Его сердце в твоих руках

Чонин вырос, это глупо отрицать. Он уже давно совершеннолетний и точно совсем не ребёнок. Но, видимо, статус "макнэ" будет преследовать его всю жизнь. К нему абсолютно все относятся как к малышу, постоянно сюсюкаются и не воспринимают всерьёз. А ему вообще-то тоже уже хочется почувствовать себя взрослым. Ему тоже хочется оплатить совместный ужин без последующих терзаний щёк и коллективного "Наш малыш такой щеедрый~". Ему тоже хочется хоть к кому-то обратиться просто по имени и не чувствовать за это вину. Ему тоже хочется быть красивым и привлекательным, а не просто милашкой с кривыми зубками. Он устал слышать умилённые визги в свою сторону, он хочет быть по-настоящему желанным для кого-то особенного. И Ян Чонин всеми силами пытается исполнить свои желания. Все сразу заметили, когда их малыш стал больше внимания уделять своей внешности и поведению, перестал творить безрассудные вещи, на которые был способен раньше, вместо этого стараясь выглядеть солидно и "по-взрослому". Обратили внимание и на новые селки, в которых он всё чаще отдавал предпочтение соблазнительному взгляду и надутым губкам, вместо привычной забавной улыбки от уха до уха. Парни всё заметили. Но никак не оценили. Как бы Чонин не изворачивался, ничего кроме умиления и обвинения в копировании старших хёнов он не слышал. Было обидно. Не то чтобы он это ради них и выпендривался, но да. Он действительно хотел показать своим согруппникам, что он уже не ребёнок и не обязательно нянчиться с ним. Особенно хотелось, чтобы эту простую истину понял самый главный и, кажется, самый недосягаемый человек в его жизни. Чан больше всех заботился о маленьком Нини. Потому что он лидер и самый старший среди участников, а Ян макне и по определению должен быть окружён запредельным количеством любви и заботы. Только это была не совсем та любовь, на которую рассчитывал Чонин. Это была та любовь, которая скорее вселяла бессилие и заставляла опускать руки от отсутствия даже тени надежды на взаимность. Чонин влюбился впервые в жизни, да сразу так сильно, что порой даже дышать без этого человека было трудно, а с ним, как ни парадоксально, ещё труднее. Так сильно, что бывало при нём и голос дрогнет на простой фразе и коленки ослабнут от одного взгляда. Чонин не может справиться с этими чувствами, они слишком сильные, сильнее самого Яна. И даже ведь совет ни у кого не спросишь, потому что как ни посмотри, но ребята ему всё же хёны, а не подружки, с ними как-то не получается сплетничать и обсуждать дела сердечные. Чонин очень остро чувствовал, что на некоторых вопросах на нём как на макне стояло табу, дальше которого заходить было нельзя. Это чувство мешало дотянуться и до Чана. Чонин искал компании Чана всегда и везде, придумывал всё новые поводы заглянуть в студию или прошмыгнуть в чужую комнату. Со временем это вылилось в своеобразную традицию быть всегда рядом со своей заботой. Йени всегда заварит ему чай и принесёт тёплый ужин в студию, потому что дома тот не появляется. Чан в знак благодарности потреплет по волосам и ущипнет за щёчку, тут же отворачиваясь обратно к работе. Чонину не останется ничего, кроме как смиренно вздохнуть и вернуться к лидеру через пару часов уже чтобы уложить его спать, потому что сам он раньше шести утра не ляжет. Ругаться на младшенького и прогонять его из студии Кристофер себе позволить не мог, поэтому определённый вес действия макне имели, и он продолжал вновь возвращаться ночью с пледом и едой для любимого. Только сколько бы Чонин нежности не вкладывал в каждое своё движение, на лидера это никак не влияло. Он продолжал благодарить его так, как благодарят младших братьев. Но хотелось-то совсем не этого. Чонину было обидно. До слёз обидно. В очередной раз получив "от ворот поворот", Ян достиг крайней степени отчаяния, в которой он решил больше не ходить вокруг да около и смело сказать Чану всё как есть, а там пусть делает с этой информацией что хочет. Кто бы знал, что это окажется той ещё проверкой на прочность...

