Гангстер полюбит меня по-настоящему

23 мая — конец весны.       Дымка Уинслоу собирается переезжать в другой город, намного меньше, чем её родной. Причиной переезда стала смерть отца девушки.       Джозеф Уинслоу был болен неизлечимой болезнью, уже на протяжении многих лет. Дочери было сложно смириться с тем, что её отец вот-вот скончается, но девушка старалась не впадать в отчаяние.             Дымка уже почувствовала на себе смерть бабушки и матери, она научилась справляться со сложной жизнью без главной опоры — без самых близких людей.       Сколько жила Дымка, она знала свою маму, как заядлую наркошу. Агата Уинслоу никогда не проявляла любви к своей дочери и не была хорошим семьянином, что нельзя сказать о бабушке Дымки. Когда девочка была маленькой, бабуля всегда баловала её и безумно любила.       К тридцати годам, мать девушки, будто расстворилась, в следствии передоза. Тело Агаты начинало постепенно гнить, а сердце не выдержало воздействия наркотических веществ.        Дымке суждено было увидеть неоднократные передозировки матери, её неадекватное поведение, а в скоре и ужасную смерть наркомана.       Дымка считала, что после увиденного тогда, она уже ничего не сможет побояться так сильно.       Когда отец девушки умер, она особо не чувствовала ни душераздирающего горя, ни опустошения, ни, как такого, ужасного страха, который испытала в период смерти мамы. Она сожалела, о том, что осталась, по сути, сиротой, но продолжала жить дальше.       В своем районе Дымка была известной диллершей. Наркотики у неё стоили дешевле, чем у остальных, поэтому подростки тянулись именно к ней. Она не гордилась своим занятием, но ей были необходимы деньги на лечение отца, а его бюджет просто не потянул бы такой огромной суммы.        В скоре, её бизнес в Нью-Йорке накрылся, из-за переезда, но Дымка надеялась, что в Ист-Хайленде она сможет найти нового поставщика и продолжить зарабатывать.       Всё же, Дымке нравилось заниматься тем же, чем занималась её бабушка в молодости. Нельзя скрыть, что совесть часто мучала девушку, ведь она приводит людей к тому же, что однажды настигло её мать. Но, в наше врем мир необычайно жесток и нужно спасать свой зад любыми способами.       В наследство от бабушки Дымка получила дом в Ист-Хайленде, где ещё будучи молодой жила бабуля. Девушка решила переехать в прежнее жилье бабушки, и начать новую жизнь в другом городе, так как этот — напоминал ей только о плохом. Утро, 28 мая.       Дымка погрузила свои чемоданы в чёрный пикап, и ещё раз взглянув на оранжевый кирпичный домик, уселась на заднее сидение машины.       Ехать пришлось целых восемь часов, без остановки. Спустив чёрное, затонированое окно, Дымка взглянула на улички нового города, которыми двигался пикап. — Мы почти у цели, — произнёс водитель, указав пальцем на серый дом впереди.  — Это твоё новое жилье.       Машина остановилась. Схватив один из чемоданов, Дымка вышла из пикапа и сразу же направилась к дому, оставив остальной багаж на водителя. Водителем был сосед девушки — старенький дяденька Генри. Он знал Дымку ещё с малых лет и ему не составило труда поухаживать за вещами девушки. — Уютненько, и очень тихо — приметила темноволосая.       Дымка достала старенький, потертый ключ. Вставив его в дверной замок — прокрутила один раз. Дернув дверную ручку, дверь не открылась. Тогда Дымка ещё раз прокрутила ключ в замке и дверь распахнулась, без особой помощи рук, издав лёгкий «скрип».       Дом был маленьким, но уютным, и со своим особым шармом: серо-белые стены; белая мебель с позолоченными деталями; на окнах наблюдались лёгкие, полупрозрачные тюли; на полу в прихожей красовался серый, персицкий ковёр. На кухне красовалась мебель с фарфоровыми вставками. В общем «покои» бабушки выглядели, весьма, таки солидно, о чем нельзя было сказать, взглянув на дом снаружи. — С новосельем, удачи тебе, Пуговка — произнёс водитель, и кивнув, удалился.       Дымка принялась раскладывать свои вещи, этот «ритуал» у неё занял близко трех часов.       Вечером, девушка спустилась с комнаты, на втором этаже в кухню. Проверив холодильник, Дымка осознала, что продуктов в доме никаких нет, и не могло быть. К тому времени, кушать ей уже, прилично так, хотелось.       Ещё по дороге к дому, из окна пикапа, Уинслоу заметила близко, почти возле своего дома — небольшой магазинчик. Туда она и собралась, в надежде купить продуктов.       К вечеру погода в Ист-Хайленде, заметно ухудшилась, шёл ливень. Дымка накинула на себя черную зипку с капюшоном, схватила серый, бесформенный шопер и вылетела на улицу, направившись к магазинчику.       Магазин и вправду был маленьким, казалось, будто, это какой-нибудь ночной ларёк с алкоголем в Нью-Йорке, но сквозь прозрачные, панорамные стекла, ей все же удалось рассмотреть внутри «скупую» витрину с продуктами.       В магазине, Дымка с ходу заметила двух сидящих за кассой парней и девушку рядом, которая что-то вспыльчиво бормотала, жестикулируя руками.

