Наименьшее зло

      Невилл пытался взять себя в руки, но это ему не удавалось. Не хотелось ничего, поэтому он отказался идти с бабушкой в больницу, он не хотел вспоминать. Не хотел видеть родителей и вспоминать, какой была Луна, когда… Сердце рвалось на части от понимания собственной беспомощности, почему-то бабушка этого совершенно не видела, живя в каком-то своем мире, недоступном мальчику.       — Нет, ты пойдешь, я сказала! — вышла из себя Августа Лонгботтом.       — А то что? Под Империо поведешь? — с брезгливостью глядя на женщину, спросил мальчик. — Давай, напомнить, как накладывать?       Такого Невилла Августа не знала. Она не смогла его заставить сделать то, что считала нужным, мальчик просто игнорировал ее или отбривал очень злыми фразами, из которых следовало, что никакого доверия к ней ее внук почему-то больше не испытывает. Сообщив ему, что он лишен сладкого, мадам Лонгботтом отправилась в больницу. А грустно улыбавшийся Невилл думал о том, какая бабушка все-таки… Живущая в каком-то другом мире, где Невилл — маленький мальчик, а не прошедший через смерть юноша. Испытавший на себе и Круциатус, и… бывавший не раз в бою. Только кому есть до этого дело? Перед глазами снова вставали все те, кто шел с ним рядом к победе и не дошел. Один за одним вставали лица, и казалось, что каждое из них смотрит с немым вопросом: «Почему ты жив, а мы нет? Почему?»       В небольшой комнате поместья Лонгботтом выл от страшной душевной боли двенадцатилетний пацан, не в силах справиться со своей памятью и с самим собой, он даже не плакал, а выл, громко, никого не страшась и не стесняясь, ведь до него никому не было дела. Взрослые люди вновь показали себя во всей красе, проигнорировав то, о чем им кричали во все горло. Как тогда в мае… «В школе вам ничего не угрожает», «это всего лишь грязнокровки», «не придумывай себе проблем»… И падающие на холодные камни тела… Одно за другим…       Тела тех, кто вчера еще улыбался, шутил, мечтал жить и любить. Отчаянный крик Кэти, потерявшей, казалось, саму душу. Рык идущего на смерть Драко. Визжащая Парвати и воющий Уизли… Они дрались, стараясь защитить… Что они защищали? За что они умирали? После смерти Дамблдора было понятно, за что они дерутся — быть овцами на закланье уже никто не хотел, Перкс свидетель.       Скоро в школу, скоро он увидит всех тех, которых не станет, кого через два года, кого через четыре. Как смотреть им в глаза? Как?!

***

      — И что предлагается лепить? — поинтересовался Лис. — Ранцевый огнемет?       — В условиях вагона это крематорий для всех, — хмыкнул Змей. — Надо что-то простое и непритязательное, типа дихлофоса и зажигалки… Тьфу, привязался же этот дихлофос…       — Это бывает, тем более, что идея хорошая, — ухмыльнулся товарищ лейтенант, исключительно положительно относившийся к любой идее уменьшения поголовья тех, кто угрожает девочкам. — Давай так, делаем и то, и другое…       — И МОНки, — кивнул старший лейтенант, искренне любивший все взрывающееся. — Затариваемся тут, а потом домой двинем.       — Домой — это правильно, — согласился Лис.       Дома оказался радостный Артур Уизли, совершивший, на взгляд старлея Сидорова, стратегическую ошибку. Просто огромную ошибку, учитывая состояние его же младшей дочери. Ну и учитывая отношение Лиса к сестре… Поэтому, когда Артур открыл рот, даже Молли поняла, что сейчас будут жертвы.       — Я выиграл в лотерее! — обрадованно выкрикнул Артур. — Поэтому мы все едем в Египет!       — В Египет, значит? — поинтересовался Лис, осторожно отставляя сумку с купленным в сторону и засучивая рукава.       — Да! В Египет! Вы рады? — по мнению Змея, отец семейства был недалеким человеком, желающим проблем. И проблемы не заставили себя ждать.       — В Египет, значит, — Лис скользнул вперед, нанося первый удар, от которого мистер Уизли, не ожидавший, что его будут бить, согнулся. — У тебя дочь едва дышит и всего боится, а тебя в Египет понесло? Н-н-на! — откуда в этом мальчишке взялась такая сила, Артур подумать не успел — ему в лицо ткнулось что-то твердое и что-то хрустнуло.       — Ронни, сынок, не убивай папу, пожалуйста, — меланхолично попросила Молли, с интересом наблюдая за тем, как мужу «прилетает» от младшего сына. Попытавшихся сунуться близнецов, двумя точными ударами отправил на пол Змей:       — Двое дерутся, третий не лезет. И четвертый не лезет, понятно? — поинтересовался Саша. — Не вижу понимания. Вам понятно или еще раз стукнуть?       — Понятно! Нам все понятно! — хором закричали стоявшие на четвереньках Фред и Джордж, которых Змей очень не любил за их «опыты» над детьми. Память сохранила многое, да и Лис рассказал… В общем, близнецам не повезло — Поттер не Дамблдор, два раза не повторяет.       Все понял и Артур Уизли, поэтому, когда притомившийся Лис поинтересовался, куда папочка хочет спустить премию, тот ответил правильно: «Куда ты скажешь». А Витя хотел отвести сестренку в Мунго, чтобы ее там хотя бы обследовали, может, и помочь чем смогут. Молли Уизли, что интересно, за Артура не вступалась и сирену не включала. Это тоже что-то значило.       Змей и Лис удалились в гараж, где среди натасканных Артуром штепселей находились и очень нужные вещи. Поэтому товарищи офицеры сели мастерить оружие, а Молли, тяжело вздохнув, отправилась помогать Артуру костеростом и бадьяном. Артур же был в шоке, он никак не мог понять, за что получил, причем в основном по верхнему отростку, поэтому миссис Уизли пришлось ему объяснить:       — Артур, у нас тяжело пострадала Джинни, это для тебя что-то значит? Почему ты вместо того, чтобы отвести доченьку в Мунго, намерился отправиться в Египет?       Ответа Артура история не сохранила, зато в Мунго он был доставлен с диагнозом: «сотрясение черепа». Когда дежурный целитель выслушал Молли, он пожал плечами и подтвердил диагноз именно в такой форме, с улыбкой поинтересовавшись, не сильно ли ушиблась об Артура сковородка.

