Культ тела

      Раздался звонок в дверь. Габриэль лениво отложил ноутбук и пошёл открывать, даже не взглянув на Данте. Тот все ещё находился без сознания от болевого шока из-за крайне изощренного наказания… Несколько открытых замочков, и в прихожую зашëл запыхавшийся Зонт. Он нервно вгляделся в темноту квартиры, высматривая мужчину. — Что ты с ним сделал? — обеспокоено спросил он. — Ты всë принёс? — уточнил сталкер. — А… я. Да. Вот, держи, — Зонт передал Габриэлю пакет. — Угу, — кивнул сталкер, — давай, вали отсюда. — Но ведь… — договорить Зонту не дали. Сталкер вытолкал его из прихожей в подъезд и захлопнул дверь.       Габриэль заглянул в пакет и, вытащив новую сим-карту, покрутил её в руках.       Надо было бы вставить еë в мобильный, но с этим разбираться он будет потом, сейчас же сталкер хотел лишь немного поспать. Но перед этим нужно проверить, жив ли Данте. Тот уже который день не подавал признаков жизни, разве что иногда сдавленно стонал. Габриэль заключил, что не хотел бы спать рядом с трупом.       Сталкер аккуратно открыл флакончик нашатырного спирта и поднёс его к носу мужчины, с замиранием сердца ожидая реакции.       Данте немного поморщился и дернулся. Металл громко зазвенел, и мужчина под собственный болезненный стон открыл глаза. Данте понадобилось несколько секунд, чтобы сфокусировать зрение и понять, где он и что с ним. Воспоминания нахлынули волной, и он зажмурился. Пальцы он попросту не чувствовал. Кожу спины жгло в местах соприкосновения с батареей. Вырезанные горячим ножом на торсе фигуры дико зудели. Перед глазами всë поплыло и потемнело, казалось, ещё немного и Данте снова потеряет сознание.       Габриэль смерил его безучастным взглядом. — Живой, значит… Это хорошо, — невнятно пробормотал сталкер и, закинувшись парой таблеток снотворного, лёг на кровать.       Говорить мужчина не мог — голос сорвался от громких криков. Небольшого остатка сил еле хватило, чтобы попросить воды. Как Данте и ожидал, руки ему не развязали. Габриэль нехотя напоил его и, шепнув что-то стене перед собой, — тихонько засопел.       Спать мужчине было не просто «неудобно», а прям пиздецки некомфортно. Стоило Данте закрыть глаза, тут же начинало ломить кости. Руки свело судорогой, он еле сдержался, чтобы не заорать ещë раз. Но спустя пару часов таких мучений мужчина приобрёл ясность мысли. Тусклый свет предзакатного солнца ещё попадал в окно, немного освещая комнату. Хотелось есть и любым способом унять боль.       Пока он сидел связанным в тишине и темноте, в голову невольно лезли разного рода мысли. Но все были схожи в одном: они относились жизни за пределами этой квартиры. Данте осмотрелся, будто за те пять минут, что он смотрел в потолок, в комнате что-то могло поменяться. Взгляд упал на белый мигающий огонёк ноутбука. Сталкер забыл его выключить… Он посмотрел на Габриэля — тот спокойно спал, уткнувшись лицом в подушку. Тёмные локоны небрежно растрепались по подушке. Мужчина задумался, сколько раз он видел спящего сталкера? И понял, что ни разу.       В последнее время Габриэль уделял все меньше и меньше времени сну. Мужчина знал, что у людей с психическими заболеваниями часто бывает бессонница, поэтому не задавал лишних вопросов. Но при этом снотворное в руках Габриэля он тоже увидел впервые. Ну что же… Сейчас у него есть возможность хорошенько насладиться этим в какой-то степени милым моментом.       И действительно, через пару часов Данте заснул. Возможно, в этом виноваты были дикая усталость и боль, возможно, темнота и тишина в комнате, возможно, размеренное дыхание сталкера.

