Затмение ненависти

Очень спешила выложить, поэтому могут быть ошибки)) Грей захлопнул входную дверь, оперевшись на неё спиной. Хочется повесить на внешнюю сторону двери табличку с надписью: «не входить, высокое напряжение». Просто, чтобы никто не трогал, не говорил, не смотрел. Никто… Он устал… просто устал. Почему всё так резко навалилось на него? Нацу, Леон… Все от него чего-то хотят: первый прощения, второй…. А чего Леон-то хочет? Он ведёт себя, как идиот… как влюблённый идиот. Чего он хочет от него? Идёт за ним, что-то говорит, что-то обещает... - Леон… - тихо шепчет Грей… и как-то странно ноет в душе, что-то болезненно лобзает её. От мыслей о нём. Леон, не смотря на отказы Грея, просто рвался выяснить отношения с Драгнилом. Именно у него, после рассказа, пронеслись злость и недоумение в глазах. «Леон… почему именно он? Именно он очень волновался, именно ему не нравился тот факт, что Нацу сделал со мной. Именно он подрался с ним. Причём, не просто помахал кулаками, а по-настоящему, до синяков и крови. Леон… как давно я стал видеть в нём не просто друга? Как давно я заметил в нём опору? И почему именно он? Какая ирония… После семи лет исчезновения, когда я увидел его, на семь лет повзрослевшего, что-то было не так. Запахи, звуки, биение моего сердца, он сам. Не такой, как был раньше: не импульсивный, девятнадцатилетний эгоист, а уже взрослый, трезво мыслящий мужчина. И как-то не привычно от этого… Мне было не привычно видеть в нём взрослого человека. Непривычно кидать в его сторону оскорбления или ещё что-то в этом роде. И неприятно слышать такое в свою сторону. Симпатия или же привязанность? Что я чувствую к нему? И, что он ко мне? Хотя, всё чаще ловлю себя на мысли, что к нему я испытываю нечто более высокое и сильное, чем просто привязанность. Я отдал бы ему своё сердце, просто чтобы оно было у него. Отдал бы душу. Чтобы он её хранил. Я всё ещё помню тот день, когда вернулся и увидел его. Я помню его карие глаза, такие печальные... И для меня он был идеалом. Хотя я часто пытался доказать и себе, и ему обратное. Но, увы, мне это никогда не удавалось. В итоге, я просто признался сам себе, что он для меня всегда будет не просто опорой, а чем-то большим. Чем-то очень тёплым и близким. И всё же…он… он дорог мне. В таком мире, безбожном и беспечном, он для меня спаситель, свет после долгой тьмы, глоток воды после долгой жажды, воздух… мой и только мой воздух. Я отдал бы всё, лишь бы быть с ним целую вечность. Я не знаю, любовь это, или нечто более приземлённое, но зато я точно уверен, что он.. он и только он – мой идеал, и ничей больше...» - и тут, на такой ноте, мысли брюнета прервал стук в дверь. Почему-то Грей был уверен, что это Леон. Или, может, ему просто этого хотелось? Хотелось, чтобы Леон оказался здесь, рядом с ним… Брюнет выдыхает, смахивает со щеки влажную каплю, и даже не спросив, кто там, открывает дверь. И да, там стоял Леон. Немного запыханный. Бежал, наверное. - Ничего не говори, – резко говорит Грей, когда видит, что Леон собрался что-то сказать. – По крайней мере, не извиняйся за ту драку с Нацу. Я хочу знать кое-что другое. - Не смотря на всю свою эмоциональность в последнее время, Грей старался быть спокойным при Леоне, говорить по делу, а не выплёскивать всю ту чушь, что была у него в голове минуту назад. А, может, и не чушь, кто знает…. – Ты обещал сказать, чем диктуется твоё поведение по отношению ко мне, после того, как поговоришь, хотя, как оказалось, подерешься с Нацу. Я слушаю. - Хочешь услышать? Хорошо… - Леон заходит в прихожую, захлопывая дверь, и буквально в одну секунду Грей оказался в сильной хватке Бастии. Поражённо выдохнув, Грей широко распахнул глаза. Сильные мужские руки прижимают к себе