***

– Чани-хён, ты мне нравишься. Безжизненно выдал макне однажды, прекрасно зная, что его не воспримут всерьёз. Это попытка номер..? Какая? Ян перестал считать где-то после седьмой. Ему потребовалось две недели на то, чтобы собрать всё своё мужество и признаться в чувствах лидеру лично. И какого было его удивление, когда Чан отреагировал... никак. Он просто перевёл тему и продолжил заниматься своими делами как ни в чём не бывало. В этот момент на юношеском сердце появилась первая трещинка. Чонин решил, что может он не совсем понятно выразился и Крис просто не о том подумал? Такое же может быть? Просто недопонял, не поверил, вот и всё. Если попробовать ещё раз, подобрав другие слова, возможно он ответит? Не ответит. И всё дальше будет искать способы обойти этот щепетильный разговор, как, например, сейчас. – Оо, вы только посмотрите на этого очаровашку. Йена, и в кого ты такой миленький? У "Stray Kids" самый замечательный макне, и это такой же очевидный факт, как и то, что... – Хан Джисон самый сексуальный шутник в мире! Пронзительный крик их крайне самолюбивого рэпера заставил всех присутствующих сложиться пополам от хохота и тут же перевести тему на то, какой Хан взбалмошный. Чонину однако было не до смеха.

***

– Чани-хён, я люблю тебя. Всё так же ни на что не надеясь выпалил младший, на этот раз подловив хёна в гримёрке в полном одиночестве. Пока остальные не вернулись с обеда, у него было немного времени на очередную нелепую попытку донести до австралийца свои чувства. Иногда ему казалось, что Чан не такой глупый и всё понимает, просто намеренно строит из себя дурачка и всеми способами уводит разговор в другое русло, лишь бы избежать этой каверзной темы влюблённости младшего. Только в чём проблема? Это не взаимно? Он боится, что это пошатнёт отношения в группе? Он думает, что Чонин шутит или что он ребенок, который просто не понимает, что говорит? Чонина не устраивает ни один из вариантов, поэтому сдаваться он пока не намерен. – Я тоже люблю тебя, Йени. Как такого прелестного макне не любить? – снова в своей излюбленной манере выдаёт лидер, даже не отвлекаясь от попыток распутать гарнитуру и повесить её правильно. – Не переживай, Нини, ты хорошо справишься сегодня. Всё пройдёт отлично, мы ведь так усердно тренировались. – ...Минхо, клянусь, если ты не перестанешь есть один свой сраный рис с кимчи, я в тебя силой мясо запихаю. – Уверен, что справишься со мной? Два напыщенных индюка нашли друг друга и вновь устроили драку средь бела дня, опять забирая Криса у Чонина. Раздражает.

***

– Чани-хён, я хочу тебя. – М?.. Спросить что-то? Тебе с чем-то помочь? Вот же валенок, а не хён, а. Ей богу, терпение Чонина уже на исходе и он не уверен, что сейчас не начнёт творить сомнительные вещи исключительно из вредности. Не хочет по-хорошему, Ян пойдёт на откровенные провокации. – Да, мне очень нужна помощь. Дело в том, что мне очень тяжело... спать без тебя. – Тебя мучают кошмары? – обеспокоенно выдал лидер. Да ёбаный ты... – Почему, тебя что-то тревожит? Если хочешь, можешь поспать в моей комнате, а я побуду рядом и поработаю. Или лучше давай я к тебе приду, чтобы тебе комфортней было. Мне-то просто ноутбук принести, не сложно. Договорились? – Да, конечно... – без капли радости пробормотал Чонин и тяжело вздохнул, томимый чувством ускользающей надежды. Опять всё та же до тошноты заезженная песня. К какой стенке нужно припереть их дорогого лидера, чтобы тот наконец признал очевидное? Видит бог, Чонин этого не хотел...

