плохой вкус

когда разит прозрачным дымом. он обволакивает внутренности, нос печет от свежести. позади шум и духота, а здесь стрекочат звезды, мигая, как лампочки дешевых гирлянд. да, в детстве думалось, что звук сверчков - это шум звезд. давали понять, что уже ночь, что вот, они перед тобой, точнее над. красуются, будто хвастаются свободе в тех просторах. где холод, где сложно жить. но легче, чем здесь. точно легче. Хенджин уверен. янтарное нечто и крупицы на краях стекла. не знает, что за зелье на этот раз рябит в стакане. какое по счету, сбился. а он даже не старался следить. лишь бы не было сухо, лишь бы не было пусто там внутри. не в курсе, где внутри. но точно дает понять - что-то там есть. не зовет, не предупреждает, что все в порядке. наоборот, чеканит, что все слишком не так. неправильно. так привыкше было цепляться и тонуть в том тепле, рассеивать и выскребывать тёмное и впитывать светлое, что дарил тот, кому было подарено сокровенное. самое тайное. всегда был недостижимым. время не лечит, конечно, если не отпускать то прошлое. но даже если и так. следы, как шрамы. нет, хуже. их даже не скрыть за длинными рукавами крупного плетения. призрачные воспоминания, пятнами дарили и рисовали грустную ухмылку, но чаще покрывали тусклостью, лопая разноцветные шарики надежды в бегающих зрачках. описать, что покоится под кожей. слово "боль" не то. вроде преувеличено, а вроде слишком просто. начиркать листов не хватит, да и сил. а смысл? именно этот вопрос долгое время возвращается, покрывая ростками белой сирени все желудочки потухшего сердце. а оно у него есть, до сих пор. здоровое, но такое задряпанное. … – это соленая дорожка? – сахарная, – хмыкнул спустя время блондин, даже не поворачиваясь. душит. мощно так вдавливает. эти металлические прутья не сильно держат. они привлекают пересечь границы и полететь куда-то на мокрую траву, та что растет внизу, двадцать метров плюс минус. Хван плох в расчетах, не умеет прикидывать. и не умеет притворяться. а может, он просто устал это делать. – правда? – незаметно удивился шатен, зажигая сигарету. дергая плечами от холода, смотрит вдаль за горизонт. что высматривает? делает вид. он кусает бумагу. а маленькие замки на кожанке так и звенят. – текила с сахаром? у тебя хороший вкус в людях, но вот во всем остальном... яркий смешок разрезает свежесть. наполняет и рассеивает дымом табака. мороз чуть красится его теплом. Минхо никогда не отдавал теплом, если кинуть мимолетно. его оболочка скорее отдавала кристаллическим и высеченным мрамором. а может льдом из тех километровых глубин далекого севера. но Хенджин знал, что это поверхность для незнакомцев. знал, что тот может заменить и солнце и луну. отдаст последние фантики из дырявых карманов, впихнет последние капельки воды, находясь в засушливой бесконечной пустыне. найдет и отдаст за просто так то, что другие бы не нашли. Минхо сделает все, если захочет, если ему кто-то важен. но сейчас Хван не важен, сейчас он незнакомец? получается так. блондин улыбнулся. очередная улыбка, как и за весь прошедший год - бесцветная и тусклая. но настоящая. – да у меня и вкуса на людей не было, если так прикинуть, – кратко без интересна он осмотрел чужую темную фигуру. – а текила и так, и так не вкусная. Хенджин качнул стакан в руке, жидкость красиво плескалась по стенкам. пару капель упали на грязные кроссовки, сейчас не вытереть. лишь бы без следов потом. – возможно, ты прав, – как-то размыто кинул шатен, Джин еле нахмурился. значит согласен. со всем согласен. понял, что младший имел в виду. он всегда все понимал. – а не вкусно, потому что ты любишь кофе и лимонады. айс-амеркано без сахара из кафе напротив дома и мятно-лимонный напиток, который готовил Ли из раза в раз в жаркую погоду. специально для Джина, больше ни для кого. да, нравилось и будет нравиться, всегда. – а может я и алкоголь начал любить, откуда знаешь? разлюбил одно, а полюбил другое, – хихикнул немного пьяно блондин. не пьян. не чувствует этого. скорее пьян от присутствия человека, который не должен быть рядом. не здесь. – и что же разлюбил? – задумчиво спросил Ли, делая долгую затяжку. ответ разъело пылью и запахом ржавчины. а он и не нужен был. его попросту