Лёд всегда тает ~ Сгорая дотла

________________________________________________ Чимину двадцать один год, а Чонгуку двадцать пять. Они познакомились когда Чимину было всего пять лет. Тогда альфа переехал со своей семьёй в Пусан и поселился в соседнем доме. Первое время их отношения совсем не ладились, ведь Чонгуку тогда уже было девять и он не проявлял абсолютно никакого желания играть с маленьким Паком. Чимину было обидно до слёз, ведь он привык к тому, что все соседские дети тянулись к нему, первыми предлагали дружить, а этот нос воротит. И родители их даже пытались свести, ведь те успели очень хорошо между собой подружиться, но всё оказалось безрезультатно. После случая, когда Чонгук ударил Чимина за то, что он взял его планшет без спроса, на котором была какая-то супер важная игра, все попытки прекратились. Но всё решилось именно тогда, когда в доме Чонгука был сильный пожар. Его родители ненадолго уехали за продуктами, пока их сын мирно спал. В доме загорелась проводка, огонь слишком быстро разгорался, а огромные клубы дыма валили из окон. Чимин заметил это первым и вместо того, чтоб терять время для того, чтоб звать на помощь, он вылез в окно, где между двумя домами находилось огромное дерево, ветви которого шли прямиком в его окно и в окно Чонгука. Забыв о страхе высоты, который преследовал его с самого детства, ребёнок добрался до заветного окна, которое к огромному счастью было открыто. — Чонгук~а, ты где?! — кричит малыш, акуратно перелезая на чужой подоконник. — Чонгук~а, ответь мне. Он слышит тихие всхлипы со стороны коридора, поэтому закрывая рот и нос рукавом кофты, мальчик бежит к двери. В плотном дыму сложно что-то разглядеть, но всё-таки он замечает того, кого искал всё это время. — Чонгук~а! —радостно кричит Чимин, подбегая к Чону и крепко обнимая его. — Ч-чимин? Что ты тут делаешь? — вытирая слёзы, шепчет альфа, начиная кашлять. — Тебя спасаю. Ты здесь один? Где твои родители? — сильнее прижимая рукав к дыхательным путям, кричит Пак. — Они… их нет д-дома. — всё ещё кашляя, отвечает старший. — Пойдём скорее. — хватая альфу за руку, Чимин быстро ведёт его к окну, через которое они благополучно выбираются из дома ровно в тот момент, когда к дому подъезжает скорая и пожарная машина. — Ты меня спас. — часто дыша, говорит Чон. — Но почему? — Потому что ты мой друг. — счастливо улыбается Пак, мотая ногами. Вот с того момента и завязалась их крепкая дружба на долгие годы. После же они вместе переехали в Сеул, где родители сняли им общую квартиру, оправдываясь тем, что так намного дешевле будет, хотя на самом деле многие годы они мечтают о том, что их сыновья наконец будут вместе. Только вот если Пак любит, то Чонгук совсем нет. Альфа видит в нём только маленького друга. Чимин уже потерял всякие надежды на то, что он сможет хоть как-то привлечь внимание Чона, ведь давным давно уже понял то, что они истинные. Вот только проблема была в том, что альфа не принимал его как пару и не чувствовал этого. Когда все попытки Чимина были провалены, он просто опустил руки, ведь невозможно заставить любить кого-то, если человек этого не хочет, даже если он твой истинный. Но каково было удивление Чимина, когда сидя на сайте знакомств, он как-то нашёл профиль Чонгука, где совсем в скором времени появилось очень интересное объявление о том, что Чонгук ищет течного омегу. Это было огромным шансом для омеги, ведь мало того, что у него течка через три дня, так это ещё и повод для того, чтоб сблизиться с Чоном ещё больше, не в плане друзей. — Доброе утро, клубничка.— улыбается Гук, вдыхая уже такой любимый природный запах омеги. Чонгук безумно любил клубнику с самого детства и чувствовать этот запах каждый день, это как подарок с небес. — Доброе утро, Куки. — счастливо улыбается омега, выключая плиту. — Завтрак готов. — Давненько я не ел твою шикарную еду. Я даже соскучился по этому. — стащив кусочек бекона с тарелки и дуя на него, заявляет альфа. — Ну вообще-то твой папа тоже очень вкусно готовит. И можно точно сказать, что намного вкуснее меня. Поэтому не жалуйся, а то я позвоню дядюшке Чонги и всё расскажу. — накладывая завтрак в тарелки, улыбаясь отвечает омега. Ему до безумия приятно то, что Чонгук соскучился по его еде, но Чимин бы очень хотел услышать то, что альфа соскучился именно по нему. — Ну папина еда конечно вкусная, но я от неё отвык, а твою я ем каждый день, поэтому она мне уже вкуснее, клубничка. — пожимает плечами брюнет, садясь за стол. — Ты знаешь, что у тебя нет абсолютно никакой совести. Ведь ты меня не видел целую неделю и вместо того, чтоб сказать, что ты соскучился по мне, ты говоришь, что соскучился по моей еде. — ставя тарелки на стол, с упрёком говорит омега. — Ну прости, по тебе я тоже скучал, Минни. Просто еду я люблю больше всего и всех в мире, поэтому по ней я скучал намного больше. И я знаю, я тот ещё эгоист, но зато правду говорю. — хватая приборы и принимаясь за завтрак, быстро тараторит Чон. — Я рад, что ты не отрицаешь тот факт, что ты тот ещё эгоист. Если бы отрицал, то было бы сложнее. — садясь за стол, обиженно отвечает Пак. — Ну не дуйся, клубничка. По тебе ведь я тоже скучал. — жмёт плечами Чон. — Вообще я не об этом хотел с тобой поговорить. — слегка мнётся блондин. — А о чём же? — выгибает бровь старший. — Об этом. — младший достаёт свой телефон, открывая объявление Чона и протягивая ему телефон, наблюдает очень смешную картину. Глаза Чонгука стали по пять копеек, а только оказавшийся во рту кофе, тут же оказался весь на Чоне и столе. — Как ты это нашёл? — вытирая уже далеко не белую футболку, спрашивает Гук. — Ну на сайте знакомств мне никто не запрещал сидеть. — пожимает плечами блондин. — Но на счёт этого объявления, то ты тут написал: « Ищу омегу для экспериментов в сексе. Предпочтения: Течный омега с диагнозом бесплодия, желательно 20-23 лет» — слово в слово читает омега. —Господи, Чимин, я знаю, что я там написал. Тебя это касаться не должно и я не хочу с тобой это обсуждать. — немного грубо отвечает Чонгук. — Тут не о чём говорить, поэтому