***

– Чани-хён, трахни меня. Вот так вот бесцеремонно выпалил Чонин, оставшись с объектом своих страданий наедине в зале для практик и уже готовясь в случае чего отхватить люлей за такие выходки. – Что, прости? В смысле, ам... ударить? – сквозь нервный смех переспросил Крис, видимо, уже понимая, что дело пахнет жареным. Он издевается. И это не вопрос. Кто вообще сейчас в здравом уме будет использовать это слово в таком значении?? – Боже, Йени, зачем тебе нужно чтобы я тебя бил? Если ты всё ещё не отошёл от своего кошмара, я могу легонько тебя ущипнуть, и ты убедишься, что больше не спишь. – Нет, Чани хён, я не сплю и я полностью отдаю отчёт в своих действиях, – нет, сейчас Ян точно не отступит. Пусть он опозорится до самого конца, пусть он собственными руками похоронит их отношения, но он не сдаст назад, нет. Больше нет. – Ты мне чертовски сильно нравишься, и я не могу ничего поделать с этими чувствами. Я люблю тебя, правда. По-настоящему люблю, хён, это не просто детская привязанность. Я хочу тебя, как парня хочу. Хочу твои руки на моих бёдрах, твои губы на моих губах и твой член в моей заднице. Достаточно однозначно? Как мне ещё сказать, чтобы ты перестал от меня бегать и переводить тему? Чан действительно выглядел обеспокоенно и абсолютно точно понимал, что младший имеет в виду. Только вот ничего хорошего его нахмуренные брови и погасший взгляд не сулили. – Нини, давай не сейчас... Мы обязательно обсудим это но немного... позже, ладно? – Видно, что Яну получилось прижать Чана к стенке, только почему-то эффект от этого был совсем не тот, который он ожидал. – Почему? Ты разве куда-то торопишься? Просто дай мне ответ и всё, – никак не унимался младший. – Какой ответ ты хочешь от меня услышать, Чонин? – Чан выглядел уставшим и уже немного раздражённым. Было видно, что он совсем не хочет об этом говорить и предпочитает убежать от проблемы и сделать вид, будто её не существует, чем в лоб принять такую ошеломляющую новость. – Хочу услышать, что ты тоже меня любишь и давно мечтаешь разложить меня на столе в своей студии, – Чонин перестал стесняться в выражениях примерно когда его накрыло чувство полного отчаяния. Зачем пытаться завуалировать очевидное и быть мягче в в своей речи, если Крис всё равно найдёт безобидное значение для каждого бранного слова и не внемлет даже самому прямому посылу? – Но если это не так и всё это не взаимно, просто, блин, скажи мне это прямо, прошу. Юношеский голос предательски сорвался на последних словах и прозвучал слишком уж жалко и отчаянно. – Чонин... Я правда очень люблю тебя, ты мне до чёртиков дорог, как и все ребята, но... – Вот именно. Как и все. Ты вообще понимаешь, о чём я говорю? – Чонин готов был прямо сейчас зарыдать от несправедливости. Он вдруг понял, что даже Чан его ни во что не ставит. Что он смотрит перед собой и не видит никого кроме надоедливого ребёнка, и ничего не было способно разубедить его в этом. – Я знаю, что ты любишь меня как мембера своей группы, я тоже. Но я хочу немного большего... Неужели я не достоин даже отказа? Чего ты боишься? От чего бежишь? Всё ещё думаешь, что я ребёнок? Так хён, мне уже 20 лет. Я давно совершеннолетний и хочу чтобы ты относился ко мне как к равному, а не как к какому-то беспомощному младенцу. Ну и что, что я самый младший в группе, разве это какое-то клеймо, которое лишает всех прав? Нас не связывают кровные узы, у нас не такая большая разница в возрасте, и я знаю, что тебя вовсе не волнует пол твоего партнёра. Так что не так, хён? – Нини, я правда не знаю, что тебе ответить сейчас. – Скажи как есть? Мне не нужна взаимность, если это не так, я хочу услышать правду. Чан молчит. Долго и мучительно молчит, заламывая пальцы и смотря в пол. У Чонина уже слёзы в глазах стояли, но он мужественно запрещал себе плакать прямо сейчас от нахлынувшего чувства обиды. Он ведь уже не маленький, справится с этим. Собрав в кулак всю волю и нежелание отступать и пускать всё на самотёк, Ян слегка дрожащим голосом тихо произнёс своё томящееся в груди признание со всей отчаянной искренностью, которая пылала внутри. Он знал, что ответ не получит, но не мог уйти не попробовав всё. – Хён, я люблю тебя. Давай встречаться? Будь моим парнем, хён, а я буду твоим. Ты согласен? Да или нет. Чан лишь нечитаемым и полным сожаления взглядом сверлил парнишку, который вот-вот расплачется от горького осознания того, что это всё-таки отказ. – Чонин, не пойми неправильно... – Всё, не надо. Я понял. Нет, так нет, ладно. Забудь этот разговор и всё, что я делал до этого. Спокойной ночи, надеюсь я не сильно испортил тебе настроение. Чонин умчался прочь и собирался всё же дать волю эмоциям, но уже наедине с собой, чтобы никто не увидел его в таком разбитом состоянии. Это лишь минутная слабость, не более. Чонин и не с таким справлялся. Чан тем временем не побежал следом, как предписывают бульварные романы, не изменил своё мнение и не стал убиваться заперевшись в комнате. Лишь тяжело выдохнул и потёр пальцами переносицу, размышляя, действительно ли он сделал правильный выбор или всё же перегнул палку. Чан всегда являлся для своей группы поддержкой и опорой, и несмотря на временами строгий и жёсткий характер к нему часто приходили остальные парни за советом или просто поддержкой и пониманием. Но когда он сам не в состоянии решить проблему ему на помощь может прийти только один человек.