нет, ответить невозможно. никто из них не знал. а стоит ли вообще что-то говорить? кожаные рукава упираются на влажное и облезлое от краски перила балкона. темные джинсы слегка натягиваются в коленках, чуть виднеется оголенная часть поясницы, футболка задралась под куртку. костяшки разодраны, старые и новые ушибы, засохшая кровь, на пальцах несколько серебряных колец, а на запястье браслет из голубых и розовых бусин. так глупо сочетается грубый и черный образ с чертовым браслетом, сделанным на коленке. но он сделан от души и совсем не быстро, Хенджин несколько раз переделывал. а потом подарил с таким восторгом, ожидая чужую улыбку. а получил опаляющие долгие и искренние поцелуи по всей медовой коже. Ли не отставал, все просил и так глупо хныкал, обижался по-детски, что до сих пор не получил самоделие от младшего. такая мелочь и тот так краснел и удивлялся, что Хо хотел такое недоразумение, кривой и неуклюжий браслет, но от Джина. вот, что самое главное. "почему до сих пор не снял?" беспристрастно Хван разглядывал украшение на руке собеседника. но мысли прочь, какая разница? а может разница в том, что на своем же запястье красуется точное такое же сплетение от рук Ли. подарено в клятву, символ их склеенной и такой крепкой влюблённости. так глупо, но тогда казалось безумно надёжным. – скучно здесь? – вновь разрезал старший тишину острыми кафельными, что так сверкали в глуши. – не знаю, – прошептал блондин, топчась на месте. – но пинг-понг с алкашкой был прикольным. как Джисон сливками себе член на груди рисовал, а Чанбин еле слизывал это все, три раза чуть не обблевался, – хихикнул он. – м, правда? – шмыгнув, промямлил Ли, осматривая листья рядом растущего клена. – ты серьёзно не видел? они в центре перед всеми были. – я если честно... как только вошел, только на тебя и смотрел, не отрываясь, – задумчиво ухмыльнулся Хо, выдыхая дым. так искусно, будто пытался вырисовывать те детские миры, что воображались поздним вечером в собственной маленькой кроватке. а все пусто, да размыто. или Хвану так кажется. – все три часа? – будто ты не в курсе, – хихикая, красил он черными чернилами прозрачные легкие Джина. мрачно, но ощущалось хоть что-то. – в курсе, но твоя прямолинейность, как всегда удивляет... и что, пялиться на меня было интересно? – да. любоваться тобой было в разы интереснее. тебе идет блонд, кстати, – как о погоде. парень знает эффект своих слов. наверняка хитро ухмыляется, укрывая беспощадность за сигаретой. – к чему эта лесть? – думаешь, лесть? ты же знаешь, я не из таких. – нет, не знаю. не знаю тебя, – старался он шепотом, как можно бесцветно. – то есть, считаешь, что за полтора года изменился? – ты изменился для меня еще тогда, когда собрал чемоданы и хлопнул дверью. – я аккуратно закрыл. если бы хлопнул - ты меня прямо там похоронил, – мотнул головой Минхо. как-то горько. свет уличных фонарей не доходит до высокого балкона, не освящает, не проясняет. так хочется четче увидеть его до безумия скульптурированное лицо. а может, все это и к лучшему. эта неясность. – я мог похоронить тебя сразу после слов: "мы слишком разные, давай расстанемся", – едко спародировал Хенджин. – но сдержался. хотелось кинуть весело, но нихрена не получилось. Джин никогда не умел красить и менять атмосферу разговора, особенно, когда он сам еле держит самого себя помятого. так бесит эта расклеяность. но он умел собирать себя по частям. справился тогда, но Ли рядом не было, поэтому и получилось. сейчас не получится. – если честно, предполагал, что растратимся мы через месяц. слабый свист, потухшая обкусанная сигарета летит вниз на грязный пол. тихий шелест чего-то внутри кожанки и шарканье кед. те серые с эмблемкой рыжего кота. Хенджин подарил ему на день рождение. – через две недели я уже стоял у твоей двери, но все же ушел, – просто добавил блондин, замечая чужой вздрог. – а я спустя неделю ожидал тебя у корпуса, чтобы отвезти к тому хвойному парку и... поговорить. тяжелый выдох слабости и отчаяния, горькая разочарованность, еле видимое желание отхапать где-то часы отправляющие в прошлое. а стоило все поменять? – ты мой номер в начале заблокировал, я звонил тебе, я... – голос потухает в середине, неприятная дрожь