закрыли тему и больше не будем об этом, я не маленький мальчик, чтоб ты меня за это отчитывал. — Вообще-то я хотел предложить свою кандидатуру. — немного смущённо произносит омега. — Что?! — шокировано и чрезмерно громко спрашивает альфа. — Я хотел предложить свою кандидатуру. — уже более уверено говорит Чимин. — Мой возраст походит, течка через три дня. И к тому же мы живём вместе, нам не нужны справки от врачей и мы знаем друг друга. — Нет. — грубо отвечает Чонгук. — Но почему? — искренне не понимает младший. — Потому что ты мой друг. — приводит очень значимый аргумент альфа. — Но друзья тоже спят, Чонгук. — дует губы младший. — Чимин, я всё сказал. — грубо отвечает Чонгук. — И не помню того факта , что ты у нас бесплоден. — Не все секреты рассказывают друзьям. — складывая руки на груди, обиженно отвечает Пак. — Такие бы я точно знал. — Ну если не веришь мне, то позвони моему папе, он уж тебе точно всё расскажет и врать не будет. Давай — хватая свой телефон, омега нервно ищет номер отца. Пак знает как нужно давить на Чонгука, ведь тот ни за что в жизни не спросит о таком. Лучше поверит словам, чем начнёт что-то выяснять. — Ладно - ладно, я верю, сбрось этот чёртов вызов, дурак. — нервно машет рукой альфа, а Чимин празднует свою маленькую победу. Ведь врать ещё никто не запрещал, тем более если эта ложь во благо. Правда только Чимину она принесёт пользу, но можно ведь хоть раз в жизни позаботиться о себе, правда? Он никому этим плохо не сделает, наборот ведь. — Мне нет смысла тебе врать, Чонгук~а. Ты получишь удовольствие, а я опыт. Тем более, подумай сам своей головой. Лучше ведь если мой первый раз будет с тобой и я его запомню как самый лучший, чем с каким-то мерзким и пьяным альфой, что не принесёт мне никакого удовольствия. — продолжает давить на него омега, видя задумчивое лицо альфы и мысленно празднуя свою очередную маленькую победу. Ведь уже точно ясно, что в этом споре он победил и Чон явно согласится, тем более при таких то аргументах. — Я подумаю об этом, но ничего не обещаю. — вставая из-за стола, отвечает Чон.— Спасибо за такой прекрасный завтрак — язвит он. — У тебя есть для этого три дня, потом у меня течка. И либо ты со мной спишь, либо ищешь где жить целую неделю. Юнги улетел в Японию и как раньше, ты уже к нему свалить не сможешь. — хитро улыбается блондин, понимая, что Мин очень вовремя улетел, это значительно упростило задачу . — Кстати, когда ты злишься, твой запах усиливается. — Смотри не задохнись. — закатывает глаза альфа. — От запаха шоколада задохнуться невозможно, олух. — омега демонстративно глубоко вдыхает запах альфы, расплываясь в широкой улыбке так, словно вдохнул самый настоящий запретный плод. — От олуха слышу. — кричит альфа, захлопывая дверь своей комнаты. Два дня Чонгук всячески избегал разговоров с Чимином, завтракал и ужинал в кафе, а приходя домой сразу же закрывался у себя в комнате. «И вот кто тут альфа? » в который раз спрашивает себя омега. Терпению приходит конец, поэтому с полной решимость, Пак громко стучит в дверь старшего. Две минуты приходится простоять под дверью и вот же гадёныш, не спит ведь. Рука заносится для нового удара в дверь, но её вовремя открывают. — О, а я думал, что ты умер там. — складывая руки на груди, нагло говорит омега. — А ты так сильно ждёшь моей смерти? — выгибает бровь альфа. — Ну знаешь ли, места больше будет, воздух чище, вещи твои и ноут себе заберу, а ещё тачку, которую тебе родители месяц назад подарили. Все альфы моими будут с такой тачкой. — делая мечтательное лицо, говорит блондин. — Какой вы циничный омега, малыш Пак. — усмехается Чон, сжимая ручку двери. —Но поспешу тебя огорчить, умирать я не собираюсь и машину тебе оставлять тоже. Поэтому, чтоб кадрить альф, ищи другие способы. — А я смотрю, что ты только на словах такой смелый. — дерзит омега. — Что ты имеешь ввиду? — не понимает Чон. — С каких это пор ты стал меня избегать, а? Дома перестал есть совсем, хотя раньше мне всегда твердил о том, что еда в ресторане и кафе совсем не такая, какая должна быть. Вот ты вроде альфа, но ведёшь себя почему-то как стеснительный омега. Ты ответь мне на один вопрос и я отстану. — складывая руки на груди, уверенно говорит омега. — Слушай, ты мой друг и все дела, но с омегой меня сравнивать не надо. За это можно и получить. — грубо отвечает Чон, играя жилками на шее. — А что ты имеешь против омег? Мы не такие как вы или что? Да, мы значительно слабее и меньше вас, но это не значит, что мы какие-то слабаки и отбросы общества, Чон Чонгук. — довольно-таки грубо говорит омега. Эти слова слишком сильно задели его и сделали больно. — Господи, я не это имел ввиду. Я не считаю вас отбросами общества или какими-то слабаками, хотя в большей части, все омежки очень слабенькие и хрупкие. — спокойно объясняет альфа. — Тебе напомнить кто тебя спас? — выгибает бровь омега. — Айщ, снова ты за своё. — тяжело вздыхает Чон, делая страдальческое лицо. — Мне было девять лет. — А мне пять, но я же не испугался. Поэтому не надо мне говорить о слабости и хрупкости, дорогой. — тыча пальцем в грудь альфы, усмехаясь, заявляет Пак. — Говори свой вопрос и отстань от меня, пиявка. — закатывает глаза альфа. — Ты трахнуть меня собираешься или нет? —ставит вопрос в лоб омега. — Пак Чимин, имей совесть. — чуть ли не давится воздухом альфа. — Ты мой друг. — Друзей тоже трахают.