всё тесней. Горячее дыхание вперемешку с шёпотом обжигает кожу на шее. Жарко, непривычно жарко. Жар тела… жар чужого тела. Его присутствие рядом. Его слова, сказанные где-то около уха тихим шёпотом, заставляют табуны мурашек бегать по коже. Заставляют дрожь распространяться где-то в области коленок, из-за чего кажется, что ноги как будто ватные. Боже, Леон, что ты творишь? Что ты делаешь со мной? Надо остановиться, пока не поздно… Хотя… нет, уже слишком поздно. Уже поздно останавливаться, хватило одного прикосновения и взгляда, чтобы сойти с ума. - Грей, люблю... Понимаешь? Люблю. Тебя и только тебя. - Леон, хватит, – кое-как выговаривает Грей, просто выдавливая из себя эти слова. Как же он устал от этого всего… Просто устал. Он хочет отдохнуть. Но и обижать сейчас Леона не стоит, он ведь не шутит… наверное. - Грей… - выдыхает Леон. И снова горячий поток воздуха опаляет кожу на шее. И снова Грей вздрагивает. – Ты не веришь мне? Что… Что мне надо сделать, чтобы ты поверил? – в голосе слышна некая безнадёжность, вынуждающая Грея неосознанно прижаться к Бастии, пытаясь спасти от этой неприятной нотки в его голосе. - Верю… я правда верю, – голос дрожит так, что появляется такое чувство, что ещё немного и он разрыдается. А Леону из-за этой дрожи кажется, что Грей врёт… настырно и нагло. И это неприятно. Ещё хуже становится тогда, когда Грей слабо давит ладошками на его грудь, пытаясь немного отдалить от себя. Леон послушно немного отстраняется, всё же сейчас он как послушный котёнок. Когда Леон отдалился так, что было видно его лицо, брюнет как-то пораженно выдохнул. Выражение лица отображало некую… грусть? Как будто сейчас он услышал то, что хотел услышать меньше всего. Таким он не видел его никогда. Потерянным, расстроенным. Грей же пришёл в полное замешательство. - Впрочем, я этого и ожидал… - Леон печально усмехнулся. – Ожидать от тебя взаимности было наивысшей глупостью за всю мою жизнь. Даже надеяться на понимание было нелепо. - Что?! – Грей поражён. А в глазах отразилась искра злости. – Бастия, ты идиот! Услышав подобное выражение, Леон широко распахнул глаза в непонимании. - Ты меня вообще слушаешь?! – Грей кричит. В голосе нотки истерики. Не отвечая за свои действия, он хватает Бастию за ворот футболки. – Я сказал, что верю! Верю! Не строй из себя дурака! Да что с тобой вообще?! Вы меня хотите доконать?! Сначала Нацу, теперь ты. Да что вы вообще от меня хотите? – по щекам непроизвольно текут капли соленой влаги, вгоняя Леона в растерянность. – Хватит… - Грей перешёл на шёпот, отпуская футболку мужчины и снова прижимаясь к нему. Ища защиты – Я устал… я правда устал. Ты хоть сам понимаешь, чего от меня хочешь? Леон стоит удивлённым и ничего не понимающим. Поведение Грея просто ввело его в ступор. То спокойно говорит и пытается оттолкнуть, то орёт, то шепчет и снова прижимается. Бастия растерянно обнял Грея в ответ, а услышав тихие всхлипы, дёрнулся в испуге. - Грей, - начал Леон, - я могу только представить, как тебе сейчас плохо. Сначала такое от друга, потом не пойми что от меня. Я не могу заставить тебя забыть всю ту боль, что ты испытал… - на секунду Леон замолчал, тогда руки Грея обхватили его за спину, а сам брюнет положил ему голову на плечо, - но я могу объяснить свои действия, хотя удивляюсь, почему они тебе не понятны, если я прямым текстом тебе сказал, что люблю… люблю тебя. Люблю до безумия. Люблю до такой степени, что хочется выть…. Выть от голода. От голода, который только ты можешь утолить. Я часто жалел, что любовь - это не болезнь, ведь мне не излечиться от чувств к тебе. Я тихо сходил с ума каждую чёртову ночь. Грей, ты тот, кем я дышу, я просто живу твоим образом. Подрался я с Нацу лишь потому, что не мог