и кончики пальцев уже немеют. начало весны встречало не слишком красочно. – впрочем, уже все равно. не понимаю смысл сейчас... – я сдал последние экзамены. в субботу уезжаю к отцу в Англию, – как-то невнятно пробормотал Ли, тяжело отталкиваясь от перил и упираясь на стенку. голова старшего неосознанно повернулась куда-то в сторону, рассматривая горшки с уличными цветами, листья которых давно пожелтели и засохли. интереснее наблюдать на умирающей живностью, чем за потухающим лицом собеседника. не видит, но чувствует, даже если тот старается держаться. – ох... вот значит как. типа, попрощаться пришел? – спустя минуту промычал тихо Хенджин, выдыхая на ладони, чтобы отвлечься. внезапно чужие горячие руки перехватили его, проталкивая в большие карманы кожаной крутки, так и оставляя. Хенджин перевел взгляд на напротив стоящего, что так крепко держал там, внутри бездонных карманов, переплетая их пальцы, немного гладя и грея. – замерз, да? – прохрипел шатен. – что за шелест? – м, это конфетная жвачка, кажись, яблочная. будешь? – да, – смело достал он из чужого кармана конфету и быстро положил себе в рот, попутно облизнув сухие обветренные губы. – вкусная. – прости, что не клубничная, – весело хмыкнул шатен, глядя на довольно жующего с розоватыми щеками. Хенджину нравилось все со вкусом клубники, что бы это ни было: напитки, конфеты, жвачки, смазка... ну и прочее. Минхо всегда покупал и приносил какой-либо десерт с этим вкусом, иногда клича того "клубничкой". Джин все время нещадно краснел и смущался, больше походя на ягоду, и выбивая умиленное хихиканье старшего. а после, тот съедал младшего на десерт. – не приедешь ведь больше? – скорее через пару лет. вообще, не хотелось говорить тебе. – почему? тупой вопрос. они никто друг другу. странно, что Ли вообще просветил его в свои планы. глупо и бессмысленно, что он вообще заговорил с Хенджином. спустя полтора года. – потому что теперь я пиздецки, как не хочу уезжать, – серо улыбнулся Минхо куда-то вдаль, сжимая кулаки до побелевших потрепанных костяшек. – да ладно, отпустит, – Хван пропустил чужую фразу мимо ушей, что к лучшему, возможно. мозг отказывается переваривать неясные и двусмысленные признания собеседника. не хочется проворачивать их, выискивать хоть что-то. лучше проигнорировать, обойти. "почему он все усложняет, зачем?" только и металось там глубоко в Джине, в круговороте звёздной пыли, скорее просто пыли, что размешивала глухую болезненную пустоту. глаза давно не сверкали, отдавая искусственностью. он будет проворачивать чужие слова вновь и вновь, каждую ночь. еще не наступило то время, но Хван знает, что будет это делать, лежа в колючей постели, сверля белый потолок, украшенный чужими планетами и лунами из фосфора. среди лун нет той главной луны, что давала энергию для яркого света. эта не та луна, что на улице. совсем не та. нужная луна когда-то лежала рядом, и в то время все считалось полным и правильным. – может, и отпустит... – успехов тогда, – тускло с натянутой тактичностью вымолвил Хван, шмыгая и оборачиваясь в сторону помещения шумной вечеринки. хочется исчезнуть и почему-то поплакать. точной причины нет. давно истратил смысл на проявление любых эмоций. устал. сильно так. – весь промерз, давай домой отвезу, я на машине, – взглядом скользнул Хо по чужому лицу, задерживаясь на родинке под глазом. прикоснуться бы большим пальцем, проведя до скул, а потом и к пухлым губам. но пальцы лишь сильнее зажимают чужие хрупкие. – я не говорил, что хочу уезжать, – нахмурился младший и отдалился в угол. – ага, – кивнул Хо, весело щурясь. – когда на балкон выходишь, значит домой тянет. такие вот протесты мне устраивал. помню. – может, на хуй пойдешь? – ах, значит в точку. не изменился. – изменился тут только ты, Минхо, – выплюнул Хван, более резко, чем хотелось бы. не получилось держать безразличие, опять проиграл. скорее самому себе. – отвези. адрес тот же. он устал. устал. устал. от всего и ни от чего. как-то плевать. действительно плевать на все происходящее вокруг. просто хочется домой. хотя и дома у него нет. нет места, где он бы чувствовал себя дома. везде холодно, пусто и дискомфортно. хочется забрать зависимость с собой. забавно, пару минут, а