Орлёнок и лисичка

Апрель 1832 года в Вене выдался на редкость дождливым. Брусчатка едва успевала просохнуть от предыдущего ливня, как уже начинал накрапывать очередной дождь. Вот и в этот день небо было затянуто тучами. - Эх, не успеем мы до вашего дома добраться, фрау Келлер, - насмешливо протянул крепкий седоволосый мужчина лет пятидесяти, прикрывая от хлестких струй дождя плащом сопровождавшую его женщину, - Ну и ливень, того и гляди второй Всемирный потоп случится. Фрау Келлер, усталого вида женщина, покрепче уцепилась за руку мужчины и грустно усмехнулась: «Доктор, не гневайте Господа понапрасну», -другой рукой она прижимала к груди склянку с лекарством – маленький сын фрау не так давно серьёзно заболел. Женщина не могла найти себе места от горя, но, узнала о докторе Иогансене, бывшем военном враче, якобы способном излечить почти любую болезнь, немедля отправилась к нему. Доктор никому не отказывал – будь то ребёнок или взрослый, бедный или богатый. Сплетники говорили, что таким образом мужчина стремился искупить вину за годы службы в армии «корсиканского чудовища» - Наполеона Бонапарта. Неожиданно фрау Келлер встрепенулась, приложила руку к глазам, вглядываясь в пелену дождя – они подошли к небольшому каменному дому. В окне второго этажа при их появлении появился силуэт девушки с подсвечником, помахал рукой. - Пришли, доктор, - благодарно улыбнулась женщина, поправив платье, - Спасибо вам. И за лекарство, и за то, что проводили. Быть может, вы не откажетесь зайти, отогреться хотя бы? Елена приготовила великолепный горячий шоколад. - Увы нет, фрау, - расхохотался мужчина, стряхивая плащ, - меня самого дочка дома ждёт. Поди ещё выскажет мне за то, что опять работал сверх меры, ходил по пациентам в такую погоду. Но вы за меня не переживайте. Я старый солдат, повидал всякое, - улыбнулся доктор, шутливо салютуя женщине, - помните про лекарство – две ложки утром, одну - вечером и ваш малец снова будет бегать и играть. Попрощавшись, доктор накинул промокший плащ и направился домой. По пути он улыбался, представляя как его милая дочурка Эльза будет дуться и ворчать, но всё же сделает ему большую кружку горячего ароматного травяного чая. «В такие моменты она так похожа на разозлённую лисицу», - думал доктор, - «И на свою мать». Тут ему на глаза попался высокий молодой человек, что шел, еле переставляя ноги, в сторону дворца. Юношу сопровождали двое гвардейцев. - Господин, вы нам не поможете, - окликнул доктора один из них, - у нашего экипажа сломалось колесо. Нам нужна лошадь, Его Светлости нездоровится. Мы должны добраться до дворца. И, словно в подтверждение слов гвардейца, молодой человек вдруг зашатался и потерял сознание. Доктор едва успел подхватить его. Юноша, едва дышавший, повис на его руках, точно кукла. - В Его Светлости дух-то еле держится, - проворчал Иогансен, - а до дворца вы в такой ливень вряд ли доберетесь. Предлагаю вам остаться у меня, мой дом в паре шагов отсюда. Обеспечу горячей едой и теплыми постелями. Гвардейцы переглянулись – очевидно, выбора у них не было. Дождь и не собирался заканчиваться, а мокнуть дальше и подвергать без того слабое здоровье юного герцога опасности им не хотелось. - Ну, идёмте, - сказал мужчина, бережно подхватывая юношу на руки, - Уж мы с дочуркой о вас позаботимся. *** Рыжеволосая девушка ходила кругами возле входной двери, точно львица в клетке, время от времени нервно посматривая то на часы, то в окно. Пожилая женщина, сидевшая в кресле у камина, подняла глаза от вышивки, которой