— напоминает младший. — Господи, ты невыносим. — закрывая глаза рукой, хнычет брюнет. — Ну либо ты, либо пьяный альфа из клуба. — не оставляя никакого выбора, с улыбкой говорит младший. И лучше Чонгуку не видеть того, как трясёт Чимина. — У меня завтра течка. — О'кей. — вдруг кивает альфа. — Но будь готов к тому, что я очень ненасытный в плане секса, и люблю всякие безумные эксперименты. Кстати, в том числе и всякие игрушки. — Сначала заставь меня кончить. — дерзит Пак, празднуя свою победу и направляясь на кухню, но сильная рука, которая резко хватает его запястье, не даёт этого сделать. — Ты нарываешься, клубничка. — усмехается Чон. — Ты ещё не знаешь с кем связался. Могу тебя уверить, что ты будешь умолять меня остановиться, ведь кончать так бурно будешь впервые. А я не намерен буду останавливаться, поэтому хорошо подумай ещё раз, перед тем как раздвинуть передо мной свои ножки. — Чонгук~и, прекрати меня пугать только на словах. Не уверен, что размер твоего маленького дружка, так сказать, сможет меня как-то впечатлить и заставить кончить несколько раз. Поэтому не выпендривайся преждевременно. — стервозно заявляет омега. Гортанный смех альфы, разносится по всей квартире, а в следующее мгновение его заменяет громкий стон омеги, которого пугается сам же Чимин. Сильная рука сжимает и так уже возбуждённый член омеги, который от всех этих разговоров и слишком бурной фантазии, где младший уже стонет под Чоном, слишком быстро стал твёрдым и упирался в ширинку. — Оу, мы только поговорили, а ты уже возбудился и так сладко стонешь. — нагло усмехается альфа. — Но что же с тобой будет, когда я разложу тебя на кровати? Или же может прямо на столе или в ванной? — Всё такой же придурок, собственно как и в детстве. — закатывает глаза Пак. — Если ты забыл, то у меня завтра течка, вот и итог. Не фантазируй, мечтатель. Ещё не факт, что я буду стонать под тобо-о-ой. — в очередной раз стонет блондин, когда хватка на его члене становится сильнее. — Уверен? — выгибает бровь Чон, довольно улыбаясь. — Иди к чёрту. — сбрасывая руку альфы, нервно отвечает Пак, быстро скрываясь в своей комнате. — Нет, это ты завтра к нему придёшь. — смеётся Гук, шагая за очередной бутылкой пива на кухню. Нет, он не собирался спать со своим лучшим другом, хотя много раз заглядывался на его аппетитный зад, до чёртиков пухлые губы, нежную улыбку и громкий смех. Такой возбуждающий голос, сексуальный и в ту же секунду невинный взгляд, острые ключицы и такой заспанный вид с утра. Чонгуку всё это безумно нравилось, нравился Пак, но было огромное «НО» — Пак Чимин, его маленький друг, его клубничка, не больше. И тут этот маленький дьявол говорит такие слова, которые задевают его эго, заставляют доказать, что он бог секса, что он может доставить немыслимое удовольствие, при этом не забывая и о себе. И тем более, это же Чимин захотел секса с ним, он же попросил, значит и вся ответственность на нём. И стоит признаться в том, что его очень сильно возбудил такой Чимин. Дерзкий, смелый, способный быть таким пошлым, не стесняться своих же слов, как это бывает обычно. И когда он успел превратиться из милого, нежного, робкого и стесняющегося омежки, в такого? Когда Чонгук упустил этот момент? Хотя и сам Чимин, никогда не даст ответ на этот вопрос. Его любовь привела его к тому, что он сейчас имеет. Признаться честно, он ни капли об этом не жалеет, даже наоборот. Любить с самого детства и не иметь возможности ощутить взаимность, очень сложно. А сейчас, когда капля смелости помогла ему приблизиться к своей цели, пускай только на неделю, он насладится этим сполна и запомнит это на всю оставшуюся жизнь. Ведь самое главное, что его первый поцелуй, первый секс, произойдёт с его истинным, а это уже огромное счастье, ведь не каждый омега имеет такую возможность. Пускай после всего этого они забудут всё и станут как и прежде друзьями, Пак на чуточку станет счастливее. Живот чуточку ноет внизу, что говорит о том, что впервые такая долгожданная течка вот — вот начнётся, и тогда он впервые сможет не испытывать дикую боль и безумный зуд в заднице, а наконец сможет ощутить заполненность и наслаждение. Впервые будет наслаждаться этой течкой и впервые проведёт её с альфой, позволяя касаться себя где угодно, ведь насколько больно ему не было, он никогда не использовал пальцы, либо же игрушки. Лёгкая дрочка помогала немного отвлечься, но дальше этого он не заходил. **** Утро встретило, Чимина, не самым лучшим образом. Сильная боль внизу живота, заставляла согнуться пополам на кровати, тело горело будто оно горячее лавы, а пижамные штаны давно стали мокрыми насквозь, заставляя намокнуть и постель. Запах спелой клубники разнёсся по всей квартире, Чимину кажется, что им даже стены пропитались. Кое-как поднявшись с постели, омега медленно плетётся в душ, где холодные струйки воды немного приводят в чувства. Обернувшись в большое махровое полотенце и набравшись духа, омега стучит в заветную дверь, откуда доносится самый лучший в мире запах шоколада. И твою мать, боль возвращается на место, а между ягодиц становится слишком влажно. — Чонгук~а. — слабо зовёт Пак, не успевая схватится за дверную ручку, так как дверь резко открыли, а уже в следующее мгновение Пак оказался в сильных руках альфы. — Впервые твой запах так действует на меня, клубничка. — хрипит Чон. — Возможно ты просто не обращал на него должного внимания? — сжимая футболку альфы, спрашивает младший. — Клубничка, вопросы сегодня задаю я. — усмехается брюнет, бросая на просторную кровать омегу. — Начнём? Игрался ли ты с собой сегодня, малыш? — Н-нет — закусывая пухлую губу, отвечает блондин. — Хорошо. Я люблю расстягивать сам. — облизав губы, отвечает Чон, стягивая полотенце с омеги. — Хм, весьма не плохо, но у меня намного больше. — Ты решил меня оценить? — выгибает бровь омега, сжимая ноги. — Ты разве не понял? Здесь я задаю вопросы. Но раз ты не понимаешь, то я объясню. — резко разворачивая Пака на живот, грубо говорит Чон. — Считай, малыш. — Подняв ремень с полу, Чон наносит первый удар по пухлым ягодицам. — А-ах, Чонгук~а. — вскрикивает парень, сжимая простынь. — Считай говорю. Я ударю ровно десять раз, после того, как ты начнёшь считать. — шепчет Чон, нанося новый удар по уже покрасневшей ягодице. — О-ах-один. — стонет блондин. Удар. — Два-аа. Новый удар. — Три. — сдерживая очередной стон, шепчет парень. Удар. Удар. Более сильний удар. Нежные поглаживания, а за ними новые два удара. — Девять. — всхлипывает омега, сильно зажмуривая глаза, но тут же их распахивая обратно, когда ощущает горячие губы на своих ягодицах, которые и без того горят огнём. Чонгук целует нежно и медленно, оставляя влажным каждый сантиметр кожи . Пальцы растягивают две половинки и вот уже горячий язык