*****

      Габриэль уже давно не спал так долго, поэтому, когда он наконец-то проснулся, в глаза беспощадно ударил яркий солнечный свет, а голова немного закружилась. Это побочка от снотворного. Сталкер прищурился и встал. Мужчина, услышав движение, тоже проснулся.       Габриэль немного полюбовался своей недавней работой и со спокойной душой развязал Данте руки, зная, что он ещё ой как нескоро сможет хоть что-то в них взять. Сталкер поднял мужчину и нехило так охуел, когда Данте не смог устоять на ногах, а почти сразу же упал на колени, сопровождая эти действия хриплыми стонами. Но Габриэль не растерялся, он быстрым движением руки пересадил мужчину с пола на кровать, из такого положения встать было гораздо проще. Он поддерживал Данте за плечи, и еле смог довести его до кухни. Усадил на стул и натянул на мужчину футболку, раздасованно причитая, что приходится прятать столь красивое тело. Сталкер аккуратно стал кормить Данте с ложечки, следя, чтобы тот все тщательно пережëвывал.       Выглядел мужчина отвратительно. Волосы заметно отросли. Грязные локоны так и лезли в глаза. На шее огромные полосы, натертые металлическим кольцом. На груди «вырезанны» понятные лишь одному Габриэлю произвольные символы… Куча гематом, россыпь синяков, зашитые шрамы и кровавые подтеки — всë это украшало тело Данте.       Он похудел на пару десятков килограмм, местами выпирали невидимые раньше кости. Мышечной массы с каждым днем всë меньше и меньше. Глаза красные и опухшие. Взгляд пустой и отстраненный.       Блеск в карих глазах появлялся лишь на короткое время, после очередного стакана воды с Галоперидолом. Бедная расшатанная психика активно сдавала свои позиции, мужчина находился в апатии.       Думать Данте не мог, он был не в том состоянии, чтобы принимать решения самостоятельно.       Он не понимал, что именно сталкер кладёт ему в рот. Не понимал, как докатился до такого, и не хотел чувствовать то, что чувствовал сейчас.       Фантомная боль в пальцах пугала его, каждый раз заставляя переживать эти пытки. За время его скромной трапезы она появлялась несколько раз. В это время мужчина выпадал. Данте переставал понимать, кто он и где находится. Но, несмотря на всю иронию этой ситуации, смерти мужчина не хотел — боялся. Любые мысли о покое пугали его больше, чем подкроватный монстр в детстве.       Наверное, благодаря своему нежеланию покидать этот мир и врождённому упорству Данте все ещё оставался жив.

*****

— Боже… как же ты прекрасн, — шептал Габриэль, очерчивая пальчиком каждый шрам и всë быстрее вдалбливаясь в податливое тело.       Данте лишь прикрыл глаза. Боль и головокружение успели стать естественными ощущениями, которые ни на секунду не покидали его.       Было ли ему больно?

Очень.

      Хотелось ли, чтобы это все скорее закончилось?

Да. Он надеялся, что скоро все прекратится. В таких случаях надежда и правда умирает последней…

      Организм держался из последних сил, казалось, ещё немного — и мужчина снова потеряет сознание, на этот раз больше не очнувшись. Данте огромными усилиями воли заставлял себя не отключаться.       Сталкер кончил и лёг рядом, отходя от оргазма. Мужчина слышал его дыхание.       В последнее время Габриэль всë чаще видел галлюцинации. Данте мог представить себе, что тот испытывает. Достаточно было лишь один раз заглянуть в глаза сталкера чтобы понять, насколько ему страшно. В такие моменты Габриэль прижимал к себе мужчину, буквально прятался в нëм в надежде, что так его никто не достанет.       Но голоса всë равно проникали в его разум, и даже если заткнуть уши наушниками, даже если включить музыку на всю громкость — это не помогало. Потому что они находились внутри его головы. Сколько бы сталкер ни пытался заткнуть свои эльфийские ушки, он всë равно их слышал.       Толку от доступных ему лекарств было мало. Колеса лишь на несколько часов вырубали нервную систему, практически превращая Габриэля в овоща. Этого он позволить себе не мог, переживал, что Данте сбежит.       Поэтому приходилось терпеть. Бояться было не стыдно, прятаться за мужчиной — не стыдно. Издеваться до потери им сознания — тоже не стыдно. Сталкер не испытывал этого чувства, в отличие от Данте…       Иногда мужчина смотрел на себя в отражении. Смесь эмоций, которую он испытывал, невозможно было описать: от ненависти к Габриэлю до отвращения к самому себе.