***

– Минхо, нужен совет. Личного характера. Чан нашёл Минхо колдующим над очередным блюдом на кухне, предварительно узнав, что Чонин как ушёл днём из общежития, так больше не возвращался. Не хотелось пересечься сейчас, было бы слишком неловко. – Оу. Что такое? Купидон наконец промазал и попал в тебя? – вытирая руки и садясь с Чаном за стол проворковал младший. Он отправил стейк в духовку и всё внимание переключил на гостя. – Не смешно. У меня реально огромная проблема и я, если честно, вообще без понятия, что с ней делать. – Ну вываливай давай, что стряслось? Минхо для приличия сделал озабоченный вид, хотя уже догадывался, в чём суть предстоящего вопроса. – В меня влюблён Чонин. Минхо с минуту молчал, обдумывая что-то в своей голове, а потом непринуждённо ответил. – Классно, ты в него тоже. А проблема-то в чём? – Чего? Ты о чём? – Чан настолько заврался сам себе, что почти искренне удивился реакции танцора. Вот что бывает, когда слишком долго прячешься за масками. – Да по-моему все уже поняли, что у вас там какие-то шуры-муры. Он хвостиком всё за тобой бегает и пытается тебе понравиться, а ты слишком акцентируешь внимание на том, что он ребёнок и уводишь любую его попытку тебя закадрить в глупую дедовскую шутку. Ваша проблема в этом? Ты хочешь его трахнуть, но чувствуешь себя аморально из-за того, что не можешь принять факт его взросления, а он хочет, чтобы ты его трахнул и бесится с того, что ты видишь в нём только нашего макне и не воспринимаешь всерьёз? – Ты сейчас... Так, погоди. Мне надо переварить информацию. – Кошмар, ты реально старик. Слушай, тебе ещё повезло, что он вообще при таком раскладе всё ещё считает тебя горячим, – присвистнул Минхо, чем вызвал искреннее возмущение австралийца. – Минхо, да какого чёрта? Ты не можешь говорить о нём такое, он же... – Ребёнок? – Минхо изогнул бровь и одним взглядом заставил лидера притихнуть и подумать о своих словах ещё раз. – Очнись, Чан, нам уже не 15 лет. Он конечно навсегда наш макне, но он тоже взрослый парень, у которого такие же потребности как и у всех. Он уже давно не малыш и сам может принимать взрослые решения. К тому же он ещё со стажёрства тебе в рот смотрит, так что не думаю, что его влюблённость это что-то временное и несерьёзное. Если он уважал тебя в детстве и до сих пор считает своим идеалом во всём, думаю его выбору можно доверять. Ты же чувствуешь то же самое, просто останавливаешь себя, думая, что не можешь его трогать раз он маленький. Но сейчас у тебя есть все права на это, психику ты уже никому не сломаешь, с этим прекрасно справляется Джисон. Потрахайтесь уже, да перестаньте своими догонялками смуту в группу вносить. Я достаточно исчерпывающе ответил на твой вопрос? – Более чем... – поражённо промямлил Чан, уставившись куда-то в пол и, видимо, пытаясь осмыслить услышанное и окончательно взвесить все "за" и "против". – Ты правда думаешь, что я могу себе это позволить? Я ведь лидер, а он... – А он мембер твоей команды, который по уши влюблен в тебя уже лет пять, – перебил его Ли. – Вряд ли вы сможете как-то навредить группе своим союзом. Зато пользы точно будет больше. Уверен, вы оба будете работать гораздо продуктивнее вместе. Минхо будто чувствуя, что Чан хоть и понимает логику его мыслей, но всё ещё колеблется, пересел к нему ближе и по-дружески приобнял за плечо. Хотелось хоть как-то вернуть его с небес на землю и показать, что он идёт правильным путём и нечего тут бояться. – Расслабься, Чан. Иногда ты можешь позволить себе быть просто горячим парнем из Австралии, а не лидером "Stray Kids". Дай волю своему внутреннему кенгуру и просто поговори с мелким. За это Чан и любил Минхо. За его чёртову прямолинейность и полное отсутствие попыток завуалировать какую-либо неприглядную информацию. Иногда это сбивало с толку, но для таких как Чан подобный пинок под зад порой был просто необходим. Поэтому он решил прислушаться к Минхо, а заодно и к собственным чувствам, и поговорить с Чонином, когда тот вернётся домой. А до этого времени у него есть возможность продумать нужные слова и решить, что потом делать после этого нелёгкого разговора.