все крахом и те выстроенные ограды вокруг. он научился жить без того, кто учил жить, а сейчас вновь удушающее желание вернуть то, что потерял. блондин потерял и в глубине твёрдо помечает, что должен вернуть и он имеет право. это несправедливо. это глупо. – я на заднее сяду. – а, типа хочешь, чтобы я твоим шофером побыл, – шуточно фыркнул Ли, открывая двери машины и садясь в салон. – так и есть, это твое призвание, – серо и спокойно кинул блондин, усаживаясь поудобнее. – я могу так и обидеться. – ага, мне похуй, – взглянул в переднее зеркало младший, искажаясь в едкости. – не стоило соглашаться, надо было такси вызвать. – да ладно, сэкономил деньги зато. – а лучше бы нервы сэкономил. – так нелюбим я тебе? – выехал с парковки старший, нечитаемо глядя в зеркало, ловя чужие глаза. Хван мог предположить, что в его тоне промелькнула некая горечь, но тут же исчезла, было не ухватиться. плавные движения, одной рукой старший поворачивал руль, легко маневрируя по дорогам. в салоне пахло чем-то хвойным и некими духами, дорогими. за окном мелькали уличные фонари, огни города и мутный свет чужих фар. спокойная мелодия по радио дополняла эту тусклую, но комфортную атмосферу. Хенджин мог бы даже прикрыть глаза и окунуться в тишину, но человек за рулём слишком пронизывал острым взглядом, даже не стесняясь. – ты опять пялишься. – ты просто притягиваешь мой взгляд, постоянно. невозможно оторваться, – хмыкнул и медленно моргнул Минхо, после возвращая серьезный взгляд на дорогу, будто подменяясь. наверное эта та изюминка, что кидала Джина в дрожь. старший мог легко менять эмоции на лице, становясь то слишком сконцентрированным, то неожиданно расслабленным. это всегда сбивало с толку, не понять было какое настроение у Ли в этот раз, можно только догадываться, что младший и делал, понемногу привыкая и даже предугадывая. до конца Хо никогда не получалось понимать. хорошо это или плохо, Хван так и не осознал. крупица загадочности в Минхо всегда присутствовала. Хенджину нравились загадки. – я серьёзно, бесит, – нескрываемо закатил он глаза. макияж слега смазался, но блестяще-бордовые тени красиво переливались от уличного света, что проникал со стороны стекол. – дай хоть перед отъездом наглядеться. все равно больше не увидимся, – вроде отшутился шатен. они оба знают, что оттенка правды здесь было больше, чем нужно. – правда что надолго уезжаешь? – получив чужое молчание, блондин незаметно вздохнул. – не понимаю в чем смысл нашего разговора, и почему сижу у тебя в машине. зачем это все... – я... не знаю, – появилась искра растерянности, но бессмысленная смелость все перекрывает. – но увидя тебя там, на балконе, хотелось подойти, до невозможности сильно. я даже не понял, как оказался рядом, – нервно хихикнул он. Ли все напирал. постоянно возвращался к этим словам, что больно покалывали ребра, протискиваясь в глубь к легким и вытесняя кислород. Хенджин уже давно не дышал, скорее с момента, как Хо с ним заговорил. он старательно пропускает мимо ушей, но что-то хватает цепкими когтями отчаяния и надежды и запихивает в плавающий разум. разве Минхо не знает силу всех своих слов? чего же добивается? это начинает раздражать. веет двойственностью. вокруг, да около. все не так. – ты снова куришь, снова гоняешь, снова дерешься, тебе это так нравится? – прищурился Хван, разочаровано улыбаясь. – курю я редко, только когда совсем хуево, но в гонках не участвую, я купил не гоночную машину, – глухо постучал по кожаном рулю Ли, хмыкая как-то слишком ярко. а тот переживает, недоволен. всегда надувает щеки, кусает губы. следил за здоровьем Минхо сильнее, чем он сам. крошит уже оставшиеся осколки в центре груди. звенькает серебряными колокольчиками. создать бы целостную мелодию, однако там давно рябит что-то слишком хаосное из спокойных, казалось, нежных звуков. – а что с руками тогда? или это так, с воздухом пиздился? – хихикнул саркастично Хван. – с грушей. на бокс хожу, – поиграл он поцарапанными пальцами. – после тренировки сразу прибежал на вечеринку, даже забыл вытереть кровь, – игриво скривил шатен идеально алые губы. – и что же так спешил? – узнал, что ты там. обычно тебя на таких сборищах не видать. как голову потерял, несся, чтобы