*****

      Первый «приступ» сталкера случился ночью. Сначала неразборчивый шепот, потом громкий крик. Данте бы мог не обращать на это внимания, в конце концов, мужчине было не до этого, он старался подавить в себе желание выпить стакан химии, если бы Габриэль не взял на кухне нож и не пошёл на него.       Через пару мгновений, острое лезвие аккуратно впилось в кожу на груди, разрезая плоть. Сталкер делал всë специально медленно, наслаждаясь криками Данте. Он взглянул в глаза мужчины, и развязал руки, прижав того к полу. После, начал поочерёдно ломать каждый пальчик, находясь в экстазе от хруста костей и душераздирающего крика. Данте пытался выбраться, просил прекратить это всё, но, поняв, что это бесполезно, замолчал.       Все десять пальцев, каждую фалангу, в некоторых местах по несколько раз.       Мужчина слышал хруст собственных костей, слышал этот идиотский смех. И от этого смеха шли мурашки. Габриэль ломал пальцы, а после нежно целовал их и опять смеялся… Он сошёл с ума, окончательно слетел с катушек. Остался последний — мизинец. Сталкер легонько провëл по нему лезвием ножа, следя, как вытекают скупые капли крови, и с наслаждением свернул его в сторону.       Неестественно выгнутые пальцы посинели и опухли. Габриэль посмотрел на них и улыбнулся, он был явно доволен собой.       Данте молился о том, чтобы поскорее потерять сознание и перестать чувствовать боль, но сталкер не давал ему отключиться. Собравшись с силами, мужчина спросил охрипшим от криков голосом: — За что?!       Габриэль немного подумал. — За звонок. Это наказание. Ты же заслужил это? — последняя фраза была больше вопросом, нежели утверждением. Будто сталкер спрашивал у самого себя, не слишком ли это было жестоко. — Да, ты заслужил это.       Он встал с обмякшего тела, даря надежду, что все закончилось…       Габриэль вонзил нож в бочину и начал крутить. Данте взорвался: — Я больше не буду! Прекрати! Прости меня, пожалуйста! — кричал мужчина, но сталкер не останавливался. — А больше и не надо… — Габриэль продолжал вгонять нож все глубже.       Когда ему надоело, он начал выводить непонятные узоры, а после, вдоволь наигравшись, вылил на его спину бутылку водки.       Данте рыдал, просил остановиться, умолял дать ему отключиться. Сопли, слюни, слезы и кровь смешались в единое месиво.       Габриэль не обращал на него никакого внимания, лишь залил в себя остатки спирта.       Сталкер посмотрел на мужчину и, присев на корточки, начал с силой давить на каждую новую рану, вызывая новую волну хриплого крика. — Хорошенько запомни эту боль, и в следующий раз, когда захочешь взять что-либо в свои руки, вспомни, к чему это может привести, — после этих слов он наконец-то потерял сознание…

*****

      Данте не знал, в какой момент стал мазохистом. Каждый шрам, каждый синяк, каждый кровоподтëк приносили новое, непонятное для него удовольствие. Мужчина пытался объяснить этот феномен, но всë сводилось к тому, что только боль могла заставить его чувствовать себя живым. Только боль напоминает ему, что он всë ещё человек.       За несколько месяцев Габриэль окончательно сломал его, как физически, так и морально. Ближе к середине ноября приступы прошли сами собой. За несчастные два месяца сталкер переломал ему всë, что можно было сломать. Пальцы на всех конечностях и сами конечности. И каждый раз, повод был один и тот же. Данте сделал что-то не так… Не зафиксированные в правильном положении кости неправильно срастались. Теперь болело всë и всегда. Держать в руках мелкие предметы всë ещё оставалось невыполнимой задачей.       Мужчина нередко задумывался над тем, почему его никто не ищет… Да, от него отказались родители. Но ведь у него были коллеги, возлюбленный, друзья, да, в конце концов, просто знакомые. Неужели никто не пытался с ним связаться? А может, все считают, что он мёртв, и давно похоронили его? От этой мысли Данте передернуло, и он крепко вцепился в край раковины.       Скоро декабрь. За те полгода, что он тут провел, мужчина научился подстраиваться под сталкера. Каждый раз запоминая и анализируя все свои ошибки, он научился их больше не совершать. Жить, нет, не жить, существовать, — стало гораздо легче.       Единственное, что требовал от него Габриэль — это беспрекословное подчинение.       Звучит просто, но на деле это было гораздо сложнее. Научиться подавлять в себе все желания. Научиться быть таким, каким от него требуют. Отказаться от всех жизненных принципов и сломать все шаблоны. Анализировать каждое своë движение…

Быть безвольой игрушкой в руках психопата — это великое искусство.

