Часть 1
27 марта 2022 г., 21:57
— В последнее время развлекаемся только благодаря каким-то лохам, — с силой пнув избитого неудачника, ворчал Кейске, обращаясь к своему другу.
— Ты слишком многого хочешь от них, Баджи-са-ан, — скучающе тянет Чифую, даже не напрягаясь.
Он был уверен, что его друг самый отбитый альфа справится и без него, потому стоял в сторонке, когда заметил, что очередная кучка желающих потягаться с ними за власть в школе, поджидала за углом.
— Капитан первого отряда токийской свастики, Кейске Баджи, — самоуверенно бросил избитым парням брюнет, — а это мой друг, запомните. — Пояснил он напоследок, будто предупреждая, что с ними лучше не связываться и вытирая тыльной стороной руки чужую кровь со своего лица, а после направляясь с Чифую в сторону дома.
— Сразу домой? — уточняет Чифую, указывая на забегаловку куда они практически каждый день заходили после школы.
— Голова раскалывается, — хмуро собирая тёмные брови у переносицы, пояснил Кейске.
— У тебя это уже привычка такая? Болеть в одно и то же время. Прямо цикл какой-то, — шутя подмечает Чифую, но с жалостью смотрит на своего капитана, которому не весело и Мацуно знает, Кейске действительно не по себе.
Баджи слишком часто говорил об интенсивных головных болях и без них он, собственно, уже не помнит себя. Особенно обострился этот симптом, связанный с неполадками со здоровьем в последние полгода, когда юному альфе стукнуло 17.
Со слов Кейске, он уже проходил полное обследование и врачи не найдя серьезной причины со здоровьем, списывали на стрессы и сложности с учебой, ведь тот уже однажды оставался на второй год, потому теперь старался в два раза больше.
— Ага, цикл, — соглашается Кейске, касаясь пальцами переносицы и немного поморщившись.
— Вот же тупые выпендрёжники, — словно снова вспомнив их тупые рожи, ворчит про себя Баджи.
— На нас двоих столько припёрлось, — задумчивым тоном подмечает Чифую, — боятся значит. Тебе, кстати, помочь с чем? — уточняет Чифую и Кейске смотрит на него вопросительно.
— С конспектами помочь, имею ввиду. Ты же не придешь завтра? — словно уже зная ответ, уточняет Мацуно.
— Нет, наверное, буду шароёбиться у мамы в больнице, пытаясь выбить справку.
— Ты не меняешься, — с досадой в голосе, упрекает Чифую.
— Замолкни, педр, — ворчит Баджи. — Я не симулянт. И вообще какого хера ты идёшь со мной? — Кейске пихает блондина в плечо, увеличивая расстояние между ними.
— Что за тупой вопрос, у меня дом в той же стороне, — проговаривает Чифую, возвращаясь на прежнее место и закидывая руку на плечо Кейске, так, как тот любил делать ему последние несколько лет.
С тех пор, как Чифую было 13, а Кейске 14, они оба сильно изменились у Баджи, например, значительно отросли волосы и выглядели такими притягательными для Чифую, что он решил, что это какой-то фетиш, поэтому мог нюхать их пока его друг не спалит и не даст за это по довольному лицу или глухо шлепнет по затылку, словно там муха.
Его волосы всегда пахли по-особенному притягательно, поэтому он не раз спрашивал, что за шампунь такой и что он хочет себе такой же, но Кейске всегда посылал его открытым текстом.
Сейчас же Чифую уступал ему в росте уже не на пол головы, а на каких то пару сантиметров и это приятно радовало, и повышало собственную самооценку. Теперь они оба сильные и мужественные альфы, перед которыми любая омега идёт менять белье. Естественно, так было только в фантазиях Чифую, поскольку в их школе омег, как таковых, было раз-два и обчёлся.
Едва Кейске понял, что его шевелюру снова «занюхнули», бросил на Чифую презрительный взгляд.
— Ты извращенец или вроде того. Может пососешь ещё?