*От первого лица *

      Не обращая внимания на вырисовавшеюся картину, я направилась к продуктовой витрине. Набрала несколько помидоров; огурцов; зелени; пачку, явно, дешёвого химозного молока; лоток яиц и стандартную порцию сосисок из 10 штук.       Направляясь к касе, я заметила на себе взгляды — взгляды тех троих.       Кудрявая девушка и рыжий парень, смотрели, слегка удивлённо, а брюнет — будто прожигал во мне сквозное отверстие томным взглядом из-под лба. Ком в горле. — Ты новенькая? — обратилась ко мне кудрявая девушка. Она была достаточно симпатична, но сложно было не заметить её странные движения и мимику. Мне, на миг, показалось, что она некоторыми особенностями напоминала мою мать. — Да, я сегодня переехала в серый домик, рядом. — Йоу, это получается, мы соседи? — вмешался рыжий, высокий парень, с лёгкой улыбкой на лице. — Я Фес. — Очень приятно, Фес, я Дымка. — Дымка? Впервые слышу такое имя, красивое. — сказала кудрявая, поправив свои волосы. — Я Ру — представилась девушка, протянув мне руку. — А это Окурок, мой брат — сказал Феско, указывая взглядом на сидящего рядом, «грозного» подростка.       Окурок был не очень высоким, но, явно выше меня. Сложно было не заметить его атлетическое построение тела и широкие, мускулистые плечи .У него чёрные, как смоль глаза, две татуировки на щеках — я не смогла подробно рассмотреть рисунки, и выбритая полоска на левой брови, что придавала его взгляду ещё большей тяжести. — И вы говорите что у меня странное имя? — выдала я, сразу же пожалев об этом, когда поймала на себе озлобленный взгляд того брюнета. — Давай я пробью тебе товар, и ты уйдёшь от сюда, куда подальше — буркнул Окурок не спуская с меня озлобленный взгляд. — Ты чего, Эш, будто она первый человек, который так среагировал — с ухмылкой произнёс Фес, похлопав брата по плече. — Ладно, ребят, мне пора идти, сколько с меня? — я решила уйти от дальнейшей беседы.       Меня немного, что-ли пугал Окурок и его напряжённый взгляд. Скорее, я чувствовала себя некомфортно, находясь с ним в одном кругу. -30 долларов. Я сразу же положила три десятидолларовые купюры на кассу, и направилась к выходу. — Ещё увидимся — крикнула Ру, помахав мне рукой. — Буду рада — ответила я, вежливо попрощавшись с новыми знакомыми.       За ужином, я думала о людях, которых сегодня встретила. Мне понравилась Ру — она хорошая, открытая, довольно весёлая. Да и Фес показался мне добрым и отзывчивым. Только этот брюнет… Окурок, от него точно не веяло теплом и приветливостью. В глубине души, он меня настораживал. Этот взгляд… Он, будто был готов выстрелить мне в лоб, прямо в магазине, хоть я и не понимала, почему он так меня не взлюбил. Или он со всеми такой?       В общем, я привыкла к тому, что людей я не особо привлекаю. Мне не совсем понятно почему. Я считаю себя достаточно симпатичной, отзывчивой, но при этом, меня никто не любил и не уважал в Нью-Йорке. Люди меня опасались. Возможно, это из-за моего бизнеса. А может, во мне есть какая-то отталкивающая черта, или дело в людях, а не во мне?       Я часто задаюсь мыслью — «почему меня никто не любит»? Разве я настолько ничтожна, что совсем не заслуживаю на это благое чувство?       Я никогда не чувствовала искреннего тепла в свою сторону. Вся моя жизнь прошла без любящих друзей рядом.       Если говорить об отношениях — мной лишь пользовались. Парней интересовала только моя фигура и внешний вид. Это было мимиолетное желание, которое быстро угасало, после попыток затащить меня в постель.       Маме было не совсем до меня и моей жизни. Её больше интересовала новая доза, чем такая обуза, как я.       Папа, настойчиво старался показать мне свою любовь, но у него это слабо получалось, если быть честной.             Единственный человек, который приносил мне любовь, радость и тепло — моя бабуля. Как бы мне хотелось, чтобы она была рядом…       Я не хотела себя и дальше давить такими мыслями, поэтому, откинув их, куда подальше, я ушла спать, в надежде, что завтра меня ждёт день получше.