Глаза дьявола

      Три дня спустя

      Проснувшись от головной боли, которая тут же омрачает ей наступившее утро, Луиза садится на кровати.       В доме было тихо, как и во всем городе. Такая тишина обычно бывала после сильного стихийного бедствия.       События трёхдневный давности все ещё вихрем бушуют в голове девушки. Эрен, как выяснилось впоследствии, оказался не тем, кем она представляла. Разрушив здания, погубив людей, Эрен тут же стал врагом государства. Хотя Луизы там и не было, однако для неё он перестал был тем солдатом с темным прошлым, в которого она влюбилась.       Как она могла столько времени быть рядом с ним и не замечать в нём лживой натуры? Она ведь и вправду верила в то, что он солдат, потерявший всё из-за войны. Но теперь перед ней вырисовывалась картинка, по которой стало понятно, что он придумал себе личность.       Луиза долго не могла прийти в себя, не выходя из дома, закрывшись в своей комнате.       Как ни странно, но Луиза не была столь повергнута в ужас тем, что сделал Эрен, как была зла на него за ложь.       «Чувствовал ли он ко мне хоть что-то?» — думает она, прислонившись к оконной раме, глядя на части города, которого коснулось разрушение.       Часть её разума, та эгоистичная и революционная жилка в ней, радовалась тому, как Эрен начал что-то делать, то, о чём мечтали сотни униженных людей из концентрационной зоны. Что-то в душе Луизы радовалось, предположив, что это повлечет за собой изменения. Но сейчас от событий остались лишь руины и обломки задний, сотни погибших. А в сердце девушки зияла дыра, которую не возможно было заполнить чем-то.       Она просто хотела забыть эти воспоминания и продолжить жить. Забыть о человеке, который был в её жизни, или же, просто создавал видимость. Возможно, и Луиза была частью картонного фасада, выстроенного Эреном для полноты картины. Это не давало ей покоя все эти три дня. Но на четвертый, собравшись с духом, Луиза решает вернуться в госпиталь.       Людей на коридорах было мало, ведь многие были заняты ранеными, которых стало только больше после тех событий.       Луиза же хотела вернуться к работе как можно раньше, однако ей передали, что начальство срочно вызывает её.       В голове закралось много вопросов. Будут ли они спрашивать что-то об Эрене, или же, отчитают за отгулы? Решив не гадать, девушка решает просто пойти в сторону кабинета главного врача. — Вы вызывали? — спрашивает Луиза, заходя в кабинет, и замечая за столом полноватого мужчину — заведующего. — Да, — кидает на неё взгляд мужчина. Он сидит посреди стола, заваленного бумагами. В воздухе витает запах сигарет в непроверенном помещении. — Подпишите это, Луиза, — произносит он, положив на поверхность стола какую-то листовку.       Молча подойдя к столу, Луиза лишь поднимает листок, глазами пробегаясь по строкам, содержание которых меняет её выражение лица. — Увольнение? — спрашивает она сама себя, понимая, что это самое страшное, что могло с ней случится.       Увольнение это конец её независимой жизни, ведь только работая медсестрой она могла прокормить себя и стареющую мать. — Что я сделала? — спрашивает со страхом в голосе девушка. В её голове не укладывалось, за что её могли уволить, ведь все только и говорили о том какая она добросовестная и честолюбивая. — Отношение с пациентом в стенах нашей больницы, — оглашает, словно приговор мужчина, глядя на девушку через стекла квадратных очков.       Луизы сглатывает, понимая, что именно эта ошибка привела к таким последствиям. Однако, она знала на что шла. Луиза понимала, что это опасно, но любовь оглушило её трезвый рассудок. — Это запрещено, Луиза, — он смотрит на неё с присущей ему серьезностью, но теперь частично смешанной с печалью. — Кто-то доложил на меня, — говорит с грустью Луиза, мысленно подбирая подходящую на это дело личность. Знали только Джонатан и Жаннет, и только последняя могла сделать что-то столь подлое. — Я могу забрать свои вещи? — спрашивает она, утерев слезы, подступившие к её глазам.       