Чифую резко изменился в лице, но решил поддержать вполне уместные для них шуточки:
— Доставай.
— Что ты сказал? — у Кейске даже глаз дёрнулся, а после они заметно округлились, — я, блять, про волосы говорю.
— А, ну могу и волосы, чего злиться так? — убирая руки и складывая их на груди, упрекнул Чифую. — Я же пошутил просто.
Баджи хотел проигнорировать его реплику, но вместо этого выдал:
— Забей, просто нет настроения. И про конспекты, перепиши если не сложно. С меня всё, что захочешь.
— Замётано.
Настроения и правда не было и именно поэтому Кейске не отвечал своими обычными остротами и колкостями, а просто шёл домой, словно угашенный.
— Точно всё в порядке? — бросил напоследок Чифую, смотря на Баджи, который будто бы увядал на глазах.
— Да, не переживай, сейчас закинусь таблетками и пройдет, — уверял его Кейске и с болезненной улыбкой скрылся за дверью.
Стоило только ему зайти в дом, как безвольно ноги подкосились и он, словно охваченный жаром, видел уже круги перед глазами.
Острый запах прикасающегося недавно Чифую, комом стоял поперек горла, заставляя глаза закатываться от какого-то умопомрачительного блаженства. Ещё немного и он готов полезть в штаны, но это — последнее дело, которым тот хотел бы заниматься.
Температура и правда поднялась, он ощущал это по тому как болезненно и тяжело открывались глаза, а воздух, выдыхаемый им, был словно раскаленный.
Собравшись с силами, он дополз до своей комнаты и нащупав в личной аптечке нужное, закинул сразу пару таблеток, забираясь под одеяло прямо в одежде. Обувь он всё же оставил у входа, а остальное сейчас не сильно мешало и он погрузился в сон.
(омегу, конечно же) и что они делали кое-что (…).
И Баджи, поздравив друга с потерей его целомудрия, ободряюще похлопал по спине, в тот момент, как у самого мурашки волнами расходились, от чувства его кожи, пусть и через одежду, на кончиках своих пальцев. Ещё немного и он бы испытал покалывание в них, поэтому сдерживая себя, забрал руку, потерев её о школьные штаны.
— Ты после меня руку вытер? — скорчил недовольное лицо Чифую.
— А что не так? — невозмутимо вопрошал Кейске.
— Ах ты грёбаный ботан, — подтягивая того за воротник, возмущался Чифую.
— Златовласка, — подшутил Кейске, указав на самое ценное для Чифую, на его, по его мнению, идеальную внешность, и насмехаться над его идеально-осветлёнными волосами в прекрасно-уложенной пикси, никому не позволено. Поэтому он давит сильнее и Кейске падает со стула, зацепив Чифую с собой.
«Хренак» — именно с таким звуком два тела грохнулись на пол, одно на другое. А после Баджи ещё полдня с ним не разговаривал,
«явно сдерживаясь, чтобы не ударить», — так думал Чифую;
«явно сдерживаясь, чтобы не поцеловать», — так думал Баджи.
И возвращаясь к настоящему, они двое, столько пережившие вместе по какой-то причине, ещё не всё знали друг о друге.
Баджи, — что друг с ума сходит, не понимая себя самого и того чувства, что его тянет к такому же альфе.
А Чифую, — что друг его не альфа вовсе.
Всё настолько просто, что слишком сложно. Сложно заставить себя сказать это, ведь тогда отношения между ними уже не будут такими равными, и Мацуно, начнет смотреть на него как на одну из тех немногочисленных омег, а в худшем случае будет избегать, поэтому от его признания лучше не стало бы никому.
Очередной спокойной вечер, когда Баджи, как роза в полном цвету, источал феромоны повсюду, не пользуясь таблетками и сидя дома, запертый на семь замков, был прерван раздражённым звоном дверного звонка.