она занималась последние два часа и бросила укоризненный взгляд на девушку. - Эльза, милая, сколько можно метаться? Ты так переживаешь за своего отца, точно он беспомощный старик. Поверь мне, он не пропадёт. Доктор Иогансен прошёл столько войн, думаешь, обычный дождь его подкосит? Девушка дёрнула головой, отрывисто выдохнула, обернулась на старушку, скрестив руки на груди, - В этом и дело, Клара. У любого организма есть лимит сил, и я боюсь, как бы мой отец его не исчерпал. Он повидал немало войн, сам не раз бывал ранен, и он продолжает подвергать себя опасности! Всё же пятьдесят пять лет возраст солидный… Старушка Клара только собралась ответить своей воспитаннице, как вдруг в дверь постучали. Четыре громких коротких стука – условный сигнал для дочери, что отец вернулся. - Папа, наконец-то! – Эльза помчалась к двери, открыла – и застыла на месте. Да, за дверью действительно стоял её отец, однако рядом с ним стояли два промокших от дождя императорских гвардейца, а на руках доктор нёс худого светловолосого юношу. - Клара, позови Эрнеста, пусть натопит камин пожарче, - скомандовал мужчина, - Эльза – готовь постели. Солдат расположим в гостевой, молодому человеку я отдам свою комнату. Как-никак, сам герцог Рейхштадский к нам пожаловал. Девушка встрепенулась, хотела было убежать исполнять поручение отца, как вдруг её остановил один из гвардейцев. - Фройляйн, мы благодарны вам и вашему отцу за гостеприимство, но мы найдём комнату и расположимся сами. Прошу, - голос солдата дрогнул, в нём зазвучала неприкрытая мольба, - Прошу, лучше позаботьтесь о герцоге. Последние дни он и так был нездоров, а эта прогулка может окончательно сломить его. Эльза растерянно кивнула и направилась на второй этаж, в спальню отца. Комната доктора Иогансена была просторной и светлой, с большими окнами, выходившими на Пратер и большой кроватью со множеством подушек. Такая комната казалась неподходящей для ворчливого пожилого мужчины, бывшего военного врача, однако у этого было простое и печальное объяснение. Когда-то эту комнату доктор делил со своей женой, миловидной рыжеволосой красавицей Греттой, копией которой и выросла Эльза. Несколько лет назад Гретта умерла от долгой болезни. Тогда-то Иогансен, некогда военный врач Французской Армии и решил посвятить себя помощи страждущим. Девушка скинула с кровати покрывало, откинула край одеяла, взяла две большие, пуховые подушки, уложила их так, чтобы устроить их нежданного гостя как бы полусидя. Доктор усмехнулся себе в усы, видя, как суетилась его дочь. «Знать, переволновалась, того и гляди я услышу, как у неё сердце колотится». Как только койка была подготовлена, мужчина бережно опустил всё ещё не приходившего в сознание юношу в кровать и почесал в затылке. - Да-а, парень вымок точно мышь. Нужно снять с него мокрые вещи и хорошенько растереть беднягу полотенцем, иначе он точно не согреется. Мы же не хотим, чтобы герцог заболел, да, дочка? Услышав отца, Эльза кивнула, и через некоторое время вернулась с небольшим льняным полотенцем. - Отлично. Теперь садись рядом, займемся нашим пациентом. Я приподниму его, а ты – сними фрак и жилет. Надеюсь, рубашка не вымокла… Услышав последнюю фразу отца, Эльза покраснела до кончиков ушей. Не то что бы ей не приходилось и раньше помогать отцу с тяжелыми пациентами, нет. Просто их нежданный гость, даже промокший в чудовищном ливне, был дивно хорош собой. Худой, большеглазый, с тонкими чертами и фарфорово-белой кожей, герцог скорее напоминал картинку из книги сказок, нежели