Почему мы не вместе.

      Я – Ван Ибо. Танцор, актер, певец, мотогонщик, айдол, короче, звезда! Нельзя сказать, что в недалеком прошлом мое имя было широко известно в Китае, но после дорамы «Неукротимый» обо мне заговорили. И не только в Китае. И не только обо мне. Конечно, еще и о Сяо Чжане. А точнее, о нас двоих, как о паре. Прошло уже три года после выхода фильма на экраны, а мне до сих пор задают нескромный вопрос: «Вы вместе?» Так вот сегодня я, наконец, решил ответить всем, кого это еще интересует: «Нет! Мы не вместе»       А вот почему, это - другой вопрос. И ответить на него однозначно намного труднее, но я попробую… Зачем? Наверное, потому, что сам долго болел этим вопросом и в поисках ответа рвал свою душу. Я сумел выжить в этом аду. Не сломался. Сегодня эти воспоминания уже не терзают болью сердце, и пришло время поставить точку. Прежде всего, для самого себя.       Знаете, я влюбился в него практически сразу. Словно с разбегу влетел в стену: бац и влип. Да, вот так просто! А в него нельзя не влюбиться. Он ТАКОЙ!!! Да, что я объясняю? Если вы хоть раз увидели этого парня, вы его не забудете. Он обаятельный, милый, умный, талантливый, веселый… Он божественно красивый!!! Когда Сяо Чжань появился на нашем шоу со своими ребятами из X-nine, меня словно волной накрыло. Он посмотрел в мою сторону, улыбнулся (хотелось бы думать, только мне) и я «поплыл». И, главное, с чего?! Будто до него я не видел красивых парней и девчонок. Видел! И, поверьте, немало! А тут… Это было так неожиданно, что я в какой-то момент, буквально, «выпал» из программы. Хань-гэ увидел, что со мной что-то не так, незаметно оказался рядом и тихонько шепнул: - Бо, проблемы?       Глазами показал ему, что все в порядке, собрался и как надо отработал программу. Хотя… честно сказать, это было сложно. Все, что я почувствовал в тот день, было настоящим шоком. Только не думайте, что я вот такой невинный мальчик, первый раз влюбился и все такое... Влюблялся и раньше. И девственником уже не был. Но, вот такое творилось со мной впервые. Я смотрел и буквально растворялся в нем. Все в нем мне казалось совершенством: и фигура, и лицо, и голос… А глаза?! Они затягивали, словно омуты. Я испугался этих чувств, постарался выбросить их из головы, забыть, но не смог. И, знаете, что я сделал потом? Ничего! Чувствовал себя, как ребенок, которого вывели на сцену прочитать стишок, а он его забыл. Вот только не подумайте, что я сидел перед фотографией Сяо Чжаня и страдал. Нет, но постоянно вспоминал о нем. Представляете, ты танцуешь, завтракаешь, едешь в машине, а перед глазами вдруг появляется его солнечная улыбка. Такая, что просто невозможно не улыбнуться в ответ…       А потом я увидел кастинг на дораму «Неукротимый», где главную роль должен был играть Сяо Чжань. И захотел непременно туда попасть, чтобы оказаться с ним рядом. Зачем? Да я и сам тогда не знал. Захотел! Очень-очень! Поставил на уши всех – своего менеджера, агентов, знакомых, но добился своего. Меня утвердили на роль Лань Чжаня. Я тогда был на седьмом небе от счастья. И черт с ним, что дорама была явно с гейской тематикой, не очень большим бюджетом и туманными перспективами, а актеры все сплошь молодежь зелёная и никому не известная, мне было хорошо от мысли, что, по крайней мере, несколько месяцев буду рядом с этим парнем.       В то время я не строил планы по завоеванию сердца Сяо Чжаня. Нет. Ничего такого. Когда друзья меня спрашивали, зачем я в это ввязался, я и сам ответить не мог. Словно было что-то такое, что подталкивало меня к нему. Просто знал: мне это нужно и точка! И вот она – первая встреча. Трусил тогда до чёртиков! Мне всегда было трудно с незнакомыми людьми. Думал, как себя с ним вести? Как общаться? А Сяо Чжань пришел, улыбнулся и, словно, мы с детства знакомы. Так легко мне было только с моими пацанами из UNIQ . Эти месяцы пролетели, словно один день. Когда в одном интервью меня спросили о том, как мне работалось с Сяо Чжанем, я ответил одним словом «Шикарно». Как партнер, он был безупречен. Он очень тонко чувствовал все нюансы сценария, глубоко анализировал каждую сцену. Именно рядом с ним я понял, что такое работать над ролью. Ну, что я вам объясняю? Профессионал! Кроме того, он очень внимательно и тактично относился к коллегам. Не то что я! Чжань-гэ всегда готов был помочь порепетировать, заменить, чем-то поделиться, что-то подсказать. Каст его дружно любил, стафф уважал. Вот только со мной он позволял себе всё, что угодно: повозиться, подраться, побегать, пошутить, просто поболтать. Воспринимал меня, как младшего брата, своего ди-ди.       