добирается к заветному колечку, откуда сочится ароматная смазка, проходится вокруг него и тут же исчезает. — Ещё, Чонгук~а. — стонет Чимин, требуя продолжения, но вместо этого получает новый удар. — Мне кажется или ты сбился со счёта? — усмехается Чон. — Н-нет, десять. Это был десятый, Куки. — нервно отвечает Пак. — Умничка. — смеётся Чонгук, откидывая ремень в сторону. — Но мы только начали, поэтому не расслабляйся. И ещё одно очень важное правило. — Какое? — сглатывает младший. — Мне больше нравится быть господином, поэтому будь добр, так меня и называй. — нагло усмехается Чон. — Хорошо, Чонгук~а. — кивает младший, но тут же получает по губам. — Что? — Мне тебя снова отшлёпать? — спрашивает Чон. — До тебя я вижу, что только так и доходит. — Нет, господин. — тут же принимает правила игры младший. — Прекрасно, теперь открой ротик, малыш. — нежно улыбается Чон. Чимин не говорит ни слова, просто открывает рот, принимая в него длинные пальцы, проводя по ним горячим язычком, смело обводя кончиком каждый из них, смачивая слюной по всей длине. Чонгуку хочется стонать от такой картины, ведь он видит младшего таким впервые. Он хочет запомнить каждый момент и не упустить ни одной детали. Он боится даже моргнуть, ведь так может упустить что-то важное и тогда картина развернувшаяся перед ним, не сможет сложиться в единый пазл воспоминаний. Чонгук никогда бы не поверил, что Пак девственник, если бы не был его другом и не жил с ним. Ведь Чимин сосёт пальцы так, что это просто невероятные ощущения, которые невозможно описать словами. В голове маячит лишь мягкий мокрый язык, который вытворяет такие чудеса и Чонгук уже хочет ощутить этот самый язычок на своём члене, чувствуя опаляющий жар со всех сторон. — Возьми глубже, клубничка. — звучит невероятно грязно и пошло, но Чимин слушается и в эту же секунду вбирает пальцы целиком в рот. Губы смыкаются вокруг костяшек, и ротик тут же принимается посасывать длинные пальцы, скользя язычком вдоль. Чонгук с горем попалам сдерживает пошлый стон и чтоб хоть как-то отвлечься, принимается медленно трахать чудесный мокрый ротик сам , который с удовольствием принимает его пальцы. Член упирается в ширинку штанов, терпеть становится всё сложнее, а запах клубники полностью забился в лёгкие и не позволяет возбуждению спасть хоть на секунду. Когда мать его, Пак Чимин, стал так сексуально пахнуть или он всегда так пах? Чонгук пока не может найти ответа. — Твой ротик слишком прекрасен, малыш. —Чон вынимает пальцы, тут же обводя пухлые губы, делая их влажными и ещё более соблазнительными. Большой палец спускается на подбородок, надавливая на него и заставляя снова открыть рот, для того, чтоб снова погрузится в этот маленький вулкан. Пальцы вновь проникают внутрь, медленно играясь с мокрым язычком. Старший видел, как старался Чимин, чувствовал, что его пальцы уже полностью покрыты скользкой слюной, которую они используют в нужном месте. Но как, твою мать, тут остановиться, как прервать это удовольствие? Пальцы снова начинают быстро двигаться в горячем ротике, будто проверяя насколько глубоко сможет взять Пак. Чонгук удивляется тому, что ему впервые нравится это занятие и походу для себя он открыл новый кинк, но сработает ли он с другим омегой? Движения прекращаются и уже полностью мокрые пальцы, выскальзывают изо рта, сменяясь напористым поцелуем, точнее даже сказать, их первым поцелуем. Альфа пробует на вкус эти до одури пухлые губы, наслаждаясь их сладостью и мягкостью. Чувствуя, что пальцы начинают пересыхать, альфа тянется ладонью вниз, оглаживая пухлые ягодицы и с лёгкостью проскальзывая между ними, находя заветную такую тугую и мокрую дырочку. — Малыш, ты поможешь мне? — отстраняясь от пухлых губ, спрашивает альфа, пальцами поглаживая ложбинку. Чимин отпускает напряжённую шею парня, разрывая поцелуй, и опустившись на подушку, пытается лечь как можно удобнее, лишь бы только ускорить происходящее. — Да, господин. — облизывая губы и чувствуя на них вкус альфы, кивает омега. — Что мне делать? — Ложись на животик и оттяни свои прекрасные две половинки, чтоб открыть мне пространство для своей дырочки. — пошло шепчет альфа. Омега повинуется и тут же ложится животом вниз, при этом утыкаясь лицом в подушку, которая насквозь пропахла шоколадом. Заводя руки за спину и обхватывая ими ягодицы, омега разводит их в строны, открывая для Чона более прекрасный вид. — Клубничка, раздвинь ноги.— приказывает альфа. Чимин и тут повинуется, раздвигая ноги достаточно широко, чтоб полностью предоставить себя. Чонгук садится меж разведённых ног, несколько секунд просто наслаждаясь прекрасной картиной, уже после с огромным удовольствием начинает поглаживать не растянутые края дырочки, которая так и сочится природной смазкой. Трогать пульсирующее колечко мышц становится всё приятнее с каждой секундой, с каждым тихим вздохом и стоном. — Кажется я заставил тебя стонать, хотя даже не вошёл. — надменно говорит Чон. — Заткнись. — шипит омега, вызывая лишь смех альфы. — Зря. Как же зря ты это сказал, клубничка. Ты же понимаешь, что я не трахну тебя, пока как следует не наиграюсь с твоей узкой дырочкой? — зловеще смеётся старший, и в следующее мгновение давит на дырочку. Благодаря обильной смазке легко проскальзывая в податливую и такую горячую попку. — Знаешь, по твоей дырочке и не скажешь, что в ней никогда не было члена. — шепчет над ухом альфа, без проблем проникая глубже. —А-ах, Чонгук. — стонет омега. —Она такая жадная у тебя, малыш. Так легко затягивает мой палец внутрь. — продолжает брюнет. — Чонгук, прекрати болтать и делай уже своё дело. — теряя всякое терпение, повышает голос Чимин. Чонгук немного с проблемой, но добавляет второй палец, продолжая растягивать узкие и мягкие стеночки, проталкивая пальцы всё глубже и глубже, с каждым новым движением. Член болезненно ноет в штанах, но пальцы продолжают скользить в раскрытой дырочке, чувствуя, как плотно их обхватывает Чимин. — Готов принять третий? Он не последний будет, клубничка. — усмехается Чон, закусывая губу. — Что? В каком смысле не