Человек по ту сторону явно не собирался уходить, понял Кейске, когда услышал странную азбуку морзе из коротких звонков:
«Точка, точка, тире, пауза, тире, три точки тире, две точки, тире, две точки, два тире» — Мацуно явно был в ярости.
Поднявшись с дивана, Кейске пошел к ней, но выходить не спешил.
— Выходи, я знаю, что ты дома, твоя мама сказала. Я только что её встречал в больнице.
— Что ты забыл в больнице? — через дверь уточняет Баджи, стараясь звучать насмешливо и надменно, но голос его надломленный и сбивчивый.
Чифую, который и сам регулярно принимал таблетки, но в минимальных дозировках, лишь чтобы сдерживать свое либидо пах как океан, как морской бриз, запах сырой воды и свежести, что достигал обостренного сейчас обоняния даже через дверь и он только сглотнул, надеясь, что Мацуно поймет — ему тут не рады сегодня и уйдет. Но к его удивлению:
— Морги проверял, думал не откинулся ли ты, — шутит Чифую, — я тебе принёс задания все, что были, пока ты пропустил. Сугавара-сан грозился поставить тебе двойку если ты ещё хоть раз пропустишь его урок, а с твоей успеваемостью, думаю шутить с таким опасно. — Предупредил Чифую. — Так что открывай дверь, я пожрать купил и уже надоело перед дверью стоять.
— Я не могу. — Резко осекает его намерения Баджи. Он экстренно начинает выдумывать план спасения, но выходит весьма дерьмово. — Я болею. Ты заразишься.
— Это самая тупая отговорка в моей жизни. — Уже с нескрытым раздражением в голосе, предупреждает Чифую.
— Я голый. — Придумывает глупость ещё более нелепую Баджи, но даже это не помогает.
— Ты пиздишь одним словом, — верно подмечает Чифую. — Ещё одно оправдание и я уйду, Баджи-сан, — угрожающе проговаривает парнишка. — Я тоже могу начать выёбываться, знаешь ли.
Кейске слышит, что Чифую злится. Ему действительно не нравится обманывать друга, но выбора нет.
Или есть?
В конце концов, они друзья, он сейчас откроет дверь и во всем признается, приняв болезненное поражение и если их положение останется неизменным, то Чифую самый охуенный друг в его жизни.
Всё же нехотя и не уверенно, Кейске открывает первый замок и как только второй издает звук, соответствующий открытой двери, Чифую оказывается прямо перед ним. Весь растерянный и удивленный.
— Проходи, — прикрывая лицо рукой, зовёт Баджи, затыкая нос, чтобы не показаться неуместным.
Он хватает по пути чёрную медицинскую маску и натягивает её на лицо.
— Э-это, — Чифую странно запинается, — потому что ты болеешь? — он указывает на лицо.
— Вроде того, — кивает Баджи и садится на кресло, в то время, как Чифую на диван напротив и между ними стол из темного дуба, красивый, лакированный и новый. На нём даже нет скатерти, потому как он, скорее, предмет декора. На нём лежат какие-то мамины романы, пульты от телевизора и стакан воды, который Кейске когда-то удачно забыл забрать.
— Будешь что-нибудь? — не без труда выдавливает из себя Баджи, улыбаясь лишь глазами и хорошо, что маска на нём, иначе Чифую давно заметил бы это напряжение в его лице.
— Чай… с хвоей.
— Что? — удивляется Кейске, замечая растерянность в лице Мацуно.
— Говорю, пахнет у тебя хвоей и чай — да, буду. — Проговаривая он отворачивается, стараясь найти материалы которые принёс, а Кейске отправляется на кухню, пытаясь уловить где тот вообще мог найти хвою, ведь у него дома ничего подобного нет.
«Природа жестоко подшутила надо мной» — думает про себя Мацуно, решив, что с его организмом не всё в порядке, ведь он так напряжен, каждая часть его тела вне себя от восторга. И он знает почему, потому что так пахли только волосы Баджи Кейске.
— Что там ещё говорил Сугавара? — оставляя чай перед Чифую, спросил Баджи, стараясь начать непринуждённую беседу.