      Галоперидол и секс. Насилие. Боль. Кровь. Много крови… И дикий холод… Это всë стало привычным для Данте.       Сейчас зима. В квартире холодно. Батареи не греют, а лишь отбирают тепло. Тёплой одежды у них нет, только одна толстовка и лёгкая ветровка. Почему никто из «друзьяшек» сталкера не может принести им одежду, Габриэль тактично умалчивал. Горячая вода есть. Но не всегда…       Еды стало ещё меньше. От макарон и яичниц уже тошнило. Поэтому Данте пытался приготовить что-то более съедобное. Именно пытался, потому что, когда твои пальцы срослись непавильно и криво — многое даётся тебе слишком трудно. А сталкер сидел на кухне и наблюдал за ним.       Почти всë время они сидели в обнимку, согревая друг друга. Да, это глупо, но на что не пойдёшь ради выживания…       Продукты привозил Вару, это мужчина точно знал.       Габриэль немного успокоился, с тенями не разговаривал, ножами больше не резал, казалось, он находился в своего рода спячке. Чаще всего сталкер попросту дремал, облокотившись о кухонный стол. По неизвестной причине теплее всего было в кухне.       В самые холодные ночи они спали именно там, сдвинув стулья, накрывшись тонкой простыней и зажигая свечку. Словно маленький огонёк сможет их согреть. Электричество было, но толку от него оказалось мало. Целыми днями шёл снег, казалось, ещë чуть-чуть — и его станет настолько много, что он закроет окна на втором этаже.       Ориентироваться по времени стало труднее, ведь зимой солнце появляется лишь на короткий период. Поэтому, проснувшись в темноте, приходилось гадать, утро сейчас или же ночь.       Разговаривали они редко, но за это время Данте смог чуть лучше узнать Габриэля. Он знал про его детство и заболевание. Сталкер рассказывал всë нехотя, скрывая важные детали. Говорить что-либо о себе было бесполезно, Габриэль всегда отвечал «да, я знаю».       «У меня был отец. Жестокий человек, никого не щадил. Ни мелкого меня, ни мою мать. Вечно пьяный и с сигаретой в зубах. Он редко выходил из дома, предпочитал гонять меня. Однажды со злости чуть не зарезал его. Помню, как упрашивал кассира продать мне бутылку пива, как умолял, плакал… Рассказывал, что, если приду без неё, меня побьют. Ещё во всех подробностях описывал как это будет происходить, пхп. Знал ведь, что тётка мне поверит. Да и как не верить, если на мне живого места не было?       Мать была всë время на работе, а если не на работе, то со мной в психушке. Она хорошая женщина, жаль, слишком несчастная.» — всë, что удалось вытащить из Габриэля. Про родителей он больше не рассказывал. Да и в принципе предпочитал игнорировать все вопросы, касающиеся его самого, семьи или прошлого.       Так же умело он обходил в разговорах всё, что хоть как-то было связано с его страстью к мужчине.       Но зато охотно говорил про Вару и Зонта. Оказалось, это всë же не их настоящие имена. Они оба из детского дома, обоим клички заменили имя, поэтому представляются так. Вару старше Зонта на три года, он его дальний родственник. Прозвище «тряпка» появилось с детства, когда Зонт боялся идти на разного рода авантюры, придуманные Вару.       Слушая эти рассказы, Данте невольно вспоминал свое детство. Несмотря на свое восточное имя, он родился и вырос в русскоговорящей семье. Была у родителей придурь, мол, всë должно было быть как в восточных странах, поэтому всë всегда и было иначе, не так, как у всех. Трудно было в школе. Все ведь знают, какие дети жестокие и что они делают с теми, кто хоть как-то отличается от них. В институте вся эта восточная хрень, которую он знал с пеленок, наоборот, помогала. Преподавателей подкупали его природная харизма, привлекательная внешность, примерное поведение и отличное знание традиционных восточных обрядов и ритуалов. Когда отучился, пошёл разработчиком в одну крупную компанию. Мать была против, но сделать ничего уже не могла. А позже, после каминг-аута, совсем разочаровалась в сыне… Отец же полностью поддерживал свою жену, так что спустя время он тоде прекратил появляться в его жизни.       Годы проносились перед глазами, принося приятную ностальгию.       Первые школьные проделки, первая любовь, победы и поражения… Как жаль, что теперь ему недоступно испытывать эти мелкие радости жизни, ведь теперь он не человек, он бездушная кукла…       Стало даже немного обидно за себя. В тот злополучный вечер Данте даже представить не мог, что всë обернётся именно так, что миловидный паренёк окажется психом, который украдёт его и будет использовать как собственную игрушку.       Прижавшись к Габриэлю, чтобы согреться, мужчина провалился в поток своих мыслей, погружаясь туда настолько сильно, что перестал реагировать на сталкера. А Габриэль очень не любил, когда его игнорируют…       Получив не сильную, но достаточно громкую пощёчину, Данте удивлённо уставился на сталкера, что прожигал его злобным взглядом. Стало стрëмно. В прошлый раз он так смотрел на него, когда выворачивал Данте руку. Мужчина проморгался и аккуратно, в успокаивающей манере попросил Габриэля повторить то, что он только что сказал. — Я спросил у тебя, не задумывался ли ты, почему тебя не могут найти? — злорадно ухмыльнувшись, спросил он. ****** To be continued (possibly) (*´▽`*)