последний? Чтоб растянуть меня для члена, достаточно и этого, разве нет? — недоумевает Пак. — А кто тебе сказал, что следующим будет мой член? — выгибает бровь альфа, задевая пальцами простату. — А-ах, чёрт, Чонгук! — громко стонет омега. — Что ты удумал? — Я искал омегу для экспериментов, а ты согласился, вот мы и будем экспериментировать. — издаёт смешок Гук, толкаясь пальцами в то же место, наслаждаясь сладкими и громкими стонами. — Что ты имеешь ввиду? — сдерживая очередной громкий стон, дрожащим голосом спрашивает младший. — Ты примешь в себя мою руку, клубничка. — спокойно отвечает альфа, будто это в порядке вещей для них. — Что-о?! — кричит омега скорее от третьего пальца в себе, чем от удивления. — Твою мать, как же в тебе узко. — стонет уже и сам Гук от приятных ощущений. — Потому что я девственник, идиот. — шипит блондин. — Помолчи, или останешься без секса. — Чонгук утыкается носом в чужую поясницу, продолжая входить пальцами в тугую попку, растягивая её как следует, стараясь добавить следом четвёртый. Чимин теряет связь с реальность, полностью отдаваясь наслаждению, которое он получает впервые в жизни. Плевать сейчас на боль, которая появляется с каждым новым пальцем, ведь приятных ощущений намного больше. Хочется стонать от удовольствия на всю квартиру и плевать на соседей, ведь внутри всё так приятно тянет, сматывая все внутренности в один тугой узел, который хочется побыстрее распутать, чтоб почувствовать облегчение. Толчки внизу каждый раз заставляют вернуться к реальности, чтоб уже через секунду отключиться от неё и так по кругу. Чонгук неспешно добавляет четвёртый палец, который входит с огромным трудом, но Пак всё же его принимает. Когда движения становятся более свободными, а четыре пальца входят уже более — менее свободно, альфа наслаждается грязными и невыносимо пошлыми звуками, которые издаёт хлюпающая дырочка, так хорошо заполненная им. И как тут не спустить прямо в штаны? Но Чонгуку далеко не пятнадцать и он давно научился контролировать своё тело, что знатно ему сейчас помогает. Поэтому он ведёт дорожку из мокрых поцелуев, проводя языком по поджавшимся яичкам, жадно лаская и вбирая в горячий рот, нежно посасывая их и играя юрким языком. Чимина ведёт и ведёт не хило, накрывает с головой и заставляет захлебнуться стонами собственный оргазм. Белое семя выстреливает прямо на живот и грудь омеги, при этом пачкая и кровать. Пак кричит не своим голосом, впервые испытав такого рода оргазм, поэтому и без того тугая дырочка сжимается с новой силой вокруг умелых пальцев альфы. Чонгук аккуратно ведёт свободной рукой по всей длине возбуждённого подрагивающего члена омеги, дразня своим озорным язычком самую головку, собирая вязкие капли спермы, ощущая лишь сладость, что заполнила рот. — Всё таки кончил, значит ещё один пункт выполнен. — усмехается Чон, облизывая губы. — И это только от моих пальцев и моего языка. Только представь, что будет когда в тебя войдёт член. — Ещё одно слово и ты труп, Чон Чонгук. — злобно угрожает омега. — И не посмотрю, что твои пальцы у меня в заднице. — Не дерзи, клубничка. — прокручивая пальцы, шепчет альфа. — Ты готов полностью принять? — Что? Нет, Чонгук, даже не смей пихать в меня свою огромную медвежью лапу. — нервно кричит Пак. — Сам согласился на это, малыш. — закусив до побеления нижнюю губы, альфа аккуратно вытаскивает все пальцы из омеги, тут же смазывая всю руку природной смазкой младшего и смыкая все пальцы вместе, аккуратно приставляяет их к пульсирующей дырочке, медленно проникая ими внутрь. — Твою мать!.. Чонгук, нет!..Стой! — несдержанно хнычет Чимин, стараясь сжаться сильнее, но Чонгук игнорирует, просто делает так, как он хочет и как ему угодно. И казалось бы, Чимин должен лишиться всякого желания продолжать это, но твою мать, это ещё больше заводит и возбуждает, член стоит пуще прежнего, стоны вырываются сами по себе и прежний оргазм кажется не сравнится с новым. Он просит Чонгука продолжать, а тот растягивает пальцами края жадной дырочки, тут же настойчиво проникая всей рукой внутрь, натягивая податливые мышцы до предела, чувствуя безумную тесноту, продолжая тянуть в стороны, не прекращая толкаться ни на секунду, выбивая весь воздух из лёгких омеги. — Чонгук~а, мне больно. — вдруг хнычет Пак, со всей силы сжимая простынь и заставляя её трещать. — Немного потерпи, хорошо? — вдруг нежным голосом говорит Гук, продолжая проталкивать руку глубже в омегу. — Чонгук~а! — громкий крик раздаётся на всю комнату, а с уголков глаз начинают течь слезы. — Больно… Очень больно. — Всё, малыш, я внутри тебя, всё хорошо. — давая время привыкнуть, успокаивает альфа. — Сейчас боль пройдёт и всё будет хорошо. Ты же мне веришь? — Да. — слабо кивает омега. — Расслабься, малыш. Давай поговорим с тобой, хорошо? — усаживаясь поудобнее, вдруг говорит альфа. Чонгук всегда считал, что самый лучший способ отвлечь от боли, это разговоры. Так человек переключается на другую тему и забывает о боли. — Хорошо. — кивает омега, глубоко вдыхая и пытаясь расслабиться. — Знаешь почему я искал именно течного и бесплодного омегу? — Почему? — приподнимая голову, интересуется младший. Его действительно волновал этот вопрос, но расспрашивать об этом Чонгука было бы слишком глупо с его стороны. Ведь он же и сам выдал себя за бесплодного. — У течного омеги много природной смазки и такие проникновения проходят намного лучше и свободнее, чем в обычные дни, не доставляя сильной боли. Так же как и сейчас, хоть ты и занимаешься этим впервые, но моя рука можно сказать, что вошла легко. Твоя смазка уменьшила тебе боль. А бесплодного потому, что я хочу впервые попробовать сцепку с омегой и не одну. Сам понимаешь, что если с обычным омегой я это сделаю, то явно через девять месяцев стану отцом, а если с бесплодным, то ничего подобного не будет. Мы переспали и попрощались, нет никаких обязательств и так далее. И не сжимайся так, Чимин. С тобой я никогда не попрощаюсь, мы ведь друзья, да? — невинно улыбается Чонгук. — Да. — слегка расстроенно отвечает Пак. Хотя совсем не о дружбе ему