Врач лишь кивает, из-за чего Луиза направляется к двери, пытаясь сдержать подступающие слёзы.       Она никогда не любила показывать свои эмоции, а в особенности негативные. Когда радость была чем-то, по мнению Луиза, чем стоило делиться с окружающими, печаль же казалась ей слишком личным для себя чувством.       Теперь, уволенная, она могла работать только продавцом фруктов или же могла мыть полы, когда её мать брала выходной. На крайний случай, она могла заняться самой оплачиваемой для девушки работой, однако эту мысль она тут же откинула от себя. Даже при возможности умереть с голоду, Луиза никогда бы не стала втаптывать свою гордость в землю.       Выйдя из кабинета врача, Луиза тут же взглядом натыкается на Жаннет, которая проходит мимо по коридору. — Как ты могла? — со слезами на глазах спрашивает Луиза, чувствуя, как от обиды может не сдержаться и заплакать. — Что? — с удивлением в голосе спрашивает Жаннет, замечая подступившие слёзы на глазах коллеги. — Ты сдала меня, рассказала им про Эрена, — произносит Луиза, не понимая, почему Жаннет притворяется удивленной. — Я ничего не… — начинает Жаннет, удивлённая словам Луизы. — Хватит врать! — говорит Луиза громко, заставляя Жаннет остановиться. — Только ты могла сдать меня, — произносит девушка, понимая, что из двух людей, которые знают о её секрете, так поступить могла только Жаннет. — Обидно слышать такое от тебя, — после нескольких секунд молчания, произносит Жаннет. — Хоть мы и не подруги, но я бы никогда не поступила так. — говорит Жаннет с серьёзным видом, из-за чего Луизе на миг кажется, что это правда. Но Луиза тут же разворачивается, понимая, что она всего лишь пытается оправдываться после такого поступка.

Вечер того же дня.

      Звонок в дверь пробуждает в Луизе нечто, подобное надежде.       Казалось бы, её ноги понесли её к двери, пока разум не успел полностью понять происходящее. Вероятно, это было глупой, даже ребяческой мыслью, однако она предположила, что это может быть Эрен. Конечно, он не знает ни её адреса, ни её фамилии. Однако, появившись он здесь — на пороге её дома, Луиза, как бы бесчеловечно это ни было по отношению к погибшим, просто обняла бы его. Это было безумием в нынешней ситуации, ведь Эрен уже не просто солдат, к которому она прониклась чувствами, теперь он — враг нации, и, вероятно, самый опасный человек для Марлии, так и для других государств.       Это было иррациональным, эгоистичным и безнравственным — всё ещё любить его. Но Луиза, будучи той, кем она являлась, не могла просто вычеркнуть из сердца человека, к которому питала чувства.       В миг она видит его лицо на пороге, а затем обнимает его, крепко прижав к себе. Но то были только её секундные фантазии, представление о том, каким должна быть их встреча.       Но, открыв старую дверь ветхово дома прихожей, она видит Джонатана с букетом цветов. Цветы были роскошью в для элдийцев, а Луиза их очень любила. Казалось бы, у нее была тяга к вещам, которых не могла иметь.       Джонатан мог позволить себе купить цветы, да хоть букет. Ведь он был довольно обеспеченным элдийцем, и уважаемым доктором. — Джонатан, что вы тут делаете? — спрашивает девушка, прикрывая коротким домашним халатом плечи. Луиза не представляла, что он делает тут в такое позднее время. К тому же, он был одним из последних людей, с кем она предпочла бы говорить сейчас. — Луиза, мне так жаль, что всё так получилось, — начинает он, сделав шаг, подступая ближе к девушке.       