смириться с мыслью, что тебя трогали чужие руки… и не просто трогали, а причиняли боль. Мне не хватало духу смотреть в твои полные печали глаза. – Леон сделал паузу - Глаза, как автомобильная катастрофа. – как-то отрешенно сказал мужчина, словив удивлённый взгляд брюнета, добавил: – это выражение из одной книги. Мне оно понравилось. - Что за книга? – тихо спросил Грей. - Смертное ложе для двоих. - Какое странное название, – покачал головой Грей. - Кажется, мы немного отошли от темы. Думаю, что… - Дальнейшие слова растворились на губах Грея. Леон широко распахнул глаза, всё тело пробило сначала на холодный пот, и тут же он заменился жаром, распространившись по всему телу, заставляя напрячься и обхватить дрожащими руками талию брюнета ещё крепче. Грей целовал неумело и робко, наверное, сам волновался не меньше. А Леон, прикрыв глаза, ловил неимоверное удовольствие лишь от поцелуя… поцелуя того, кем он бредил. Того, кого он так сильно хотел подчинить себе. Это было долго, нежно, но в то же время страстно и глубоко. До мурашек. Когда Леон почувствовал, что Грей хочет отстраниться, прижал его к себе сильнее, не позволяя отдалиться. Грей же зажмурил глаза – воздуха перестало хватать. А Леон продолжал уверенно целовать. И только когда да него дошло, что Грею, наверное, и дышать уже сложно, отпустил, протянув от их языков тонкую ниточку слюны. Леон поднял затуманенный взгляд на немного дрожащего брюнета, щёки того полыхали, как огонь в глубине ада, ресницы опущены и подрагивали, как будто Грей пытался спрятать свой взгляд от внимательных глаз Бастии. Его пальцы крепко сжали футболку мужчины со спины. - Это твой первый поцелуй? – лукаво поинтересовался Леон, прищурившись и хитро улыбнувшись. - Да, – буркнул брюнет. – И как же ты это узнал? - Ты целоваться не умеешь, – хихикнул Бастия, встретившись лбом со лбом брюнета, потеревшись носом об его нос. – первый раз уже был, а первого поцелуя ещё не было. - Не было у меня первого раза. Было изнасилование, а первого раза не было. Внезапно Леон напрягся и сглотнул, чем и словил удивлённый взгляд Грея. - Что-то не так? - Эмм… - замялся Леон. – Слушай, ты ведь не против, чтобы я сделал с тобой «это»? - Нет! – испуганно взвизгнул Грей, подскочив на месте. - Ты чего? – не понял Леон, смотря в испуганные глаза брюнета. – Я же тебя не пытать собираюсь. - Это почти одно и то же… - Грей, не путай два понятия. Изнасилование и занятие любовью - это две совершенно разные вещи. Поверь, я не сделаю тебе больно. - Правда? – недоверчиво спросил брюнет, его прошлый опыт никак не хотел давать Грею думать про наслаждение. - Разве что совсем чуть-чуть, и только с начала. Я обещаю, что буду аккуратен с тобой, и попытаюсь свести все неприятные ощущения к минимуму. Ты веришь мне? Грей неуверенно кивнул, опуская взгляд. От понимания того, что сейчас должно произойти, щёки покрылись румянцем . - Тебе не противно? – тихо спросил брюнет, резко схватив руку Леона, сжимая её в своих ладонях. Бастия тут же почувствовал холод и дрожь рук Грея, и накрыл их второй рукой. - Почему мне должно быть противно? - Просто я… я… чувствую себя грязно. Даже мне противно касаться себя или смотреть в зеркало после случившегося. Каково же тебе будет… - Боже, ещё раз как-нибудь не красиво себя назовёшь, и я тебе рот скотчем заклею. Малыш, - и снова Грей вздрагивает, ведь слышать подобное от Леона было более, чем просто не привычно. - Мне не может быть противно априори. Ты сделал подобное насильно, здесь ничего такого нет. Для меня ты всё ещё чист, конечно, жаль, что мне не удостоилось чести быть твоим первым. Но я доволен и тем, что ты согласился быть со мной. Я, правда, рад. Для меня ты всегда был, есть и будешь идеальным. Не имеет значения, что