живого человека. Точно какой-то волшебник решил поиграть, и перенёс в реальность Прекрасного Принца из «Золушки» Перро. Несколько раз выдохнув, пытаясь перебороть подступающее смущение, девушка забралась на кровать, принялась расстегивать пуговицы фрака. Промокшее насквозь сукно поддавалось плохо. Спустя какое-то время фрак был снят и брошен на изножье кровати. Потом туда же полетел и жилет. Благо, опасения доктора не подтвердились, рубашка герцога оказалась почти сухой. Эльза облегченно выдохнула, взяла полотенце и, стараясь не отвлекаться на свои горевшие от смущения щеки, бережно обтёрла лицо герцога, затем – развязала тонкий батистовый шарф, обнажив шею и верхнюю часть груди юноши и старательно обтерла и их. Доктор же, видя, насколько худ и бледен был их гость, прошептал, нахмурив брови: «Вот надо было им увозить его…Он же здесь чахнет, точно птенец в клетке. Бедный мальчик...». Как только с процедурами было покончено, доктор опустил юношу обратно на подушки, укрыл одеялом и шепнул дочери: «Побудь пока с ним, милая. Я отнесу одежду на сушку. Надо будет ещё попросить Клару сделать липовый чай и намешать молока с медом. Сдаётся мне, ночь будет долгой». Герцог вдруг зашелся резким, сухим кашлем и, то ли от приступа, то ли от недавних прикосновений, очнулся, заметил сидевшую рядом с ним девушку. - Где…где я? К-кто ты? – от слабого, хриплого голоса юноши у Эльзы болезненно кольнуло в груди. Она всегда сострадала больным, которых лечил её отец, всегда старалась заботиться о них. Герцог же зародил в её груди чувство одновременно и похожее, и совершенно новое. Девушке хотелось узнать, как его зовут. Узнать, что любит их гость, что печалит его. Услышать, как он смеется…А для этого нужно было сделать всё, чтобы герцог поправился. И они с отцом обязательно сделают всё и даже больше, для того, чтобы поставить его на ноги. - Вы в безопасности, ваша Светлость, - произнесла девушка, нежно касаясь кончиками пальцев светлых кудрей юного герцога, - Спите. Я ваш друг. Спите, вам нужны силы, - ласка успокоила юношу, он прикрыл глаза и, почти провалившись в сон, вдруг прошептал: «Друг?..». Тонкие губы герцога дернулись в подобии улыбки. Эльза, продолжая гладить его по волосам, растерянно хихикнула, прижала руку к груди, пытаясь унять вдруг затрепетавшее сердце. В голове девушки молнией проскочила непрошенная мысль: «Так вот как это – влюбиться». Спустя несколько минут, вернулся доктор Иогансен, неся в руках поднос, на котором стояло несколько чашек и большой, дымящийся чайник, от которого шёл приятный сладковатый аромат. Увидев отца, Эльза торопливо слезла с кровати, приняла у мужчины поднос и поставила его на прикроватный столик. - Молоко, увы, кончилось, - улыбнулся мужчина, пожимая плечами, - Другие наши гости уже спят. Чай пока не трогай, я его только заварил. Он сейчас горячий как пески Египта, - последняя фраза доктора должна была быть шуткой, но его задумчивый, печальный взгляд говорил об обратном. - Папа? С тобой всё хорошо? – Забеспокоилась девушка, касаясь рукой плеча отца. - Всё хорошо, милая, - натянуто улыбнулся мужчина, садясь на стул у изголовья кровати, - Просто кое-что вспомнил. Кое-что из прошлого, когда ты была ещё маленькой. Мой разговор с императором на Эльбе. Тебе тогда года два всего было. - То есть как это «на Эльбе», - остолбенела девушка, недоуменно нахмурив рыжие брови, - Я же…сколько себя помню, я росла здесь, в Вене… - Неудивительно, что ты не помнишь. Ты ведь тогда была совсем малышкой, - хмыкнул мужчина, - Когда