Она не понимает, о чем именно он сожалеет, ведь за это время произошло столько всего. — Ваше увольнение было громадной ошибкой, которую совершило начальство, — произносит он, поджав губы, словно ощущая свою вину за это. — Вы одна из самых гуманных и милосердных сестер, работавших в нашей больнице, — продолжает он, поднимая взгляд синих глаз на Луизу, что всё это время просто выслушивает его, молчаливо поднимая взгляд время от времени. — Ммм, мне тоже жаль, — решает выдавить из себя Луиза, хотя и желания говорить что либо в ней не было. Она попросту хотела развернуться и подняться к себе в комнату, чтобы продолжить горевать о случившемся в тишине и полумраке. — Жаннет обо мне доложила, — пожимает плечами девушка, как ей казалось, выглядя при этом жалкой, подобно уличным сиротам.       Джонатан на пару секунд замолкает, словно не зная как продолжить разговор. — Луиза, нам следует серьезно поговорить, — начинает он, спустя некоторое время затянувшегося молчания. — О чём? — звучит как-то безучастно со стороны Луизы. Поговорить? Луиза хотела этого меньшего всего, понимая, что он опять начнет клонить к тем вещам, к которым прибегал ранее. Она сейчас слишком устала, что готова просто бесцеремонно хлопнуть дверью перед его носом. Но она не может. Она слишком бедна и безработна, чтобы позволять себе гордость. — Я уже говорил с вашей матерью, поэтому не думаю, что… — чуть улыбнувшись, начинает Джонатан, проведя рукой по светло русым волосам, которых всегда содержал в ухоженном состоянии. — О чём вы, Джонатан? — перебив его, спрашивает Луиза, чувствуя, что за этим грядет какое-то разочарование. Она устала переживать разочарования, один за другим. — Луиза, теперь вы материально необеспеченны, — прямо заявляет Джонатан, решив, что соблюдать тонкости теперь то уж необязательно.       Луиза вздыхает, понимая, что теперь все сочтут долгом говорить о её положении, даже если их об этом и не просят. — Поэтому я считаю, что мой долг позаботиться о вас и вашей матери, — произносит мужчина, поднимая на Луизу взгляд льдисто синих глаз: что они пытаются сказать для Луизы так и осталось загадкой. — Я не понимаю, — начинает она, не зная, с чего бы он воодушевился мотивом помогать ей и её семье. — Я прошу вас принять моё предложение, — начинает блондин, глядя на ничего не понимающую девушку. — Ведь я не предлагаю ничего порицаемого, всё будет официально, — говорит он, выглядя при этом довольно-таки уверенным в себе.       Луиза опускает взгляд, понимая, что он говорит о замужестве. Это было ясно с того момента, как он пришел сюда. Цветы, внешний вид, хороший адеколон.       Джонатан — высокий блондин с яркими глазами и хорошими данными, он — мечта каждой работницы госпиталя. Да и Луиза довольно бедна, чтобы разбрасываться таким предложением. Продавать фрукты на улице? Этим она не смогла бы обеспечить себе жизнь и стареющую мать.       Переведя взгляд в сторону домов на другой стороне улицы, она замечает женщину средних лет, роющуюся в мусорном баке. Даже среди людей такого низкого сословия, каким был уровень жизни семьи Луизы, всегда найдутся люди, живущие хуже. Возможность того, что на месте той женщины могла оказаться и сама Луиза, довольно сильно повлияло на её решение. — Я согласна, — произносит она, всё ещё глядя куда-то вниз, на потрескавшийся фундамент ветхово дома, в которым жила её семья три поколения. Дома, который рушился точь-в-точь как и её жизнь.       Выйдя замуж за нелюбимого, она, конечно же, самолично сокрушит все те принципы, которым она клялась, что не даст ни одному человеку их разрушить. Она сама сломает себя, наступит себе на гордость и принципы, ведь это лучше, чем голодать. — Что? — переспрашивает Джонатан, вероятно, не расслышав.       