ты сделаешь или что случится, я всегда буду рядом. Всегда. Без тебя меня нет. Без тебя не будет ничего. Ты мой воздух. Мой стимул жить. Ты, и только ты. Ничто и никогда не сможет заменить тебя. Слишком неповторимый и единственный для того, чтобы была такая же копия. - Л-леон. – Грей чувствует, как внутри всё сжалось, как лёгкие перестали пропускать воздух, да и дышать казалось уже не таким необходимым, как раньше. Никогда ему ничего такого не говорили: такого нежного, пробирающегося в самые укромные уголки души. Сказанное таким родным голосом. Хотя, сказав бы тоже самое кто-нибудь другой, такой реакции бы не было. Только голос Леона может заставить его так себя чувствовать, только он может придать словам некую особенную интонацию. Лицо брюнета озаряет такая редкая, но до боли нежная улыбка, а взгляд становится мягче, как будто брюнет только что снял какую-то невидимую маску, откинув её куда подальше. – Так непривычно… - тихо прошептал Грей, а Леону даже спрашивать не пришлось, о чём он, Грей тут же продолжил: - Понимаешь, слышать такое от тебя очень… Эмм… странно, что ли. Ведь раньше были "ледышка" и "проблемный ученик Ур", а сейчас малыш и солнце. И тем более, ты сейчас такое говоришь… такие слова… Мне они безусловно приятны,… но… чёрт. Если ты это из-за жалости, то, пожалуйста, хватит. - Грей – прошептал Леон, поднимая руку брюнета и целуя тыльную сторону ладони. – Здесь нет ни капли жалости, здесь есть лишь любовь. Любовь к тебе и ничего более. Этого мало? Брюнет отрицательно покачал головой, подняв свой взгляд на Бастию, и снова запечатлел на его губах поцелуй. Но в этот раз Леон уверенно перехватил инициативу на себя, хотя поцелуй долго не продлился. А не долго он не продлился, потому что Леон успешно разместил свои широкие ладони на пятой точке брюнета, мягко сжимая, что заставило Грея кратко взвизгнуть, отпрянуть и покраснеть. Резко отдалившись, Грей ловко убрал руки Леона. - Ну, ты куда лезешь? – смущённо буркнул брюнет. - Опа, мы стесняемся? - Ничего я не стесняюсь, - но против своих слов, Грей покраснел, сжав футболку Леона на его плечах. – Просто… - Ты мило краснеешь, – перебил Бастия, мягко улыбнувшись и глядя на раскрасневшееся лицо брюнета.- Ты очень милый. – прошептал мужчина прежде, чем быстро подхватить Грея, обмякшего от таких милых слов, на руки. - Ты чего творишь?! – засуетился Грей, ёрзая в сильных руках. - Несу тебя в спальню, – голос раздался где-то около уха, заставив покраснеть ещё гуще. – Не буду же я делать с тобой «это» прямо на полу. - Все вы думаете тем, что ниже пояса, – фыркнул брюнет, обнимая Леона за широкие плечи. - Если ты не хочешь, то я не.. – засуетился Леон, но был прерван поцелуем Грея. Снова мягким и нежным. - Всё хорошо. – шепнул брюнет прямо в губы своему новоиспечённому любовнику.- Я рад, что это ты. Леон улыбнулся, чувствуя, как тёплое дыхание Грея щекочет его губы. Совсем скоро оба парня, не выпуская друг друга из объятий, целовались в спальне. Слишком близко, слишком горячо, слишком непривычно. Брюнет слегка вздрагивает, когда руки Бастии очерчивают талию, идут к бёдрам. Грей же обнимает Леона за спину, блаженно закрыв глаза. Сладкую тишину, иногда прерываемую тихим постаныванием со стороны Грея, прервал звонок в дверь. Грей резко отстранился. - На… - Нас нет. - тихо произносит Леон. Так тихо, что Бастия не слышит сам себя. Леон легонько толкает его на стоящую рядом кровать, как бы намекая, что просто стоять и размышлять о том, кто же стучится в дверь, не самое лучшее решение в данной ситуации. Грей повинуется и сам ложится на неё, тяня Леона за собой, заставляя его опереться на руки по обе стороны от головы Грея, тем самым нависая над ним. - Могут… - Тише – прошептал Бастия – сейчас в мире есть только я и ты. – прошептал молодой мужчина, проводя губами по коже на шее. - Надо… - Не надо, – Леон слегка прикусил мочку уха. В дверь продолжали настойчиво стучать и нажимать на злосчастный звонок. И если Леона это ничуть не волновало, то вот Грей заметно напрягся, думая, что в дом могут в любую секунду залететь, и увидеть их. - Л-Леон… подожди, – Грей кое-как оторвал Бастию от своей шеи. - Малыш, не волнуйся, никто не войдёт, – Леон коснулся губ брюнета своими, увлекая в очередной умопомрачительный поцелуй. – Просто расслабься и полностью отдайся мне. Сглотнув, Грей слегка поджал губы. - Что-то не так? – Леон, оперевшись на локти, мимолётно коснулся губами виска Грея. - Боюсь, – честно и откровенно признался Грей. Для себя брюнет теперь точно выделил человека, с которым может быть слабым и честным. - Грей… не надо… не надо меня бояться. Я не Нацу, я Леон. Я не сделаю тебе больно, обещаю. И после этого, я не уйду и не оставлю тебя одного. И буду с тобой до того момента, пока ты не скажешь мне уйти. Сейчас я в твоей воле. Сейчас единственным моим желанием будет то, чтобы ты ответил мне взаимностью, чтобы ты был рядом, такой родной и близкий. – Леон говорит шёпотом, как будто боится сломать какую-то тонкую нить, которая протянулась между ними. Леон чувствует дрожь в коленях. Да, он волнуется не меньше, чем Грей. Леон смотрит в глубину иссиня-черных глаз Грея, пытаясь найти в них что-то. Что-то своё: близкое и тёплое. Леон касается только кончиками пальцев лица Грея, ощущая, несмотря на природу Грея, что кожа у него чуть ли не горит. Он горячий. Безумно горячий. Леон слышит дыхание Грея, а поддавшись лицом к лицу Грея, чувствует его на своих губах. Сердце как сумасшедшее бьется об рёбра, грозясь вырваться. – Грей... – шепчет Леон. А Грей, как будто интуитивно, услышав голос Леона, поддаётся телом к нему, желая прижаться к нему вплотную. – Боже, как же хочется. – Леон и сам не заметил, что сказал это вслух. Однако услышав подобную фразу, Грей лишь прижавшись губами к его щеке, прошептал: -Так возьми, – голос с хрипотцой, придаёт словам некую интимность. Грей чувствует жар Леона, Грей слышит, как он тяжело дышит, а касаясь пальцами его рук, чувствует, как его трясёт от возбуждения. Леон не сильно сжимает волосы Грея, тяня их назад, заставляя откинуть голову. Губы Леона не медля, накрывают губы брюнета, мягко кусая, а после, проникает языком внутрь. Грей неумело, но смело отвечает, сжимая пальцами простынь. Брюнет как-то неосознанно трётся коленом об промежность Бастии. Леон целовал отчаянно: то покусывал и полизывал пухлые губы, то переходил с рваного поцелуя на глубокий, наслаждаясь тем, как Грей отвечал на него. Внизу живота тут же заныло. Это же надо возбудиться от пары поцелуев с неопытным мальчишкой. Не каждая девушка возбуждала так, как Грей. Грей просто сводил с ума, заставляя желать его, заставляя чувствовать его каждой клеточкой тела. Леон просто теряет контроль от ощущения его тела. Всё просто сводит в приятной истоме. Леон отрывается от губ Грея и словив затуманенный взгляд брюнета, довольно улыбается. Проведя рукой по мягким волосам Грея, Леон легонько надавил на его плечи, заставляя полностью лечь на спину. Грей повинуется, ложится, откидывая голову назад. Леон, наклонившись ещё сильнее, немного придавив своим телом брюнета, коснулся губами линии около челюсти, ласково проводя ими к шее. Грей вздрогнул, когда в дело пошёл язык, оставляя влажные дорожки, которые складывались в какие-то замысловатые узоры. Леон, прикусив венку на шее парня, не удержавшись, оставил засос, на том же месте, где остался след от укуса Нацу. Бастию просто раздражал тот факт, что на Грее есть чужие метки. Он оставит