Хотя, иногда, я ловил на себе его, далеко не братский взгляд, от которого становилось жарко. Я очень долго пытался убедить себя, что всё это мне показалось.       Но в сцене, когда мы выбрались из источника, и он плюхнулся на меня, его типично потряхивало. И не от холода. Я знаю это дрожь. Я ведь парень. Ну, вот и с чего он так отреагировал на нашу близость? А потом! Сколько раз я видел его неприкрытый флирт, всегда «на грани». Улыбался ему, как последний идиот, млея в душе от счастья. Сколько раз замирал от его случайного прикосновения и благодарил предков за то, что придумали ханьфу, одежду, которая отлично скрывает все проблемы ниже пояса.       В этот вечер мы выпили. Юй Бинь затащил нас всех в ресторанчик по какому-то поводу, а может и без повода (он еще тот затейник!). Там была приличная еда и выпивка. Вроде и выпили мы немного, но это после целого съёмочного дня. Ну и развезло нас. Мы с Сяо Чжанем жили в соседних номерах и когда возвращались в гостиницу, вися друг на друге, вместе завалились в мой номер. Только, когда плюхнулись на одну кровать, поняли что что-то не так. Сяо Чжань приподнялся на локтях, огляделся плавающим взглядом по сторонам, и вдруг повернулся ко мне, нагнулся и неловко ткнулся в мои губы. Это было так неожиданно и так ожидаемо. Боги! Чжань-гэ! Я замер: вдруг почудилось? А он, словно почувствовав мои сомнения, вдруг впился в мои губы таким страстным поцелуем, что мы оба буквально задохнулись. Всё вокруг поплыло, то ли от выпитого вина, то ли от нахлынувшего желания. И мы оба, словно куда-то провалились... Пришли в себя уже утром в одной постели, одетые, даже кроссовок не сняли. Дрыхли без задних ног, в обнимку.       Судя по всему, между нами ничего не случилось, но краска залила лица. Ну и, конечно, чтобы скрыть смущение, стали хихикать над ситуацией. Но Сяо Чжань как-то очень вопросительно поглядывал на меня весь день, словно что-то хотел спросить, но боялся ответа. Он, наверное, думал, что я как Лань Чжань после выпивки ничего не помню. А я помнил! Его горячие сладкие губы, помнил, мать его!       Неделю мы держались друг от друга на приличном расстоянии. Помогло и то, что мне пришлось пару раз выезжать на фотосессии. А потом… Это было после съемки сцены в пещере. Мы там здорово продрогли. Не помогли ни тёплые куртки, ни байцзю, которой нас напоили сразу же, как только вытащили из воды. Режиссёр, глядя, как мы трясемся и стучим зубами, разрешил идти отдыхать. Нас отвезли в гостиницу.       Едва добравшись до своего номера, я разделся и нырнул под горячий душ. Тугие струи ласкали тело, смывая остатки холода, внутреннего напряжения и усталости. Но, не успел я в полной мере насладиться этим состоянием, как в номер постучали. Подумалось: «К черту! Меня нет!» Однако стучать продолжали и весьма настойчиво. Пришлось вылезать. Выругался от души, кое-как обернул полотенце вокруг бёдер и босиком прошлепал к дверям. Даже вытереться, как следует, не успел. - Ван Ибо, можно к тебе? У меня душ не работает… На пороге с полотенцем в руках стоял Сяо Чжань и улыбался.       