Что вы скажете о Саше?

В комнате включился прожектор, взгляд был направлен прямо на объектив камеры. Это не шоу, здесь нет сценария, но и импровизацией это назвать сложно. Есть вопросы, на которые нужны ответы. А ответы знают лишь трое. Парень не знает, можно ли назвать человека по ту сторону камеры оператором или режиссёром, но он знает, что тот будет задавать те самые вопросы. Свет от прожектора бьёт прямо в глаза, заставляя прищуриться. Ладони вдруг начинают потеть, потому парень, уже смахивающий на мужчину, сжимает их в кулаки, комкая ткань брюк на коленях. Ничего, погладит, не впервой. В горле, как на зло, встал ком, не позволяющий вымолвить ни слова. Человек по ту сторону камеры смотрит с каким-то неподдельным интересом, явно оценивая своего первого гостя. — Итак, Николо, сколько вам лет? — задаёт тот свой первый вопрос. — Двадцать один год, — хриплым, из-за неуверенности и того самого кома в горле, голосом отвечает парень. — Вы здесь по собственному желанию или вас кто-то пригласил? — Я... — Вновь начал парень, — я пришёл сам. — Вы пришли один или в компании людей? Какие же глупые вопросы. Николо мандраж ещё на пороге здания словил, его Конни в спину толкал, чтобы тот пройти дал. — В компании, — сиплый голос эхом прошёлся по комнате, отскочив от стен. Нет, не подумайте, Николо не курит, даже после всего произошедшего. Просто Саша никогда не любила сигаретный дым. — Николо, вы пришли поделиться своими мыслями, чтобы после отпустить их? Если бы была возможность, он бы забыл лишь одно воспоминание, потому что вскрик "Николо! Вы настоящий гений!" помнить хочется всегда и прокручивать в голове перед сном, подобно мантре или молитве. — Вам нравится то, как вы живёте? — из угла комнаты летит очередной вопрос.

— Ты каждый день ел морепродукты, мясо, — перечисляла Браус, загибая пальцы. — Ты даже шоколад пробовал! И хочешь сказать, что только сейчас начал нормально жить?

Мягкая улыбка сама просится на лицо, стоит вспомнить тот разговор. — Да, — незамедлительно. Вопрос от интервьюера не заставляет себя долго ждать: — Какая из вещей дороже всего для вас? Николо вновь погружается в приятные воспоминания. Мысли подкидывают их первый совместный пикник, когда они собрались всем развед-корпусом, чтобы набраться сил перед миссией. Из-за переутомления и недоедания у Браус пошла кровь из носа, и Николо любезно одолжил девушке свой платок. Парень улыбается уголком губ, пусть ему и грустно сейчас. Правда, тот был после весь в крови, потому Саша предложила обменять платок на свою заколку. Оба были без понятия, в чём эта заколка пригодится парню, однако сейчас, сидя на этом стуле, перед камерой и прожекторами, Николо сжимает сквозь ткань джинс ту самую заколку, что лежит в кармане. Аккуратно совсем, боясь сломать хрупкие на вид лепестки синих васильков. Николо мягко улыбается, оставляя вопрос без ответа. — Каковы ваши планы на ближайшее будущее? — Примитивные, часто задаваемые вопросы. На такие не хочется отвечать, хоть и нужно. В ближайших планах Николо было сходить на могилку Саши и положить пару цветов. Но парень врёт, отвечая такой же обыденной фразой. — Прийти домой. Поесть. Лечь спать. Попытаться уснуть без искажённого лица Саши под веками. Николо постепенно расслаблялся. Направленная на него камера уже не так напрягает, а прожекторы не режут глаза своим ярким светом. — И последние на сегодня вопросы, — некая ехидность проскользнула в голосе. — Как вы прошли все стадии принятия? Вы вели личный дневник? Молодой повар никогда не вел личный дневник. Его всегда устраивали разговоры с самим собой у себя в голове. Твои мысли вряд ли кто сможет прочитать в отличие от дневника, и Николо старался придерживаться этих взглядов. Пока Саша не... Психотерапевт сказал, что есть прекрасный способ избавиться от мыслей о человеке. Любом: который делал добро; который любил тебя, а ты любил его. Стоит всего лишь написать ему письмо и отправить на несуществующий адрес. Оставлять у себя ни в коем случае нельзя – велик соблазн открыть, прочитать, вновь вспомнить, или же наоборот – разорвать к чертям, так ничего и не отпустив. Но всё же Николо всегда старался быть реалистом, потому отбросил идею с письмами.

Где на Парадизе нет несуществующего адреса? Только там, где территорию заняли титаны – Сигансина и наружная стена Мария. Но кто туда пойдёт, чтобы отправить письмо? Никто, потому что это дорога на верную смерть.

Но Николо это не помешало. Личный дневник. Можно записать туда всю историю, свои эмоции, чувства. Переживания. А после сжечь. Чтобы всё горело ярким синим пламенем – и эмоции, и чувства, и сам дневник, что хранит в себе всё это. На удивление, дневник помог. Самую малость, но помог. Николо смог быстрее перенести все стадии принятия.

Шок и отрицание.

— Нет...Этого не может быть! Вы лжёте! Конни, скажи, что это не правда!!

Гнев и обида.

— Почему вы не смогли её спасти? Вы стояли буквально в метре от неё! Эта девчонка! Какого черта она делала на дирижабле?!

Торг.

— Боже, почему она... За что? Саша была прекрасным, отзывчивым, добрым человеком...

Вина.

— Это всё моя вина. Если бы я её не отпустил... У меня же было плохое предчувствие, чёрт!

Депрессия.

— Жан... Он уже несколько дней не выходит, ничего не ест. — Оставь его, Конни. Здесь даже Леви бессилен.

Смирение и принятие.

— Она действительно умерла? — сиплым сорванным голосом. — К сожалению, Николо. — И напоследок. Что вы скажете о Саше? — Я её любил и... Люблю до сих пор, — камера выключается, как и прожектора. Комната погружается в темноту, в которой слышны лишь тихие всхлипы одного парня.