месяцем супружеской четы Слизерин-Поттеров, так что у них есть гораздо больше времени для всего запланированного. Конец