Бонапарт отрёкся от престола и был сослан на остров Эльба, мы с тобой и твоей мамой отправились с ним. На моей памяти тогда это было самое спокойное время – никакой войны, никакой крови и криков раненых. Простая жизнь на тихом острове с женой и дочкой – много ли надо солдату для счастья? - Император в те годы сильно тосковал по сыну, - продолжил доктор, - Утешением ему были другие дети, в числе которых была и ты, милая. Он обожал с тобой возиться, - от воспоминаний мужчина расплылся в улыбке, - Называл тебя не иначе как «la petite renard» - лисичка. После слов отца в памяти девушки всплыла картинка – то ли сон, то ли давнее, поблекшее от времени, воспоминание. Темноволосый, полный мужчина с орлиным носом, в зелёном мундире, а на коленях у него – кудрявая, рыжеволосая девчушка лет двух. Малышка что-то радостно лепечет на своём детском языке, а мужчина с лёгкой улыбкой внимательно слушает её болтовню. Его обычно холодный и резкий взгляд в этот момент лучится грустной нежностью. - Так вот, одним вечером мы с императором разговорились. Он, - мужчина негромко рассмеялся, - Он сказал, что как только вернёт себе трон – непременно устроит так, чтобы ты и его сын в будущем поженились. Вы так сдружились, что он видел тебя, - доктор Иогансен перешел на шепот, - будущей императрицей Франции и соправительницей его сына. Конечно, сразу его намерение не сбылось. Он смог удержать власть только в течение ста дней. А потом…потом было Ватерлоо, за ним новое отречение и новая ссылка. Та, из которой он уже не вернулся. Шло время, нам пришлось вернуться в Австрию. Ты росла, а тот разговор постепенно забывался. Я, честно признаться, стал думать о нем, как о шутке. Такое уж у императора было чувство юмора. А сегодня, - продолжил доктор после некоторой паузы, - Когда к нам пожаловал этот юноша, - мужчина кивнул на спящего герцога, - я и вспомнил то обещание. Этот мальчик – сын Наполеона Бонапарта, милая. Я сужу не просто по слухам. Однажды мы с твоей мамой были на балу во дворце – там я и увидел его – большеглазого, золотоволосого малыша, похожего на купидона. А сегодня, спустя почти двадцать лет, благодаря этому чудовищному ливню, я снова его встретил. Да, мальчик изменился – исхудал и зачах, но я уверен – это он. - Кто знает, отец. Может быть, он действительно сын Бонапарта. По правде говоря, - усмехнулась девушка, наливая себе чай, - Я в это поверю, если завтра, или через пару дней, сюда примчится делегация из Шёнбрунна во главе с князем Меттернихом. Ведь, если так подумать, Габсбурги очень боятся возрождения Бонапартов. Сын Наполеона для них – ценный узник, его должны беречь как зеницу ока. Слушая рассуждения дочери, доктор, улыбнувшись, потрепал девушку по щеке: - Откуда ты таких мыслей набралась, милая? С каких это пор ты интересуешься политикой? - С тех пор, как Наполеон Бонапарт пророчил меня в императрицы Франции, - добродушно съязвила Эльза и отец с дочерью рассмеялись. Но радость была недолгой – их гость, до сих пор мирно спавший, вдруг застонал и заворочался. Эльза коснулась тыльной стороной кисти лба герцога и охнула: - Папа, он весь горит! - Лихорадка, как я и думал, - проворчал Иогансен, поднимаясь, - Я сейчас схожу за водой, будут нужны компрессы. Если очнётся – дашь ему чай. Это липа с малиной, поможет от жара. Ему сейчас нужно больше пить. И помоги Господь парню пережить эту ночь, - мужчина уже собирался выйти из комнаты, как вдруг Эльза его остановила. - Папа, как принесёшь воду – ложись спать. Ты и так уже многим помог сегодня, тебе