сейчас думать нужно, а о скорой сцепке с альфой, которая приведёт его к беременности. А готов ли Чимин к ней? Скорее больше да, чем нет. Но Чонгук явно не готов становиться отцом так рано. Хотя эта беременность возможно и к лучшему, ведь так у Чимина останется частичка Чонгука, частичка его самой большой любви, частичка его истинного. Пусть только тест покажет заветные две полоски и Чимин сразу уедет, оставит Чонгука и не станет ломать ему жизнь. Ведь альфа всё равно никогда его не примет. Из-за большого количества мыслей в голове, Пак не сразу ощущает движение руки в себе, которая с каждым толчком, входит всё глубже и всё быстрее, раздражая и без того чувствительные стеночки. — Твою мать, Чо-онгу-ук! — кричит Пак, кусая до крови губы и выгибая спину. — А я говорил, что тебе понравится. — облизывая пересохшие губы и двигая рукой ещё быстрее, нагло отвечает альфа. — Чонгук! — кричит омега, срывая голос и извиваясь на постели. — Я… я сейчас ко… кончу-уу! — Малыш, ты совсем не так обращаешься ко мне. — обхватывая член омеги у основания, усмехается альфы, ускоряя движения руки внутри него . — Твою мать, чёртов ты псих, убери свою руку с моего члена и дай мне кончить. Иначе я клянусь, что отравлю тебя завтраком. — угрожающе шипит омега. — Снова неверно, малыш. — углубляя руку и разжимая пальцы, смеётся Чон. — Господи! — сжимая пальцы на ногах и содрогаясь всем телом, срывает голос блондин. — Ну не, для Господа, я слишком порочный человек. — легонько задевая чувствительные стеночки ногтями, на одном выдохе шепчет Чонгук. — Господин, чёрт бы тебя побрал, позволь мне кончить! — дёргаясь от ощущений внутри, младший сжимается вокруг руки альфы. — Правильно, клубничка. — довольно улыбается альфа, убирая руку с члена омеги и обхватывая красную головку губами, пока рука медленно покидает податливое тело. Горячее семя заполняет рот, которое Чонгук с огромным удовольствием проглатывает, втягивая щёки, начиная насаживаться ртом на возбуждённый член. — Куки, нет, стой. — задыхаясь от новых ощущений, тяжело дышит младший. — М? — поднимая глаза на младшего, ухмыляется Чон, заглатывая по самое основание и покидая с громким хлюпом расстраханую дырочку омеги. Чёрт, для Чимина это слишком. Слишком много ощущений в его первый раз, слишком много всего и сразу, поэтому возбуждение наливает с новой силой, завязывая внизу живота тугой узел, который в любую секунду может развязаться и тогда произойдёт новый взрыв. Но Чонгук будто видит это, поэтому спустя несколько движений головы, он напоследок облизывает головку, поднимаясь с кровати. — Ты куда? — испуганно интересуется омега. — Я здесь, клубничка. Не оставлю тебя, не бойся. — усмехается альфа, доставая что-то из прикроватной тумбочки. — Что там? — поднимает голову блондин. — Игрушки, малыш. — усмехается Чон, усаживаясь меж разведённых ног омеги. — Что.это.блять.за.хуйня? — смотря на длинную металлическую палочку с бусинами, выделяя каждое слово, спрашивает омега. — А, ты об этом? Ну как тебе сказать? — тянет альфа. — Это уретральная пробка. Прекрасная игрушка на самом деле. — Чё бля? — морщится Пак. — Сейчас поймёшь. — усмехается альфа, обхватывая рукой член омеги, и приставляя пробку к уретре. — Стоп. Даже не думай об этом, извращенец. — тычет пальцем Пак, пытаясь отползти, но Чонгук и здесь всё предугадал, поэтому всё попытки отползти назад увенчались провалом. — Чонгук, сукин ты сын, не сме-е-ей! — громко стонет Пак, когда первая бусина проникает в уретру. — Я передам эти слова своему папе. — смеётся Чон, проникая внутри второй бусиной. — Господи, ты порно пересмотрел или что? — выгибается омега, открывая рот в немом крике. — Есть такое, поэтому и захотел экспериментов. — честно признаётся Чон, сильнее обхватывая рукой член и проникая пробкой в самую глубину уретры, чем вызывает безумно громкий стон омеги и подрагивание всего тела. — Ты молодец, малыш. — шепчет Чон, нежно целуя впалый живот, незаметно для омеги приставляя уже анальную пробку ко входу сладкой попы, резко проникая ею в до сих пор хорошо расстянутую дырочку, наслаждаясь новой волной стонов. — Чон Чонгук, я тебя ненавижу! — кричит омега, зажмуривая глаза. — В какую ещё блять дырку вставишь мне!? — В рот, клубничка. — усмехается Чонгук, вставая с кровати и разворачивая омегу головой к краю, укладывая на спину . — Мой член слишком долго не получал внимания, малыш. — расстёгивая штаны и избавляясь от них, наиграно огорчается он. — Но ты же это исправишь, да? Я хочу, чтоб ты сделал глубоко-горловой минет. — Но я не умею, Чонгук~а. — невинно хлопает глазками омега. — Я научу. — избавившись от всей одежды, Чон берёт с кровати смазку со вкусом шоколада и выдавливая её на руку, медленно наносит её на член, скользя по всей длине. — Возьми в рот и постепенно продвигай к горлу. — Это всё я должен взять в рот!? — кричит омега, указывая на гигантских размеров член. — Да, малыш. — спокойно отвечает брюнет. — Давай. — На что я согласился, блять? — тяжело вздыхает омега, проводя языком по красной головке, а после вбирая её в рот, медленно продвигая её к горлу. — Умница, дыши через нос и сконцентрируйся на том, чтобы расслабить горло. Если затошнит, остановись, успокойся и постарайся расслабиться. — издавая тихий стон , шепчет Чон. И омега снова слушается, заглатывая каждый сантиметр всё глубже и глубже, задевая языком каждую венку. Горло немного саднит и появляются рвотные рефлексы. Чонгук это тут же замечает и спешит спасти ситуацию. — Не спеши, клубничка. — закусывая губу, шепчет альфа. — Подержи его немного во рту считая до десяти. Когда почувствуешь, что рвотный рефлекс слабеет, можешь брать глубже, совершая движения вперед-назад ртом. Если чувствуешь, что рвотный рефлекс возвращается, сбавь темп. А после постепенно увеличивай скорость. Чимин лишь мычит, чем вызывает приятную вибрацию и громкий стон альфы. И действительно, следуя всем указаниям Чонгука, рвотный рефлекс проходит и получается взять уже больше половины всей длины альфы. — Да, клубничка, вот так вот. — сжимая волосы омеги, стонет альфа. — Теперь круговыми движениями опускайся до самого основания члена и обратно. — Мхм — снова мычит Пак, явно поняв фишку такого мычания и наслаждаясь очередным громкий стоном своего истинного. Приспустив немного голову с кровати, омега проделывает все движения, о которых ему говорил Чонгук. И твою мать, он смог взять по самое основание. Напрягая насколько возможно горло, омега вновь создаёт маленькие вибрации, которые сводят с ума Чонгука. — Ты сводишь меня с ума, малыш. — сжимая со всей силы в руке блондинистые волосы, альфа сам начинает трахать ротик омеги, каждый раз входя по самое основание и увеличивая скорость. — Мхм...