cauchemars pour de vrai

Холодные руки вновь тянутся к горлу. Вцепляются, не отпуская, оставляя синяки и царапая кожу. Хочется убежать, вернутся, спастись, но руки сцепляются как ошейник, из которого не возможно вылезти. Давят, лишая кислорода и остатков разума, подчиняя себе, заставляя отдать все свои силы. Скальпель виден у глаза, он совсем близко, ещё чуть-чуть, и вонзится прямо в глаза… Тьюэр вскакивает и судорожно дышит. Шарит рукой по кровати, другую положив на правую щеку, и поглаживая гладкий шрам. В горле ком, который никак не получается сглотнуть, в голове каша, пульс отчаянно бьётся в висках. Тьюэр не думает что делает, он просто бежит — бежит из последних сил, как тогда, когда получилось вырваться из пугающего плена, как тогда, когда он его спас. Тьюэр залетает в комнату, хлопая за собой дверью. Светловолосый парень с нелепым пучком спит, безмятежно откинувшись на кресле. Тьюэра успокаивает уже это, потому что он видит, — видит его, — живого, невредимого, родного и настоящего. Он больше не в своём кошмаре, и никогда там не окажется… Голова понимает, но сердце нет. Тьюэру срочно нужно было успокоится, ощутить внутри себя положительные эмоции. Свою единственную положительную эмоцию. Ему хочется закричать от страха, забиться в уголок и просидеть там до того момента, пока он опять за ним не придёт. Не потащит в свой грязный кабинет, заставляя раз за разом окунаться в этот ужас. Слишком страшно. Тьюэр буквально запрыгивает на колени к парню, начиная судорожно будить его. — Вэн, Вэн, пожалуйста, пожалуйста, проснись… — Вэн медленно приходит в себя, и когда открывает глаза, с ужасом смотрит на возлюбленного. Тут же сжимает его в крепких объятиях, крепче прижимая к себе, и шепча какие-то глупости. Когда Тьюэра перестаёт судорожно трясти, Вэн начинает извиняться: — Прости, прости пожалуйста, вечером зачитался и заснул… Извини, знаю же, что ты без меня спать не можешь, — Тьюэра всё ещё местами потряхивает, но он уже не выглядит таким напуганным, каким был до этого. — Ты в порядке? — Нет, — Тьюэр резко изворачивается из объятий Вэна и начинает расстегивать свою рубашку. Скидывает её с плеч, и стягивает свитер с Вэна. Тот молча сидит, никак не реагируя на его действия, хоть в его глазах и была грусть. Он слабо улыбнулся, когда Тьюэр потянулся к его джинсам, уже усевшись между его ног на полу, на коленях, и стянув их вместе с трусами. Тьюэр действует скорее автоматически, чем с каким-то энтузиазмом. Сначала медленно поглаживает член рукой, затем берёт только головку в рот, облизывая и посасывая, чувствуя как плоть во рту начинала твердеть. Он удоволетворенро мычит, продолжая облизывать головку и двигать рукой от основания до своих губ. Вэн печально улыбается, убирая прядки с его лица, и иногда поглаживая шрам на щеке. Тьюэр выглядит больше сосредоточенным, чем довольным, и Вэна это разбивает на маленькие кусочки, заставляя вздрагивать от каждого движения языка Тьюэра. Тьюэр опускает руку к себе на домашние штаны, и медленно гладит себя. Главное сейчас — кончить, успокоится и дальше пойти спать. Забыть обо всём, утонуть в объятиях Вэна и проспать счастливо до самого утра. Так хотелось бы. В реальности же, скорее всего, Тьюэр ещё несколько раз проснётся за ночь, и Вэну придётся просыпаться, чтобы помочь Тьюэру опомнится. Вэн никогда не жалуется на свой периодически прерывающйся сон — он лишь тепло улыбается, говоря о том, что жалеет. О чем он жалеет Тьюэр не понимал, да и возможности понять у него не было. Он не может о чем то жалеть. Эта эмоция была ему недоступна, как и множество других. Стонать сейчас было нельзя — за стенкой спали Люмьер с Рэвэ, а в комнате напротив отсыпалась Сиэль. Нют тоже была близко, либо спала рядом с Сиэль, либо блуждала где-то в баре. Вэн зажимает себе рот рукой, когда Тьюэр заглатывает глубже, и сует руку к себе в штаны. Тьюэр берёт уже быстрый темп, шевеля рукой и головой в одном ритме. Он чувствует, как Вэн начинает подрагивать, и оставляет на языке лишь головку, посасывая, а сам яростно двигает рукой в штанах. Вэн цедит тихое: «Блять!», и кончает ему в рот, а Тьюэр пачкает пижамные штаны спермой. Они оба несколько минут просто дышат, сидя в тишине, а потом отправляются в общую комнату. Тьюэр скидывает с себя всю одежду, ложась в кровать голышом, а Вэн лезет под одеяло в одних джинсах. Они мирно устраиваются в объятиях друг друга, Вэн, как обычно перед сном, чмокает Тьюэра в лоб, и тихо шепчет: — Я люблю тебя, — Тьюэр хочет разрыдаться, потому что не может сказать тоже самое в ответ. У него нет возможности любить.