хоть немного поглядеть в твою сторону. снова. – что ты делаешь? прекрати это, – резко прошипел младший, впиваясь в сидения. Джин сейчас его ударит, он встанет и ебнет его прямо в лицо и посрать, что тот за рулем и возможно они врежутся в какой-либо столб или вылетят на обочину. Хвану хочется просто врезать этому идиоту, чтобы тот просто заткнулся и перестал нести эту чушь. чушь, некоторая сильно выбивает Хенджина из колеи. слишком неконтролируемо делая его слабым и растерянным, слишком эмоциональным. глаза пекут так сильно, нет сил сдерживать соленые кристаллы, что скапливались в уголках, слепливая ресницы. – скучаю сильно. я не справляюсь, Хенджин-а. и не справлялся, – прошептал Хо и снизил скорость, смотря на спидометр, прослеживая за опускающейся красной стрелкой. – нет сил тянуть, особенно, когда я больше не увижу тебя. возможно, никогда. внезапно машина остановилась где-то среди кустов и деревьев. возвышенность ограждённая железными бортиками, открывая широченный вид на ночной город, будто на ладони, выстроенный там специально внизу. пару скамеек. нелюдимо. в такую мокрую холодную погоду сюда никто не и приезжает толком. – это не мой дом, Минхо. чего ты хочешь? высказать мне все то ненужное? ты же знаешь, как это абсурдно и совсем не вовремя. ты делаешь мне только... больно, – глухо кинул и все же раздраженно вышел младший из машины, идя за чужой фигурой, что уже рассматривала ночные пейзажи. – я просто хотел расставить все точки над и. сказать, какой я идиот. натворил слишком много непрощаемого, оставив тебя в подвешенном состоянии, – с натяжкой, но упорно начал Хо, ища очередную сигарету в кармане, но осекся. – и я не пытаюсь что-либо вернуть. я искренне жалею, что все это произошло. нашу проблему можно было решить тогда, и даже после. но все затянулось, возможно из-за трусости или из-за призрачного чувства, что все так и должно быть. что все в порядке. но нихуя не в порядке, Джинни, – грустно улыбнулся шатен, поворачивая голову в сторону собеседника и замирая. глаза напротив испепеляли, даже не мигая, прищуриваясь, будто выискивая самое сокровенное. – мы много ссорились, но никогда не говорили, – наконец начал Хван, переводя взгляд на яркие огни. – учеба, работа, семья, друзья. все навалилось. мы только ругались, не было места даже для простого: "как дела?". у меня мелькали мысли о перерыве, чтобы мы просто о-отдохнули, – запнулся тот, ощущая более внимательные глаза на себе. – но ты сделал это так резко, все сорвалось неожиданно. и почему-то я надумал, что ты действительно этого хотел. и вбил себе, что я тоже этого желал. – я... – мне до сих пор плохо, Минхо. не отрицаю. я пытался справиться, но пока не получается. у меня тоже не получается. и если б я не скучал, я бы не заговорил с тобой, не сел в эту блядскую машину. но я действительно не знаю, где смысл в наших словах. мы опоздали. стоим здесь, чтобы просто высказаться? – думаешь, поздно? – нам плохо, да, нам больно. но ты считаешь, что мы сможем все изменить? сможем сделать все лучше? мы оба истратились во всех отношениях. возможно, в нас кроется маленькая крупица надежды, но она сейчас невесома и совсем не сильна, чтобы помочь сотворить что-то новое и крепкое, – кивнул Хенджин, прорезая воздух невидимыми кинжалами. и почему-то все они летят не в пустоту, а прямо в сторону Минхо. притягивает магнитом, будто тот заслужил. – все же, общение в отношениях это главное, – спустя минуту продолжил шептать Хо. – мы ведь благодаря этому и начали встречаться? я выслушивал тебя, а ты меня. нам было хорошо... – мы понимали друг друга, мы знали что хотели. а потом... – слабая ухмылка сильно дрогнула. – оступились и это привело к слишком болезненным последствиям. – у тебя не было мысли все вернуть? – так легко вырывалось, но не хотелось держать. их обоих это гложило. – почти каждый день. упрямо думается, что ты мне нужен и без тебя я не справлюсь. но отрезвляясь, понимаю, что... – что, Хенджин? значит, все-таки думаешь, что наше расставание было чем-то правильным? – выпрямился Ли, поведя плечами и поворачиваясь в сторону младшего. в глазах Хо бегали чертики, не желали успокаиваться. им было скучно сидеть в мертвой глуши по-соседству с разбитыми