нужен отдых, - произнесла девушка ласковым, но не терпящим возражения тоном, - Не беспокойся. Я справлюсь. - Хорошо, милая, - улыбнулся мужчина, в душе гордясь тем, насколько самостоятельной стала его девочка, - Я лягу внизу. Если что – разбудишь. Доктор вышел из комнаты. Эльза взяла за руку метавшегося в лихорадке юношу – он вдруг сжал её ладонь так сильно, что девушка едва не вскрикнула. Точно утопающий, он хватался за последнюю соломинку – её руку. Сквозь тихие стоны герцога она разобрала: «Не…трогайте…Оставьте меня в покое…Я не хочу…Не хочу!» В уголках глаз юноши Эльза заметила слезы. «Что же с тобой делали, бедный», - с горечью подумала девушка, нежно гладя руку герцога, который по-прежнему держался за неё так крепко, как будто от этого зависела его жизнь. Надеясь хоть как-то отвлечь юношу и освободить его из плена лихорадочных кошмаров, Эльза стала напевать единственную французскую песню, которую она помнила – «Марсельезу». - Любовь к отчизне и народу, придай нам сил на нашу месть, - поначалу дрожавший, негромкий, мелодичный голос девушки окреп, набрал силу. Вдруг к нежному сопрано Эльзы присоединился мягкий, слегка хриплый баритон герцога: - И ты, прекрасная свобода, в бой нас веди за правду и за честь..., - еле слышно пел (на чистом французском!) юноша, устремив на девушку полуприкрытые, светло-голубые глаза. Казалось, он пришёл в себя, но мутный взгляд и росинки пота на лбу говорили о том, что лихорадка ещё не отступила. Просто его кошмар сменила нежная грёза. С трудом опомнившись, Эльза нехотя отпустила руку герцога, отошла к прикроватному столику, налила чашку чая. Затем – села у изголовья кровати, свободную руку просунула под плечи герцога, поднесла к его губам чашку с ещё теплым чаем, негромко шепча: «Пейте, это поможет. Вам станет легче». Доктор, невольно заставший эту трогательную сцену, поставил ведро с водой в углу комнаты, а сам - прислонился к стене и наблюдал, незаметно смахнув выступившие от умиления слезинки. "Наша девочка прекрасна и добра, Гретта. Совсем как ты", - с улыбкой подумал мужчина, наконец решив уйти. Напоив больного, девушка поставила чашку на поднос, встала, поправила платье. Заметив растерянный, немного испуганный взгляд юноши, Эльза ободряюще улыбнулась: - Ч-ш-ш, я здесь, я никуда не ухожу. Взяв лежавшее на кровати полотенце, девушка окинула быстрым взглядом комнату и облегченно вздохнула, увидев в углу ведро воды, очевидно принесенное отцом. Намочив ткань, Эльза встряхнула её, слегка отжала и положила на лоб герцога. — Вот так, скоро жар пройдёт, - ласково прошептала девушка, садясь у изголовья кровати, - Если что-то понадобится - я тут, рядом. А сейчас постарайтесь поспать. Во сне человек выздоравливает, - Эльза вновь стала гладить юношу по волосам, до тех пор, пока их гость не забылся спокойным, целительным сном. Как только герцог уснул, девушка впервые за весь день ощутила то, насколько она устала. Так что, Эльза, уронив голову на руки, уснула у изголовья кровати. Ей привиделся странный сон – золотая клетка, в которой сидел, всхлипывая, маленький, пушистый орлёнок. Откуда-то девушка понимала – птенец умирает. Если не выпустить его из клетки – он обречен. Вдруг из ниоткуда возник лохматый рыжий комок – это был лисёнок. Малыш прыгнул на пьедестал, на котором стояла клетка с орлёнком и стал остервенело грызть золотые прутья. Мягкий металл поддавался легко – скоро лисёнок прогрыз довольно большую дыру. Орлёнок оживился, радостно заклекотал, выскочил из клетки. Затем – громыхнул выстрел…