— Велел отдать тебе задания и по возможности помочь с объяснением.
— Было бы славно, — как-то обречённо проговаривает Кейске, — но давай не сегодня?
— Завтра после школы мы, с мамой уезжаем до вечера к её сестре и я не смогу уже, — признается Чифую, когда сам хочет только подольше остаться здесь и запомнить это ощущение погружения в «обанятельное» удовольствие. «Наверное, точно извращенец» — думает про себя Чифую.
— Тогда давай быстро и сиди там, — указывает пальцем на диван Кейске, не допуская возможности о сокращении их дистанции в пару метров.
— Окей, — соглашается Чифую, доставая задачник по алгебре.
— Сначала выпишем две формулы, — поясняет он, начиная набрасывать что-то на листке крупнее, чем обычно положено и протягивая его вскользь по гладкому столу Баджи, и какого черта тот только что коснулся его пальцев своими? Заставляя внутри всё сделать приличное сальто.
«Это просто гормоны, возраст» — успокаивает себя Чифую, вспоминая всех знакомых омег и стараясь сконцентрироваться на них.
— Почему ты так раскрыл скобку? — стараясь думать только о математике, действительно недоумевал Баджи.
— Потому что косинус разности альфа и бета, равен сумме синуса альфа косинуса бета, и косинуса альфы… — запнулся Чифую, поднимая взгляд на Баджи, который смотрел на него с нездоровым интересом, — … синуса беты.
— Я всё понял, было очень интересно и познавательно, — стягивая немного маску и отпивая чай, проговорил Кейске, — а теперь тебе пора, — как-то истерически усмехнувшись своим же словам, предложил Баджи и да, выпроваживать таким образом было слишком, но он уже не может терпеть всё это.
— Послушай, Кейске, — так неестественно обратившись к другу, заговорил Чифую, дотягиваясь до кружки с чаем, что Баджи был весь во внимании, поскольку пальцы Чифую сейчас так нервно дёрнулись, и отставили кружку обратно. — Если бы ты был омегой, ты бы возненавидел меня, за то какие ебучие феромоны сейчас от меня исходят. — Так же не сдерживая истерический смешок, выдает Мацуно и Баджи уничтожен.
Каких сил стоит ему улыбнуться сейчас, воспринимая это как шутку.
— У меня и без того полно причин ненавидеть тебя, — добавляет сказанное другом, Кейске.
— Например? —
— Воняешь. — Устало улыбнувшись, заявляет Кейске.
Баджи практически признался и он говорит это так серьезно, что Чифую невольно наклоняется к своей одежде, но она по прежнему пахнет лишь порошком.
— Когда ты так улыбаешься у меня в груди больно становится, поэтому не делай так. — Теперь уже очередь Чифую говорить откровенности на полном серьёзе и Кейске теряется.
Они оба, кажется, сказали больше, чем следовало бы.
— Друзьям можно целоваться, Баджи-сан? — спросил Чифую, но прозвучало это скорее как утверждение.
— Не неси хуйни, — теряя остатки самоконтроля, всё ещё пытался держаться своей позиции Кейске.
— Тогда мы больше не друзья, — сдавшись, подытожил Чифую, ведь сейчас он и так проявил стальную выдержку. И встав с дивана направился прямо к Баджи.
Секунда до того, как Кейске упустит свой первый поцелуй таким нелепым образом, зато именно с тем, с кем хотелось бы.
Чифую неуверенно наклоняется, касаясь чужих губ, своими, и понимая, что ему не отвечают отстраняется немного.
Носом ведёт от скулы до впадинки на шее и замирает, вдыхая особенно глубоко, и не может понять это он сам сейчас так блаженно вздохнул или же Кейске.
— Не альфа? — обречённо понимает Чифую, что его влюбленность, которую он так старался отрицать, может оказаться взаимной в их случае.