***

– Йени? Ты спишь? Малыш? Чан тихонько постучал в комнату младшего, предварительно узнав у Минхо, действительно ли тот вернулся. Он аккуратно просунул голову в дверной проём и как только увидел свернувшееся в калачик тельце на кровати подошёл ближе. – Уйди. Малыш однако был совершенно не рад ночному гостю. – Лисёнок, я хочу поговорить с тобой. Ну же, дай мне шанс, – Крис присел на край кровати и аккуратно положил свою ладонь на комок одеяла, под которым прятался Ян. – Хён, правда, оставь меня одного. Я не в состоянии говорить сейчас, – честно ответил младший, надеясь, что повторять больше не придётся. Он позорно проплакал весь вечер и по его покрасневшим глазам это более чем заметно. Он уже выплакал всю обиду и сейчас у него просто не осталось сил дальше мусолить эту тему. – Хорошо, можешь ничего не говорить. Просто повернись ко мне, пожалуйста, – не унимался лидер, после чего нежно и чувственно поцеловал младшего в скулу. Чонин лишь дёрнулся и всё же повернулся, но с неким раздражением и даже ноткой злобы. – Хён, давай без этих прощальных одолжений? Я не маленький, как-нибудь и без этого переживу то, что меня отшили. – Конечно, совсем не маленький. Ты уже взрослый и очень сильный духом Нини, я не сомневаюсь, что ты с этим справишься. Только сейчас в этом нет необходимости, зря только слёзы потратишь, – ангельским голосом проворковал лидер, внимательно смотря за реакцией макне. Чонин конкретно не понял и в полном недоумении смотрел в уставшие глаза напротив. – Если твоё предложение ещё в силе, то мой ответ – да. – Да?.. – Да. Да, в смысле, что я согласен с тобой встречаться и я... давно мечтал разложить тебя на столе в своей студии. Вот так, – обессиленно выдохнул Чан уже чувствуя, как полыхают его щёки. Как и у Чонина, собственно говоря. – Охуеть. Всё самообладание полетело к чёрту от такого Чана. – Но для начала бы мне, конечно, хотелось поцеловать тебя и обнять покрепче. Не потому что я считаю, что ты слишком маленький для чего-то покруче, просто... Я правда люблю тебя как человека, Нини. И мне хочется бесконечно заботиться о тебе и делать тебя счастливым. Сейчас Чонин действительно не отказался бы от удара прямо в голову, потому что он вероятнее всего спит. Происходящее никак не укладывалось в голове, он всё смотрел то на свои сжимающие одеяло руки, то на неловко посмеющегося парня перед собой и никак не мог понять, где его ждёт подвох. – А чего ломался тогда? – вопрос, который действительно его волнует. Зачем был весь этот спектакль, если всё оказалось так просто? Чонин что, зря плакал в подсобке под лестницей весь вечер? – Что ж, были определённые причины, которые мешали мне принять это решение и признать и твои и мои чувства. Я не мог себе этого позволить раньше, пойми, малыш. Иногда всё... не так просто, как хотелось бы. Не всегда получается беспрекословно идти на поводу у сердца, – тяжёлый выдох и усталый взгляд полный сожаления. Чан ни в коем