свои, новые. Пусть они будут ныть или будут видны, зато будет понятно, что Грей уже его, что он только его, и больше никто не смеет к нему прикасаться. Никто. Он только его, он принадлежит ему. Леон негромко прорычал, когда заметил на плече очередной засос. Губы не медля прошлись около него, а чуть позже Леон буквально впился туда зубами, Грей тихо айкнул, Бастия же, как бы извиняясь, прошёлся языком по месту укуса, аккуратно целуя. Пройдясь по выделяющимся ключицам, Леон, чуть нажав языком на впадинку у ключиц, уловил приглушённый стон. - Не сдерживайся, – прохрипел Бастия, легонько покусывая нежную кожу, улавливая каждое подрагивание, каждый тяжелый выдох, каждый стон. Слышать то, как Грей тихо произносит его имя, слышать то, как Грей судорожно хватает воздух, видеть его, такого милого, раскрасневшегося, это уже заставляет терять голову. Грей задыхается лишь от лёгких касаний, от лёгких поглаживаний, лишь от самого Леона… как же ему не хватало его… его поцелуев, касаний, всего его. Бастия залазит рукой под рубашку брюнета, проводя ладонью по плоскому животу, поглаживая, и снова ласковый поцелуй в шею. Грей берёт его лицо в ладони, подтягивая на уровень своего лица, целуя под подбородком, оставляя засос. Леон поражённо выдыхает, когда Грей стаскивает с него майку, и проводит руками по бицепсам и рельефному торсу. А чуть позже, не удержавшись, коснулся губами его шеи, и, проскользнув ими к ключицам, очертил их языком. Леон тихо, еле слышно простонал, и на уровне инстинктов, протиснул руку под спину Грея, и резко, сильно прижал его к себе. Грей вздрогнул от резкого движения Леона и судорожно выдохнул, когда Леон снова коснулся языком его шеи, и поднявшись выше, прикусил мочку уха, а позже обвёл раковину, приглушённые стоны не заставили ждать. Грей обхватывает его плечи руками, притягивая ещё ближе, не желая, чтобы между ними оставался хотя бы миллиметр. Леон довольно рычит, когда Грей стаскивает с себя рубашку, и вновь прижимается к нему. Бастия тяжело дышит ему в шею, обнимая одной рукой за талию, другой за плечи, и снова несильный укус, после которого даже следов не остаётся. Леон, почему-то, чувствует себя зверем, диким и голодным зверем, который наконец-то нашёл долгожданную пищу, зверем, который готов разорвать на клочья эту самую пищу. Но нет, Леон не рвёт, он лишь пробует её на вкус, как будто пытается убедиться, что это не сон, а реальность. А Грею безумно нравится чувствовать себя в лапах такого ласкового зверя. - Грей, – шепчет Леон, не хотя выпуская его из объятий, и спускается чуть ниже, к груди. Бастия касается языком открытых участков его тела, вырисовывая на нём очередные узоры, спускаясь ниже, чувствуя, как в нём растёт возбуждение, с каждым его касанием, каждым вздохом, да что уж там, с каждой секундой, проведённой с Греем. Брюнет немного изгибается в спине, трётся низом живота об плоть Бастии, через ткань штанов. Грею определенно нравится такая близость с ним, одной рукой он гладит его плечи, а другой зарылся в его волосы. Леон, опустившись чуть-чуть ниже, касаясь языком бусинки соска, вырывая уже некий откровенный стон из уст брюнета, обхватив его губами, слегка посасывая, Леон почувствовал, что Грей с силой сжал его волосы, и тут же уловил громкий и призывающий стон, ласкающий его слух. Пройдя языком к другой, одной из самой чувствительной точки на его теле, Леон прикусил её, слегка оттягивая, и плотнее сжал губы, снова посасывая. Грей, уже не стесняясь, в очередной раз простонал, немного царапнув ногтями плечо Леона. Внизу живота как-то непривычно начало ныть, такое странное чувство. Романтики бы назвали это порханием бабочек в животе… Однако, подобные ласки невероятно смущали, а Леон, кажется, и не собирался отрываться