Но Кейске молчит, хотя по нему и так понятно. Стоит только взглянуть на это лицо, которое делается по-мученицки болезненным, стоит Чифую приблизиться сильнее.
— Прости, — произносит Мацуно, опускаясь на корточки и касаясь лбом чужих рук, собранных на коленях, — часто приходилось терпеть? — понимая, насколько они совместимы, уточняет Чифую и получает встречное: «а тебе?»
— Достаточно часто, — признается Мацуно, — думал со мной что-то не так и я «не правильный».
Баджи усмехается ситуации, но это не меняет того, что он всё ещё хочет, своего-пока-еще-друга.
«Возьми» — буквально кричит всё нутро Чифую, — «возьми, возьми, возьми...» — стоит ему понять, что перед ним омега в самый доступный свой период.
Но несмотря на всё это, он остаётся сидеть у ног своего Баджи, и стоит ему собраться, чтобы посмотреть, как тот уже смотрит.
«А что если?..» — думает Чифую, неуверенно касаясь обеими руками его колен, и стараясь понять ударят ли его сейчас или нет, ведь раньше нельзя было трогать даже волосы без спроса.
Но, на удивление, протестов не последовало и он медленно скользит выше, чувствуя перед собой такое желанное тело.
— Не… трогай, — сбивчиво проговаривает Баджи, но в голосе его нет угрозы, скорее какая-то боязнь принятия себя и Чифую, позволив взять инициативу в свои руки, и помочь другу в конце концов, тянет пуговицу штанов и она расстёгивается, а после тянет молнии джинс Кейске в разные стороны, заметив, что не у него одного всё в напряжении. И он не удивлен — это вполне естественно.
Он просто поможет ему. Только рукой, не больше.
И увереннее стягивая штаны на себя, Мацуно поднимается и садится рядом в кресло, потеснив Баджи. Кейске снова кажется, что температура тела поднимается, когда приближаясь, Мацуно мажет губами по его щеке, скуле, уголку губ и наконец-то сами губы, которые от горячего дыхания высохли, как в пустыне и этот глоток Чифую для него — спасительный, поэтому он расслабляется, позволяя трогать себя.
Рука друга, обретая уверенность, уверенно сжимает Кейске внизу, мягко оглаживая и опускаясь ниже к тому самому, что так отчаянно ждёт своего альфу, и стоит Чифую прикоснуться, обводя по кругу, несчастный Баджи закидывает голову на спинку кресла, разрывая их мокрый поцелуй.
Ещё немного и Чифую целует шею, просто потому что ему нравится, потому что его влечет и ещё потому, что такой сильный прежде, Баджи тает перед ним, словно льдинка, оставляя мокрый след на его пальце, и стоит Чифую надавить немного средним, брюнет до боли закусывает губы, чтобы не простонать.
Чифую отрывается, смотря на лицо Кейске такое разомлевшее и тот улавливает его взгляд, бросая свой темный и бездонный, в его живой и светлый, как небо. Командир ещё не полностью осознал, что происходит, но ему однозначно нравилось.
Мацуно смотрит выжидающе, немного поворачивая руку и меняя угол проникновения, ещё немного и второй палец оказывается вместе с первым.
Титанических усилий стоит Чифую сдерживать себя, он, естественно, не животное, и выше своих инстинктов, но в воздухе настолько сексуальный запах, что он позволяет себе представить, что вместо пальцев мог быть его… И он стонет, вынимая их и погружая снова, провоцируя Кейске.
Баджи не занимался таким, по крайней мере старался, считая это жалким, но сейчас всё было настолько правильно, что у него не возникало и мысли прекратить. Ему нравился Чифую, Чифую нравился Баджи, они признали это и нынешний период никак не повлиял на их взаимодействия, разве что открыл глаза на некоторые вещи, поэтому Кейске в последний раз собирается, чтобы приказать:
— На диван.
И Чифую вздрагивает от неожиданности или от того, что мысленно был не здесь, но тем не менее слушается, и идёт ватными от напряжения, ногами к дивану и оказывается перехвачен рукой. Когда он оказывается лёжа на спине, до него начинает доходить понемногу смысл сказанного Баджи.