осколками сердца. они хотят покрасоваться перед Хваном, как впервые. только перед ним. вновь увлечь и схватить впереди стоящее лакомство своими клыками страсти и собственничества. они уверенны, что то им принадлежит и всегда принадлежало. – я, сука, не говорил этого. но все перетекло в слишком постоянное и нужно идти дальше. это сложно, но я пытаюсь снова и снова. может, получится, – устало прикрыл глаза Хван, чтобы не смотреть ни на что. все почему-то вызывает желание прослезиться. в груди скапливается раздражение и гнев, хочется вплеснуть, да так, чтобы всем запомнилось. – ты уезжаешь вообще, чего конкретно добиваешься? – и это причина? если бы я сказал, что не уезжаю, то что тогда? – приблизился Хо, стараясь заглянуть в бегающие зрачки. еле ощутимый фруктовый запах и оттенок мяты. почему-то от Хвана всегда пахло мятой, когда он мог вот-вот заплакать. нужно остановится. но невидимое кричит идти дальше. – я... я привык думать, что нужно вступить на следующий этап, пережить и... – получилось? не получилось же, Хенджин. разве это не значит что-то? – тускло хмыкнул он, касаясь чужого локтя. – блять, думаешь, если я скажу, чтобы ты не уезжал и что пиздецки скучаю, то мы сможешь начать все сначала? что ты все это бросишь и что у нас все получится? – встрепенулся младший, нервно укладывая светлые волосы назад. у него чешутся кулаки, а может зарядить этому засранцу вертушку? хах, ну, Минхо все равно перехватит и уложит об асфальт. будет больно, но не так, как там внутри. и та боль уже конкретно подзаебала. – я ехал сюда с мыслью просто извиниться и высказать все накопившееся, что тебе нужно было услышать. но я увидел, что мои противоречивые чувства не одиноки, – тех дальних расстояний между ними щелчком рассеяло хронической привязанностью. так тянуло к дрожащему телу. всегда казался хрупким и недосягаемым, оттого Минхо хотелось до невозможности укрыть и защитить. боялся навредить, расстроить, но в итоге сделал хуже. он признал, что сделал хуже и Хенджину так же плохо, как и ему. так глупо, до бесконечности и обратно, не прикинуть насколько. – Минхо... мы так сильно проебались, я устал. очень сильно. я совершенно не чувствую себя самим собой уже долгое время, – подрагивал голос так предательски, но чужие касания будто рассеивали ту мутную оболочку, что сдерживала все плохое. что не должно было скапливаться, обрамляя колющей проволокой хрустальные внутренности. – проебались. но... – тихий выдох. сложно. но переплетаясь с чужими ледяными пальцы кажется, что другого пути нет и все остальные неправильные. – я люблю тебя, Хенджин. и я правда готов нахуй все бросить, если ты скажешь... – я тоже люблю тебя, Минхо. знаешь ведь, всё ты знаешь, – их лица незаконно рядом, дыхание испепеляло чужое, смешивалось во что-то видимо красочное и давно желанное. – и почему-то так глупо, что мы все понимали, но никак не могли решиться разломать эту бессмысленную стену, – тихо хихикнул Хенджин и вздрогнул, ощутив чужие пальцы на щеках. они аккуратно сгребали и стирали маленькие капельки, те что долго копились. их можно было увидеть только Ли, и только ему можно было стирать их с бледных щек младшего. – давай-ка сядем в машину, ты опять весь дрожишь. – не отпускай... – цеплялся он за чужие рукава, что отдалялись слишком быстро. – хорошо, мы сядем вместе, идем, – крепкие руки всё-таки не отпускали. два парня плавно и тихо уселись на задние сиденья, вновь переплетая холодные руки. рассеянное тело Хвана жалко тянулось к старшему, что так отдавал теплом, всегда отдавал и делился с младшим. почему-то это видел только Хенджин и он всегда был зависим. это давало защиту, спокойствие, уют. Минхо был его укрытием, был тем, на кого он может положиться. и без него было не так безопасно, не так умиротворенно. как бы он не пытался найти искусственную замену. – ты пахнешь цитрусом, – зарылся холодным носом Хенджин в чужую пылающую шею, улыбаясь. – это же тот самый гель для душа? – да, – притянув тело ближе, Хо уложил чужие податливые ноги на свои бедра, накрывая курткой. – тебе же не нравился этот запах, – фыркнул он. – но он нравился тебе... – прошептал в чужие волосы старший. – ты всегда его использовал. я на автомате покупал, свыкся. да и