Я отступил на шаг, пропуская его в комнату, поправил полотенце и поднял на него глаза. Боги, как изменился его взгляд за секунды! Улыбка еще блуждала на его губах, но взгляд! Глаза потемнели, судорожно дернулась щека. Я даже испугался: - Чжань-гэ, ты в порядке? Он не ответил, продолжая в упор разглядывать меня. - Чжань-гэ! – я шагнул ему навстречу. И вот зря я это сделал! Он вдруг обнял меня. Горячие ладони скользнули по моей мокрой спине. Глаза оказались так близко, что я просто утонул в них. Последнее, что я почувствовал, погружаясь в эту пучину, как его губы коснулись моих. Мы целовались так страстно, что не хватало дыхания. Его руки ласкали плечи, спину, скользнули ниже… Я с наслаждением запустил ладони под его футболку. Не разрывая поцелуя, он толкнулся мне навстречу. И тут за дверью что-то грохнуло. Сяо Чжань, как ошпаренный, отскочил от меня, посмотрел вокруг сумасшедшим взглядом, словно вдруг очнулся, и выбежал за дверь. На полу осталось брошенное им полотенце…       Губы горели, тело ещё помнило его прикосновение. Это был уже не случайный пьяный поцелуй, и надо было объясняться. А надо ли? На другой день оба не знали, куда глаза прятать. А в перерыве Сяо Чжань утащил меня подальше от всех и тихо сказал: - Бо, то, что было вчера … это неправильно. Я молчал. - Мы же с тобой парни и притом – натуралы. Так? Я молчал. - Это просто наши роли виноваты! Слишком глубоко мы прониклись чувствами своих персонажей. Я молчал. - Бо, ну ты со мной согласен?       Нет! Я не был согласен с ним категорически. Это были только мои чувства, а не Лань Чжаня, но сказать об этом Сяо Чжаню я тогда не смог. Пробубнил что-то типа: «Да ладно… проехали» и все. Его это устроило и опять всё пошло по-старому. По крайней мере внешне. Мы дурачились, шутили, сражались… Не знаю, как он, а я внутри был напряжён как струна: любое случайное прикосновение, неосторожный взгляд с его стороны вызывали желание в душе и тяжёлый жар внизу живота.       Чёрт! Я не был геем. Да, по молодости дурачились с парнями из моей группы, но ведь просто дурачились! Секса с мужчиной у меня ещё не было. Хотя я и представлял, как это могло быть, и не отрицал его. В этом плане я толерантен. Мне важен человек, а не его пол.       Чем ближе был конец съёмок, тем напряженнее становился Чжань-гэ. Он часто взрывался от безобидных шуток, нервничал, был грубым и категоричным. Ребята из каста между собой говорили, что он просто устал, но мне думалось, что он боролся. Боролся с собой.       В середине августа мы снимали финальные сцены и доснимали некоторые другие эпизоды. Работали как проклятые, чтобы уложиться в график. А после съемок с трудом доползали до кроватей в гостинице и отрубались. В этот вечер я особенно устал, но ввалившись в свой номер, обнаружил, что в моём рюкзаке остался телефон Сяо Чжаня. Проклиная необходимость куда-то идти, пусть даже и в соседний номер, всё же понёс телефон. Постучал. Никто не ответил. Дверь оказалась не заперта. Я вошёл и увидел, что Чжань-гэ в душе. Позвал его, но из-за шума воды он меня не услышал. А вот я его слышал и видел великолепно. Он дрочил. Резко, сильно, со стонами, среди которых я услышал своё имя: «Ибо! Ван Ибо! Я больше так не могу! И за что мне всё это?!» Я замер, неслышно отступил к дверям и, только оказавшись в своём номере, сообразил, что не оставил телефон. «Да, чёрт! Будет нужен, сам придёт». А ещё мелькнула мстительная мыслишка: «Мучается? Пусть! Не одному мне руки до мозолей стирать».       Он пришёл уже поздно вечером, когда я собрался спать. Спокойный, как всегда улыбчивый. Спросил телефон. Я кивнул на стол. - Поленился принести? - Я приносил. - Когда? - брови красиво изогнулись в вопросе. - Ты был занят. Краска мгновенно прилила к бледному лицу. И, хотя в номере горел только ночник, я это прекрасно увидел. - Значит, ты всё видел? Я не стал молчать, как всегда, или врать: - Да. И слышал. Сяо Чжань тяжело опустился в кресло у стола. Сжал пальцами подлокотники. Он молчал, глядел в упор исподлобья. Я замер, покусывая губы, но взгляда не отводил. Он не выдержал первым: - Ну, и как нам теперь со всем этим жить? Я пожал плечами. Внешне был невозмутим, но в душе бушевала буря. Бесцветным голосом произнес: - Чжань-гэ, я давно с этим живу. Уже целых 3 месяца. Это ты не живёшь, а борешься, пытаешься себя переломить или что-то себе доказать. Так что, это - твоя проблема, тебе ее и решать. - Вот как? - задумчиво произнёс он, - И тебе всё равно как я её решу? - Нет… Но я не хочу на тебя давить. Любовь (это слово случайно вырвалось у меня) хрупка, а особенно, если она… не такая, как у всех. Я судорожно сглотнул и решил идти до конца: - Ты мне давно нравишься, но для тебя, такие чувства к мужчинам под запретом. Я знаю… Он смотрел на меня тяжёлым, буквально пронзающим насквозь, взглядом. - Бо, ты мне тоже нравишься. Даже очень, но так не должно быть! И я с этим справлюсь.       