Луиза вдруг думает, услышал ли он её, или же просто хочет поиздеваться и послушать второй раз то, как ломается её гордость. — Вы же хотите жениться на мне? — громче спрашивает Луиза, поднимая взгляд на мужчину, выглядя при этом довольно нервной, хоть попытавшись скрыть это. — Я согласна, — говорит она, попытавшись придать своему голову твердости, которая всегда отсутствовала у неё. — Признаться, я не ожидал столько быстрого решения, — чуть улыбнувшись, произносит Джонатан, глядя на Луизу глазами, полным радости.       «Он не может быть плохим.» — подумала тогда Луиза, не представляя, что, знай она правду — то возненавидела бы его. — Но я счастлив, Луиза, — говорит он, как его теплая улыбка проходится по её лицу. Протянув свой высокий силуэт через ступеньку, мужчина приобнимает девушку, поцеловав в мягкую кожу щек. Луиза лишь принимает букет цветов, отстранившись со смущённым видом, и закрывая за собой дверь.       Она вздыхает, почувствовав, что сейчас она сделала или самый лучший выбор в своей жизни, или же в очередной раз ошиблась.

Несколько дней спустя

      События за этими днями произошли более спешно, чем предполагала Луиза.       Они расписались, скромно — как это принято у элдийцев. Отпраздновав среди членов семьи, Джонатан предложил Луизе и её матери оставить ветхий дом и переселиться в его собственный, обставленный удобствами, более просторный дом.       И вот, стоя в своей комнате, собирая чемоданы, Луиза вдруг думает о тех событиях, происходивших около двух недель назад.       Луиза тогда и не могла подумать о том, что её жизнь так изменится. Она не думала, что её вот так выставят с работы, словно она провинилась в чём-то. Не думала, что выйдет замуж за мужчину, которого она не любит.       Даже думая о далёком будущем, Луиза видит, что никогда не сможет полюбить Джонатана.       Луиза и не думала тогда, что влюбится в человека, который в последствии развяжет войну.       Даже проклиная саму себя, девушка понимает, что её чувства никуда не делись, и то, что он устроил, увы, не смогло изгнать их. Но они никогда больше не увидятся. Этот факт Луиза знала наперед. Он одновременно печалил её и радовал. Печалил потому, что она не может больше видеть того, к кому впервые что-то почувствовала. А радует потому, что она не должна скрывать чувства к человеку, которого считали врагом человечества.       Разбирая вещи, Луиза натыкается на пачку сигарет, некогда подаренную Эреном.       При воспоминаниях на губах девушки появляется улыбка, которую, по её мнению, возникнуть не должно. Он считается врагом, и любое её взаимодействие с ним ведёт к опасным последствиям. Она не должна больше думать о нем, однако… — Луиза, ты идёшь? — спрашивает голос Джонатана за дверью, где раздается топот его ног, поднимающихся по скрипящим лестницам вверх.       Луиза быстро кладет пачку сигарет в свой чемодан, затем захлопывает его. «Это я в праве оставить.» — почему-то проносится в голове Луизы. Она хотела оставить хоть какое-то воспоминание о человеке, которого любила, желая вспоминать об этом человеке во времена несчастливого брака с Джонатаном. Она была уверена в том, что брак без любви не принесет ей счастья. — Я иду, — отвечает девушка, беря чемодан и унося его в сторону двери.       И вот, она идёт к новой жизни, которая должна принести ей счастья, но на которую она не имеет никаких надежд. Она идёт прочь от жизни, воспоминания о которых приносят ей только боль. — Готова? — спрашивает Джонатан, проведя ладонью по её щеке, пока та стоит на лестнице, ожидающе глядя на него. — Да. — безрадостно отвечает девушка, ступая вниз по лестнице, в сопровождении мужчины, с которым ей суждено прожить всю свою жизнь.