— снова мычит омега, явно не готовый к такой скорости. Но покорно открывает рот шире, хватаясь обеими руками за бёдра альфы. — Да, чёрт, вот так. — вбиваясь в широко открытый ротик омеги, стонет альфа. — Ещё немного, давай. — сжимая рукой шею младшего и вызывая непристойные звуки, брюнет делает ещё пару резких движений, кончая прямо в рот и вынимая член. И твою мать, Чимин не выплёвывает, а наоборот всё проглатывает, облизывая сильно опухшие и красные губы. Сейчас Чимин выглядит как самая развратная омега. Затуманенный взгляд, слюна стекающая по подбородку, колом стоящий член и течная дырочка. — Ты сумасшедший. — охрипшим голосом говорит Пак, вытирая подбородок от слюны. — Такой же как и ты. — смеётся Гук, целуя младшего в губы. — Ты ведь мог давным давно уйти, но не сделал этого. — Может уже вытащишь мне эти штуки, а? — выгибает бровь Пак. — Только одну, клубничка. — шепчет альфа, вынимая из сладкой попы пробку. — Наконец-то. — облегчённо выдыхает Пак, обнимая нависшего над ним альфу. Чонгук тянется к соблазнительной шее омеги , оставляя цепочку засосов на шее. Руки плавно перемещаются на ягодицы, обхватывая их и раздвигая в стороны. Водит языком по вытянутой шее, по острой линии челюсти, вдыхая сладкий запах, опуская свободную руку на собственный член, возбуждённый до предела и требующий немедленного внимания, проводит по всей длине, несильно сжимая и морщась от нетерпения. — Я войду в тебя прямо сейчас, поэтому расслабься. — шепчет альфа. Чимин лишь замирает в ожидании, ведь всё внутри поджимается и будто прекращает существовать вовсе, когда головка члена проникает внутрь и Чонгук чувствует, как внутри Чимина горячо и тесно. Стон младшего снова разносится по всей квартире, громкий и несдержанный, потому что приятно, намного лучше руки и намного легче. Омега руками обвивает шею Гука, кончиком носа прячась в его волосах и вдыхая запах того самого любимого шоколада. Поясница ноет, горло саднит, но это не причина, чтобы останавливать начатое . Пак упирается ладонями в чужие плечи, прося альфу ускорится и тот слушается, проникая полностью и ускоряет свои движения. Тело пробивает очередная дрожь от быстрых и глубоких толчков, кожа горит от сильных пальцев альфы. Боль в пятой точке заметно утихает, оставляя за собой только невероятные ощущения заполненности. Чон разводит чужие ноги пошире, удерживая под коленями, поднимая задницу омеги над постелью, всё быстрее и быстрее вбиваясь в податливое тело. Двигается из последних сил, всё ещё ощущая, как дико продолжает пульсировать лакомая дырочка вокруг него, то и дело сжимаясь непозволительно туго. Пошлые хлюпающие звуки наполняют спальню, каждый толчок становится невыносимым испытанием. Он на пределе того чтоб кончить и наконец впервые в жизни попробовать сцепку. Альфа стонет от ощущений, запрокидывая голову, слыша тихое поскуливание, что доносится снизу и это помогает ему сделать последний шаг, переступая черту дозволеного. Ощутимая дрожь проходит вдоль спины, осыпаясь стаей мурашек следом, острые зубы смыкаются у основания шеи омеги, оставляя свою метку, но Чонгук вряд ли сейчас осознаёт то, что сделал только что . Слышит лишь громкий вскрик и под него же кончает так бурно, так сладко, глубоко в омегу. Делает ещё пару неспешных движений, вынимая пробку из уретры омеги и доводя его до оргазма, чувствуя горячее семя у себя на животе. Альфа падает на омегу, тяжело дыша и чувствуя как внутри набухает узел. Долгожданная сцепка. Осознание бьёт как-то слишком резко, слишком больно, слишком громко в собственной голове, поэтому альфа вскакивает с постели, резко покидая обессиленное тело, совсем наплевав на то, что этим причинил боль омеге. Сейчас заботит совершенно другое. — Ты знал? — слишком резко спрашивает Гук. — Что? — не понимает вопрос омега. — Я спрашиваю ещё раз , ты знал то, что мы истинные!? — сжимая кулаки, уже кричит альфа. — Да. — тихо отвечает блондин. — Что!? Я не слышу, Пак Чимин! — Да, я знал Чонгук, с самого начала знал! — повышает голос уже Пак. — Если бы ты воспринимал бы меня как партнёра, то давно бы почувствовал это. Но нет же, для тебя я всегда был маленьким другом! Поэтому даже не смей меня винить! — Я должен был хотя бы знать, что ты мой истинный и что ты оказывается бракованный, который никогда не родил бы мне ребёнка! Тогда зачем ты мне такой сдался, не скажешь, дорогой!? — краснея от злости, кричит Гук, параллельно надевая штаны и толстовку. — Пошёл ты к чёрту со своей истинностью! — последнее, что кричит Пак, перед тем как сбежать к себе в комнату и закрыться там. И пусть он может иметь детей, пусть 99% того, что после сегодняшнего дня он забеременнеет от Гука, плевать на это всё. После обидных слов, которые ранили хуже лезвия ножа, Чимин никогда не расскажет Чонгуку правду. Уедет далеко, оборвёт все связи и сам вырастит своего малыша, а Чонгук пусть ищет себе другого омегу и с ним делает детей. Слёзы льются сами собой, боль внутри растёт с каждой секундой, хочеться кричать, бить и крушить всё на своём пути, но вместо этого Пак просто падает на кровать, укутываясь в большое и тёплое одеяло, заливаясь слезами. Входная дверь громко хлопает, сообщая о том, что он остался в квартире один. Сейчас это самый лучший исход событий, ведь можно не держать всё в себе, а дать боли выйти. ***** С того самого дня прошло ровно три недели. Чонгук сразу же на следующий день уехал в Пусан, сейчас живя у родителей. Больше