он правда хороший, кожа гладкая такая становится, – добавил Ли, оправдываясь и ловя чужой смешок. – помню, как ты блевался с него. жаловался, что запах цитрусовых напоминает о том противном сиропе из детства. – ох, не напоминай! я только отвык от этой навязчивости, – проныл парень. – да ладно, если что, все равно приучу обратно. у меня кстати скраб новый, апельсиновый. буду тебе спинку натирать, – хихикнул младший как-то умиленно, чувствуя чужую крепкую хватку на талии. – правда, будешь? а можно уже завтра? – заискрился шатен. – Хо... ты ведь понимаешь, что далеко не все решилось, – чуть отстранился Хван, глядя в темноте на чужое спокойное лицо. – ты действительно останешься? нам нужно о многом поговорить, серьёзно поговорить. я не хочу, чтобы все что было - повторилось снова. я не выдержу, – прошептал блондин, играясь с кольцами на чужих пальцах. – мы поговорим, обязательно. никто никуда больше не убежит, я уж точно тебя не отпущу. мы все решим, абсолютно все, что накопилось между нами. я обещаю, солнце, – мягко улыбнулся Ли, невесомо поцеловав чужой, уже красноватый нос. – упустили слишком много времени, чтобы понять нашу ошибку. не справились же друг без друга. я не смогу встать и пойти дальше, если все опять повториться. я тоже не хочу отпускать тебя, – мотал Хван головой, сильнее зарываясь в чужое плечо, не веря, что тот находится так рядом. – после первых перекинутых фраз на том балконе понял, как сильно по тебе страдаю. я готов был растратиться прямо там. не понимаю, как меня хватило до этих пор. – ты один из самых сильных и решительных для меня, Хенджин-а. ты всегда был моим примером и образцом. не вру, – игриво добавил Хо, ловя чужое смущение. – заткнись, – легкий удар по руке старшего. затем Джин заметно напрягся, чуть ерзая. – если бы не твой отъезд, мы бы и дальше вот так молчали? я ведь правда готов был окончательно уйти в учебу и работу. не было и мысли решиться на такое. – если бы не отъезд, я планировал залезть тебе во двор на твое день рождение и покрыть бассейн лепестками белой сирени, чтобы ты прыгнул ко мне и отпиздил меня за вторжение и за порчу твоего имущества. – только не говори, что ты сейчас серьёзно. – когда я придумывал этот план с банкой нефильтрованного в руке, мне казалось все гениально-идеальным. ты же любишь романтику, – театрально удивился шатен, замечая чужое удивление. – но это же полный пиздец. как хорошо, что тебе выпал отъезд и мы разрешили все именно так, – облегченно выдохнул юноша. – так немного скучно, – фыркнул Ли, зачесывая чужие волосы. – не скучно, если закончить все тем, что ты трахнешь меня на этом сидении, – хмыкнул так легко Хван, крепче обвивая чужую шею. говорит глупая, вросшая в кости, пустота, слишком надоедливая привязанность и пылающая страсть. нетерпение почувствовать нужного человека полностью, как когда-то невозможно давно. срывает все предохранители. не отрезвляет, даже чужой сожалеющий глубокий взгляд. – ты не понимаешь... – тяжело выдохнул Ли, опаляя дыханием чужое ухо. ощутимые мурашки покрывают слоем каждый сантиметр. – ...каких усилий мне стоит просто не поцеловать тебя, но мы же договорились еще многое обсудить. – да я знаю-знаю... но поцеловать можешь? просто поцелуй? мне очень нужно, Минхо, – противоречит Хван своим же мыслям и раннее сказанным словам, но мозг отключается. Джин настолько размяк, сняв все барьеры сжатости и страха. выбрались те самые скрытые чувства и мотивы, что давно насильно запечатались болью. ему нужна до безобразия чужая забота, чужое внимание. хоть на несколько секунд, снова прочувствовать. и почему-то это не кажется ошибкой. не сейчас. – все что пожелает моя принцесса... – сдался старший. он не может сопротивляться тому, чего сам так долго желал. изнурил колкий страх и пронзающее бездействие. хочется вобрать чужую легкость с привкусом сладости на солнечной коже. – иди сюда, – прошептал он мягко, касаясь носом горячей щеки Хвана. губы младшего нетрепливо пробрались к чужим, соединяясь сначала так робко, едва ли ощутимо, но до безумия нежно. так неописуемо радостно, внутренности переворачивает, наконец пробралось чувство полноты и живности. все тело движется на автомате, закрепляясь на чужом, вспоминая те