Сказал, как отрезал! Быстро поднялся и почти выбежал из номера. А у меня, как только за ним закрылась дверь, из глаз хлынули слёзы. Я редко плачу. А тут, словно плотину прорвало, сплошным потоком… Я пошёл в душ, открыл кран, поднял голову и так стоял, пока поток слёз не иссяк. Через несколько дней съёмки были завершены и мы разъехались.       Боги всемогущие! Как плохо мне было без него первое время, без его глаз, улыбки, голоса, без нашей повседневной возни. А потом я, как благословение Небес, ждал совместные съемки. И неважно, что это было: репетиция, фотосессия, концерт или шоу. Всё равно, лишь бы увидеться с ним. В такие дни я был счастлив. Ведь мы практически не общались, кроме этих моментов.       После съёмок гала-концерта посвящённого «Неукротимому», организаторы устроили небольшой фуршет. Обычно Сяо Чжань избегал таких мероприятий, а тут остался. Мы так классно пообщались, что мне до физической боли не хотелось его отпускать в этот вечер. Когда фуршет заканчивался, я предложил поехать ко мне. - Поехали! Посмотришь, как я живу. Он склонив голову к плечу и спросил игриво: - А «Улыбка императора» будет? - Непременно. - Тогда поехали.       Ко мне добрались уже ближе к полуночи. Всю дорогу я нервничал, потому что до последнего боялся, что он передумает и откажется. Я ничего не планировал, просто хотел быть с ним. Просто. Хотел.       Сяо Чжань вошёл, окинул взглядом гостиную. С интересом посмотрел на огромное во всю стену зеркало в комнате. Я поймал его взгляд: - Иногда вдруг какие-то движения приходят в голову. Нужно видеть себя со стороны. - Мне нравится, - улыбнулся Сяо Чжань. И подмигнул себе в зеркале. Я достал из бара бутылку хорошего красного вина, пару бокалов, поставил на стол, а сам сел на диван. Чжань-гэ подсел рядом. Я налил вино. Он взял свой бокал задумчиво посмотрел сквозь рубиновую жидкость в зеркало. - Попробуй, тебе понравится! Конечно, не «Улыбка императора», но уж точно не хуже. - Я доверяю твоему вкусу, - ответил Чжань-гэ. Однако вино пить не стал, а поставил свой бокал. И вдруг потянулся ко мне. - Бо, тебе говорили, что ты красивый?       Он нежно коснулся подушечками пальцев моей щеки. От этих волнующих прикосновений и ласковых слов я начал таять. Мне было совсем не важно, что он говорит. Только голос, только губы, только руки. Эта ночь стала для нас откровением. Всё было впервые, но это была сказка. Волшебная сказка для двоих. Не буду расписывать всех деталей. Это ни к чему. Но было всё. А главное, было ощущение полёта. Словно вдруг у нас выросли крылья, и мы летали всю ночь…       Когда утром я открыл глаза, он уже ушел. На прикроватной тумбочке лежала записка. «Бо-ди! Ты так сладко спал, что я не захотел тебя будить. Эта ночь была лучшей в моей жизни. Ты - классный! Ты – чудо! Ты – волшебник!»       От этого клочка бумаги я будто воспарил над землей. Хотелось петь, танцевать, улыбаться всему миру. Теперь, я в этом был уверен, мы не расстанемся. Целый день ходил, словно пьяный от счастья и ждал вечера, ждал ночи. От одних этих мыслей возбуждение захлестывало меня. Мы ни о чем не договаривались, но я был уверен, что он придет. После того, что было, он не мог не прийти. Вечером пораньше удрал с репетиции, чтобы успеть привести себя в порядок, накупил всякой вкусной еды и даже букет алых роз. Накрыл стол и стал ждать.       