ни слова они друг другу не сказали, хотя каждый из них видел, как друг другу плохо и больно. Может всё это и к лучшему, ведь Чонгук не видит того, как омегу тошнит от каждого запаха, как он не отходит от унитаза, ничего толком не ест и как же хорошо, что он не видит тот самый заветный тест, который показал вчера две полоски. Сейчас блондин сидит возле кабинета врача, ожидая свою очередь, где точно подтвердят его беременность и тогда Чимин сможет спокойно собрать вещи и переехать в другой город, где никто его не найдёт. — Пак Чимин? — спрашивает вдруг врач. — Да, это я. — нервно кивает омега, быстро подымаясь и подходя к двери, пропуская вперёд врача. — Ваши анализы готовы. — говорит врач-омега, садясь в своё кресло. — Могу вас поздравить, вы в положении и совсем скоро подарите этому миру, прекрасного малыша. Хоть Чимин и знал это, но слышать подтверждение этому, в разы приятнее и радостнее. Внутри так тепло становится, счастье льёт через край, ведь он станет папой. Слёзы радости сами уже текут по щекам, поэтому быстро попрощавшись с врачом , Чимин покидает кабинет, аккуратно кладя руку на ещё плоский живот. — Я люблю тебя, малыш. Всё у нас с тобой будет хорошо. — улыбается омега. — Давай обрадуем твоих дедушек. Доставая из кармана телефон, Пак набирает номер, на который не звонил больше месяца. Длинные гудки кажуться вечностью, но наконец на той стороне слышиться родной голос. — Чимин~и, сынок, привет. — радостным голосом, говорит Лиён. — Привет, пап. — улыбается Пак. — Как там твои дела? Отец рядом? — Всё хорошо, дорогой. Отец сейчас дома, а я в гости решил сходить . Ты лучше о себе расскажи. Как ты там? Когда в гости? — В гости наверное не скоро, пап. У меня всё хорошо, можешь не волноваться. Я позвонил кое-что рассказать вам. — немного тише говорит омега. — Я слушаю тебя малыш. — включая громкую связь, чтоб лучше слышать, отвечает старший омега. — Вообщем, скоро вы с отцом станете дедушками. Сегодня я был в больнице и врач всё подтвердил. Но ты не волнуйся, ладно? Я очень рад, но воспитывать его я буду один. Альфы у меня нет, точнее я ему не нужен, а о ребёнке я ничего не собираюсь говорить. А в скором времени перееду в другой город. Но ты знаешь, пап , я очень счастлив. — улыбается омега, продолжая гладить живот. — Боже, Чими... — не успевает договорить старший омега, так как телефон решает, что именно сейчас ему нужно разрядиться полностью и выключиться. Но если бы Пак только знал, что Чонгук слышал весь их разговор с папой, то был бы рад тому, чтоб он выключился ещё в самом начале разговора. Уже будучи дома, Чимин решает не перезванивать папе, а просто ложиться спать, чувствуя сильную усталость и слабость в теле. Обнимая подушку Чонгука и вдыхая его запах, полностью отключаясь от реального мира. Не слыша ночью, как открывается входная дверь, а после и прогибается кровать рядом, прижимая маленькое тельце к себе и нежно поглаживая холодной рукой плоский животик. Когда Чонгук услышал о том, что станет отцом, ему казалось, что на несколько секунд его сердце остановилось, мир замер и всё просто перестало существовать. Всё в один миг стало таким серым и безжизненным без Чимина. Значит Пак всё таки обманул его на счёт того, что он бесплоден. Кажется только в тот момент Чонгук до конца принял их истинность и наконец разрешил своему сердцу любить, которое оказывается и так любило Чимина, но альфа всегда пытался это отрицать и твердил себе, что они просто друзья. Возвращаться домой было страшно только из-за того, что он боялся смотреть в глаза Чимину, боялся его реакции и боялся того, что Пак больше его не примет. Но узнав о малыше, Чонгук собрал все свои вещи и сразу же выехал в Сеул, кажется нарушая всё правила дорожного движения. — Прости, малыш. Прости меня, мой маленький. — всхлипывает альфа, утыкаясь в спину омеги. — Я так люблю тебя, моя клубничка. Люблю вас, малыш. — Куки? — сонным голосом, спрашивает омега. — Да, малыш, это я. — утыкаясь сильнее в спину, плачет Чон. — Я так виноват перед тобой. Прости меня, мне очень стыдно. Прости, что не принимал тебя. Прости, что столько лет заставлял страдать. Прости, что накричал на тебя в тот день и что уехал. Прости, что оставил тебя одного здесь. — Куки, не плачь. — аккуратно поворачиваясь к альфе и крепко обнимая его, шепчет блондин. — Я совершенно не злюсь на тебя и не обижаюсь. Нам нужны были эти три недели для того, чтоб я успокоился, а ты принял свои чувства. — Возможно ты и прав, малыш. — целуя омегу в пухлые губы , шепчет альфа. — Я люблю тебя, Чонгук~а. — впервые произносит эти заветные слова омега. — И я тебя очень люблю, клубничка. — счастливо улыбаюсь, отвечает Чонгук, проводя пальцем по метке — Ты так вкусно пахнешь мной. — Теперь я клубничка в шоколаде. — смеётся омега. — Самая вкусная при этом. — целуя шею, тихо шепчет Гук, опаляя шею горячим дыханием. — Наши родители умрут от счастья, когда узнают, что мы наконец-то вместе. Они столько лет об этом мечтали. А теперь ещё и внук появится общий. — улыбается блондин. — Мне кажется, что они всё поняли по моей реакции и быстрым сборам. — смеётся альфа. — Папа был у вас, да? — Да. — кивает брюнет. — Это и к лучшему. Теперь я счастлив. — честно говорит Пак. — И я счастлив, клубничка. А ещё безумно рад тому, что у нас с тобой будет малыш. — закрывает глаза альфа, проводя пальцем вокруг пупка. — И я рад, Чонгук~а. Всё у нас будет с тобой хорошо. — Да, всё будет хорошо, Чимин~а. Мы будет самой счастливой семьёй. И Чонгук не врёт, ведь сделает всё для того, чтоб Чимин был счастлив. Альфа подарит ему всю свою любовь, которую не дарил все эти годы. А после сделает предложение возле Эйфелевой башни, как и мечтал Чимин. Сыграют самую шикарную свадьбу, а потом впервые увидят своего сыночка, который родился маленьким альфочкой, полной копией своего отца. Которого в итоге назовут Ихёном, а через три года родится маленький омежка, которого назовут Чонином. Вот так вот и изменило одно маленькое объявление их жизнь, внося свои конкретные поправки. ________________________________________________