случае не жаловался на свою лидерскую долю, но иногда... бывает слишком тяжело. Он надеется, что сейчас Чонин сможет его в этом понять. – Но в конце концов я понял, что делаю только хуже нам обоим. А я не хочу всё портить. Хочу чтобы ты как можно чаще улыбался и смеялся. Тебе... больше идут ямочки на щёчках, чем слёзы. Бан неловко хихикнул и потёр шею сзади, пытаясь тем самым снять возникшее напряжение. Чонин сидел в ступоре и никак не реагировал на слова лидера. Он внимательно следил за каждым его движением, чтобы выловить нотку фальши и поймать обманщика с поличным. Но как ни старался, ничего кроме искренности и адского смущения в чужих движениях он не увидел. Чан, всё больше нервничая от напряжённой тишины, неловко протянул младшему мизинец, чтобы закрепить их союз. – Мир? Но Ян и на это не ответил. Отрешённо посмотрел на протянутую руку, после чего медленно перевёл взгляд обратно к лицу старшего. Тот уже успел не на шутку разволноваться, как вдруг Чонин небрежно откинул его ладонь в сторону и запрыгнул на лидера с удушающими объятиями. – Чани-хён... – завыл младший, всё сильнее сжимая крепкое тело в своих руках. Он бормотал бесконечные признания, сумбурные извинение и умолял больше не исчезать вот так, отчего у самого Чана начали слезиться глаза. Эти слова, такие простые, но до невозможности искренние не оставляли никаких сомнений в правильности своего решения. Крис старался его успокоить чем-то приятным, обнимал в ответ со всей нежностью и гладил по затылку, придерживая голову младшего. Чонин отпрянул от чужой шеи на долю секунды и тут же стал беспорядочно целовать лицо Чана. Куда придётся – в щёки, в скулы, в кончик носа, в прозрачные веснушки на переносице, пока Крис не поймал кукольное лицо Яна и не направил его в единственно верном направлении. Лёгкое целомудренное касание мягких губ подействовало на Чонина как хорошее успокоительное. Он тут же обмяк в сильных руках и позволял целовать себя ещё долгие долгие минуты, пока сил не осталось даже на то, чтобы дышать. – Хён... это ведь правда? Это же не была какая-то шутка? – робко пробормотал Чонин, всё ещё не веря в реальность происходящего. – Стал бы я шутки ради красть твой поцелуй, а? – улыбнулся лидер, утягивая младшего в ещё один, уже более смелый и чувственный. Ладно, возможно иногда Чонин всё же не такой взрослый и сильный. Возможно он совсем не против, чтобы с ним сюсюкались как с маленьким, гладили по головке и носили на ручках. Только вот знать это должен один единственный человек, самый особенный для него. Возможно и Чан не всегда такой строгий лидер, как кажется со стороны. Возможно он не всегда ведёт себя как отец семейства и норовит чему-нибудь научить да за что-нибудь отчитать. Иногда ему просто хочется расслабиться и ни о чём не думать, отзываться на шепелявое "Крис" и засыпать под утро в цепких объятиях. Только знать это должен один единственный человек. "Тот, кому он доверил своё сердце".