былые касания, когда все было в порядке. покалывает кожу, слишком трепетно и не совсем настоящее впитываются сильные пальцы старшего, щекоча и пересчитывая под футболкой ребра Хенджина. не верится, что предоставлен шанс вновь сблизиться с тем, кто украл все что было, теперь соединяясь в целостное и давно просящее. губы Ли в момент стали более настойчивее, войдя во вкус и двигаясь более смело, более влажно, облизывая поочерёдно верхнюю и нижнюю губу блондина и слегка покусывая. тихие хныканья и стоны наполняли искрами тусклый салон, крася атмосферу в более насыщенный цвет жажды. Хо налегке поднял возлюбленного и усадил к себе на колени, поглаживая его поясницу и бедра, так трепетно, но в то же время нетерпеливо. Хенджин улыбается в чужие губы, впускает чужой язык, любит, когда старший хозяйничает в нем. слишком отвык, однако с каждым вздохом контроль партнера обволакивает мозг, заставляет отдаться полностью, и Хван никогда не был против. ему нравится быть в руках Минхо, как же он скучал по этому. – ты вкусный. кислишь яблоком, – с характерным чмоком отстранился Ли, довольно облизывая свои раскрасневшиеся губы. – а ты противный и горький от своих сигарет, – скривился Хенджин, вновь зачесывая свои влажные волосы назад. – хорошо, постараюсь больше не курить, – цокнул он. – буду глотать тот цитрусовый гель для душа, чтобы тебе было приятнее целовать. – дурак! ...лучше глотай мои стоны, у тебя это хорошо получается, – игриво ухмыльнулся блондин, наклоняясь и оставляя поцелуй на уголке губ старшего. – считаю до трех. если мы не остановимся, я закрываю машину и не выпускаю тебя, пока не сожру, – зарычал нетерпеливо Хо, сжимая сильнее чужие податливые бедра. – бешенный кот. я тебя понял. мне вообще-то тоже нелегко. отвези меня домой, я потратил слишком много сил сегодня, – хныкул Хван, слезая с партнера. – и я главный виновник? – ты всегда такой проказник. – но ты любишь меня, клубничка, – невинно помогал Хо. – да, апельсинка. – бля, кринжово как-то, – фыркнул старший, и словил чужое раздражение. – ебало закрыл и заводи машину, – поправив одежду, младший цыкнул и уселся на переднее. – слушаюсь, мой повелитель, – театрально пропел Минхо, уже выезжая на дорогу. и так хорошо. теперь не морозно, не одиноко и не так больно. покалывает где-то в груди, но ощущение совсем не отталкивающее. пульс на "двести", скачет сердце, слишком много эмоции и так сразу все вылилось наружу, переливающимся водопадом. но чужие руки ловили, прижимали в кожу и успокаивали, аккуратно поглаживая. многое не разрешилось, однако они точно разберутся. главное, что сделали первые долгожданные шаги. они слишком дорожат друг другом, слишком влюблённо глупы. но впредь знают, как обращаться со своей половинкой, чтобы вновь не разбить то драгоценное, что уже медленно выстраивается в новое начало здоровой полноты. учатся на ошибках, но не позволят им повториться, закрепляясь не браслетами, а кусочками сердец, чтобы уж наверняка не разлепляться. … – все же, хорошо, что сел к тебе в машину, не жалею. и деньги, и нервы, и в итоге отношения наши сохранил, – расслабленно и довольно прошептал Хван, прослеживая за луной и звёздами в ночном небе, а после, любуясь идеальным профилем старшего. – пусть луна нам светит ярко, обгоняем иномарку, везу золушку-бунтарку, ля ля ля~ – начал громко петь Хо, двигаясь в такт музыки доносящейся с радио, и издевательски улыбаясь блондину. – а знаешь что, Минхо? лучше останови машину, пройдусь пешком, – скривился Джин, нервно стуча по ручке двери. – нет, зай, стой! ладно-ладно, я молчу! – громко засмеялся старший, быстро оставляя мягкий поцелуй на руке своего капризного принца. … эта ночь запомнится надолго, станет новой отправной точкой для двоих слишком разных, но близких лун. звезды никогда так ярко не мигали, не стрекотали так звонко, донося беззвучной мелодией, что этим возлюбленным хорошо и здесь, ведь вместе они покорят любые дальние просторы, лежа даже в одной кровати и рассматривая искусственные фосфорные звёздочки на бездонном потолке. у Хенджина плохой вкус на людей, но такой вкус ему по душе: цитрусовый с оттенком табака и загадочной дерзости. а Минхо обожает привкус постоянной клубники с яблочной кислинкой.