Время шло, a его не было. Я забеспокоился. Что-то случилось? Позвонил. Недоступен. Заглянул в Вэйбо, но он там сегодня не появлялся. Позвонил его менеджеру, тот сказал что, Сяо Чжань сегодня выходной. Я прождал его весь вечер, не находя себе места. И только уже за полночь телефон пиликнул сообщением. От него. «Бо! Ди-ди… Прости! Я знаю, что ты ждал меня. И, поверь, я до последнего не знал, как правильно поступить, но сейчас принял решение. Прости ещё раз, что за нас двоих. Нам нельзя быть вместе. Иначе, это крах всей жизни. Ни ты, ни я не мыслим себя без своей работы, а если о наших отношениях узнают, о карьере придётся забыть. А наши родные? Для них это будет позором. Сам знаешь, как у нас в стране относятся к таким как мы. И никому нет дела, что это не сиюминутная похоть, а настоящие чувства. Да, мы нравимся друг другу. Но у наших отношений нет будущего. Ты же понимаешь, мы не сможем стать полноценной семьей, иметь детей. Я думаю, что когда ты остынешь и всё осмыслишь, то согласишься со мной. Ещё раз прости за то, что вчера не сдержался. Мне, правда очень жаль, что дал тебе ложную надежду… Не держи на меня зла. Ты - лучшее, что было в моей жизни! Прощай».       Телефон выпал из ослабевших разом рук. Было ощущение, что прямо в грудь вонзилось ледяное копьё. Боль и холод – вот, что я сейчас ощущал… А потом пришла ярость! Я посмотрела на цветы, что отражались в зеркале, на себя. Вдруг, схватив вазу, швырнул её зеркальное отражение. Со звоном вдребезги разбилось не только зеркало, но и весь МОЙ МИР! Волны ярости захлестывали меня. Я перевернул стол, расшвырял стулья, снёс одним движением все модели из лего, что стояли на нижних полках (до верхних я просто не дотянулся). Следом за вазой в стену полетели фужеры, бутылка с вином. Вино алым пятном расплылось по белой стене, как кровавая рана. Рана... Вся моя душа была одна сплошная рана. Я выбежал из комнаты набросив куртку, схватил шлем и ключи от байка. Сейчас мне нужна была скорость!       Когда выскочил на лестничную площадку, из квартиры напротив выглянула испуганная соседка. - Господин Ван, с вами всё в порядке? - Да, госпожа Чэн. У меня просто зеркало разбилось. - У вас кровь, надо обработать рану. Она показала на щеку. Только сейчас я почувствовал боль. Наверное, порезался осколком. - Спасибо, госпожа Чэн, обязательно обработаю, в гараже если аптечка.       Я гнал по ночному Пекину на предельной скорости, и мне было наплевать на всё. Даже на то, что любое неверное движение, и я расшибусь насмерть. Наверное, тогда я и хотел умереть. Куда ехал, понятия не имел. Мне повезло: я не разбился, никого не сбил и даже не попался полицейским. Штраф за превышение скорости, правда, через неделю получил. Когда небо посветлело, и забрезжил рассвет, остановился, с трудом соображая, куда меня занесло. Слава богам, недалеко: оказывается, всю ночь гонял по кольцевой. Я остановился у маленькой речки, умылся, посидел и поехал обратно в город. Надо было жить дальше. Я не буду сейчас расписывать, как долго приходил в себя после случившегося, как изнурял себя работой, а в свободное время напивался до потери сознания, чтобы только не вспоминать о случившемся.       Чтобы хоть как-то забыться, продал эту квартиру и купил новую, совсем в другом районе. Я сделал всё, чтобы больше не пересекаться с Сяо Чжанем. Сейчас я скажу - я смог. Смог выстоять и не сломаться. Слова «мы не вместе» уже не отдаются болью в сердце. В наших отношениях поставлена точка. Я живу… Пока без любви.        А Сяо Чжань? Он сделал свой выбор между любовью и карьерой, выбрав последнюю. Я не судья ему… Он много снимается, очень востребован в шоу-бизнесе, наверное, счастлив. Хотелось бы в это верить. Я не виню его за это решение. Наверное, это правильно. Но почему же до сих пор, когда я слышу его имя, сердце сбивается с ритма?       Всё, что я хотел бы сейчас, отмотать время назад и просто пойти своей дорогой в тот день, когда на кастинге «Неукротимого» в первый раз мне сказали: «Нет».       Единственное, что я долго не мог сделать, вернуться в свою квартиру, туда, где всего одну ночь был самым счастливым человеком на Земле. В то утро я поехал к Ван Ханю, все ему рассказал и попросился пожить, пока не подыщу новое жилье. Он все понял. Вещи, на первое время, привёз менеджер, и только через месяц, когда квартира уже была выставлена на продажу, я переступил порог своего бывшего дома. Квартира была приведена в порядок, но это был труп, который прихорошили перед похоронами. Она была чистой (даже пятна от вина на стене не было видно) но, абсолютно мёртвой, и я без сожаления уехал оттуда, оставив все в прошлом и закрыв эту страницу своей жизни.