***

      Весть об аресте Амбридж и предотвращении побега Блэка доставила сова. Катя с большим интересом прочитала статью, в которой пелись дифирамбы ДМП и Министру, хмыкнула, передавая газету Вике, после чего вернулась к Джинни. Рыжая девочка играла с кубиками, заставляя Катю переживать из-за слишком сильного отката по возрасту.       — Джинни, а что случилось в школе, кто тебя так напугал? — осторожно поинтересовалась товарищ капитан, но рыжая девочка лишь заплакала.       — Реакции у нее специфические, — проговорила Вика, читая газету. — А меня, похоже, не убьют.       — Ну, или режиссер что-то другое придумает, — пожала плечами Катя. — Слишком упорно тебя пытаются…       — Вот и мне странно, — Виктория Викторовна сладко потянулась. — Слишком это как-то… Есть тысяча способов зачистить, почему именно так?       — Это мы так просто не выясним, — вздохнула товарищ капитан. — Как бы ребенка разговорить?       — Это был Том, — вдруг сообщила им Джинни. — Он был у меня в голове и показывал картинки… Такие… С голыми мальчиками и девочками… И показывал, что со мной сделает…       — И психика поплыла, как на насилие, — кивнула Вика. — Ребенок же, вот и не выдержала. Хотя от шестнадцатилетнего пацана я таких знаний не ожидала, учитывая эпоху, в которую он жил.       — Это мог быть и не он, — заметила Катя, обнимая Джинни. Рыженькой очень нравилось, когда ее обнимают и гладят. Да им всем нравилось, потому что они были еще детьми.       — Хорошо, что бега за Блэком не будет, — облегченно выдохнула товарищ старший лейтенант. — Как там наши мальчики, интересно…       — Или мастерят чего-нибудь, или бьют кого-нибудь, — задумчиво произнесла Екатерина Александровна, поглаживая Джинни и Вику попеременно, на что обе реагировали примерно одинаково. — Как там твоя спина?       — Уже не болит совсем, показать? — спросила Вика, после сегодняшнего утра уже совсем забывшая о боли. Правда, о том, что с ней сделали, она помнила очень хорошо.       — Как вы тут, девочки? — улыбнулся вошедший в комнату Ксено, которого никто не боялся, даже Джинни.       — Мы хорошо, — радостно улыбнулась Катя папе. — Спасибо за дементоров и Блэка.       — Догадалась, да? — хмыкнул мистер Лавгуд. — У Грейнджеров стоял чернейший артефакт, поэтому Грейнджеры отправлены на лечение, на материке им помогут.       — Я их боюсь, — призналась товарищ старший лейтенант. — Не прогоняйте меня, пожалуйста.       — Я от дочерей не отказываюсь, — Ксено обнял девочку, счастливо пискнувшую от этого.       — Кать, почему я так реагирую, как маленькая? — спросила Вика, когда папа вышел.       — Ты в той жизни этого не знала, вот поэтому, — грустно улыбнулась Катя. — Так, где эти охламоны летучемышиные?