Он не прогнал его от себя.
Он хотел его, полностью.
И когда Кейске так показательно стянул его штаны и свои следом, до альфы наконец-то дошло — Баджи не выдерживает такого и Чифую в этом виноват. Он берет ответственность и согласен полностью обладать Кейске от нынешнего момента и до конца их жизни, а еще он безумно хочет его трахнуть.
Поэтому когда Кейске плавно опускается на его члене, внутри всё скручивается в узел, и ему тяжело не кончить прямо сейчас, потому что блять…
Баджи сам начал двигаться, упираясь руками в его грудь и это настолько охуенно, что он готов сдохнуть от счастья. Горячие бедра касаются его собственных и когда Кейске останавливается, погрузив его полностью, Чифую напрягает таз, стараясь вжаться в него ещё сильнее, а после истошно просит:
— Баджи-са-ан, — и приподнимается на руках, чтобы поцеловать, чтобы сесть и прижать Кейске, чтобы сжимать и касаться его такой привлекательной задницы и обнимать за спину.
Впервые Мацуно понимает, что природа сильнее, чем он, поскольку они уже сорок минут как ненормальные менялись местами и силы покидали тело, но так не хотелось останавливаться, и когда Чифую удалось всё же подчинить Баджи и нагнуть его прямо на этот красивый стол, в голове разрываются тысячи фейерверков, и он успев вытащить так красиво измазывает подтянутый зад Баджи, всё ещё содрагаясь всем телом.
Кейске впервые рад, что он омега и в голове его слишком пусто, чтобы думать о своих высоких принципах, и о том, что партнёра он никогда искать не собирался.
Но Чифую не партнёр, не альфа, не друг уже, он — любимый человек, которого Баджи желает не только телом, но и душой.
К приходу мамы вечером, всё было убрано и Кейске смирился с её словами, полностью отказавшись от таблеток. Она всё ещё не знала о его выборе, и возможно, он расскажет после.
Но сейчас и ему и Чифую — нормально и так.
В их отношениях практически ничего не изменилось, всё было так же — совместные избиения хулиганов, поход в лапшичную и выполнение домашних заданий.
Но когда никого не было, когда они оставались на попечении друг друга, могли сполна насладиться своим положением альфы и омеги.
***
«Когда в школу пойдешь?» «Ты живой вообще?» «Заебал» — написывал ему Чифую, но сообщения были не прочитаны. Кейске просто не знал, что нужно ответить и когда он пойдет в школу, возможно через неделю, но описать столь долгое отсутствие пока не мог, не придумал. Мать, будучи помощником врача, который следил за здоровьем Кейске, уже давно говорила сыну перестать пить подавители и жить как все. Но тот напрочь отказывался, ведь проявлять свою слабость не хотел ни перед кем. Он, обладающий слишком своенравным характером, был тем, кто должен стать верхушкой пищевой цепи, а никак не тем, кого сожрут. Поэтому он каждый раз отвергал очевидное любыми способами. — Друзья поймут, — успокаивала его мама, когда выйдя из кабинета врача, он сидел поникший сильнее обычного. — Я ненавижу тех, кто издевается над слабыми, и тех, кто не может ответить тем же, поэтому слабым становиться не собираюсь. — Ты не станешь слабым, — коснувшись его плеча, заверила брюнетка, — но сейчас нужно подумать о здоровье. Твои головные боли… — Я знаю, — с обидой выпалил Кейске, — не нужно напоминать. — Он прекрасно знал, это последствия препаратов и что такими темпами и дозировками он окончательно угробит свой организм. А ещё знал причину такого обострения, но не мог с собой ничего поделать. Они слишком давно дружат, он никак не может бросить Чифую и не может перестать видеть в нём объект желания. В последний раз, когда они разговаривали по душам, Мацуно сконфуженно признался, что однажды уже встретил кое-кого,