от его груди, лаская языком и губами затвердевшие соски, иногда зажимая между пальцами. Леон ловил невероятное удовольствие лишь от стонов Грея. Сам брюнет, покраснев, немного выгибаясь в спине, метался под Леоном. - Л-Леон, хватит, мне, ха~ - речь брюнета прервал протяжный стон, - не нравится. - Я слышу, как тебе не нравится, – ухмыльнулся Бастия, но всё же оторвался от, измученной умелыми ласками, груди, всё же у Грея были места и поинтересней. Грей, тяжело дыша, чуть приподнял голову, следя за дальнейшими действиями Леона. Бастия, поглаживая бока брюнета, коснулся губами линии пресса, проводя по ней языком, и снова тихий стон. Мужчина, оперевшись на локти, то спускался губами вниз, то вверх, покусывая и оставляя засосы, и только стоит найти очередную чувствительную точку, как Грей интуитивно выгибается, а из горла вырывается более громкий стон. Леону нравится…нравится происходящее, нравится то, что он делает, ему нравится приносить Грею удовольствие, нравится чувствовать его, чувствовать и слышать. А Грей, кажется, уже тихо теряет голову, готовый чуть ли не терять сознание от всех эмоций и ощущений, от всех этих касаний, от происходящего, от самого Леона. Бастия делает всё нежно, аккуратно, словно Грей хрустальный, словно любым лишним движением он может причинить ему какую-то нестерпимую боль. Чувственно касается губами, покусывая, чуть ли не вылизывая светлую кожу. Хотя, сам Леон еле держит себя, так сказать в чувствах, готовый сорваться в любую секунду, готовый забыв о самом брюнете, сделать всё грубо. Но нет, нельзя, нельзя давать волю таким чувствам, так он лишь спугнёт Грея, а это ему точно не надо. Бастия, проведя рукой по немного подрагивающему от приносящих удовольствие касаний животу, останавливается на бляшке ремня. Ловко расстегнув его, послышался вжик молнии, и, кажется, никто из них не заметил, как Грей оказался полностью обнажённым перед Леоном. И вроде всё хорошо, всё как надо. Но снова чёртово смущение, мешающее Грею, снова он мнётся, когда Леон нависает над ним и рассматривает его тело, будто запоминает каждый изгиб, каждую впадину на его теле. Грею неловко, ему кажется, что Леон не должен видеть его таким… таким краснеющим, обнажённым и несколько развращённым, после таких поистине милых ласк. Брюнет еле удерживает себя, чтобы не схватить одеяло и не прикрыться. И сам он не знает, почему ему так неловко. А Леон лишь пошло облизывается такому прекрасному виду. И перед тем, как вновь опуститься на уровень его ног, прошептал: - Не стесняйся своего тела, ты прекрасен, - но фраза дала немного не тот эффект, которого добивался Леон: брюнет лишь гуще покраснел и сжал ноги в области коленок. Но решив, что невинно краснеющий Грей лишь подливает масла в огонь, решил оставить как есть. Леон проводит сильными руками по его бёдрам, скользя вверх, к плотно сжатым коленкам, немного поглаживает и раздвигает его ноги в стороны. И чтобы Грей снова, в приступе смущения, не сжал их, устраивается между, как бы приглашающим к себе расставленным в стороны ногам. Мужчина, поцеловав сгиб у коленки, прильнул к внутренней стороне бедра, целуя и вновь оставляя засос. Грей стонет и неосознанно поддаётся бедрами вперёд, вызвав смешок у Леона. Бастия, чуть приподнявшись на локтях, касается губами и языком головки, слизывая выступившую смазку, брюнету же в тот момент показалось, что сейчас он просто отключится. Слишком хорошо… Леон берёт глубже, нажимая языком на венки, улавливая уже действительно громкие и откровенные стоны. Леон чувствует, как в его волосы зарылась рука брюнета, притягивая ещё ближе. Другой же рукой Грей вцепился в свои волосы, неистово выгнувшись в спине, чувствуя, что ещё чуть-чуть и он точно либо потеряет сознание, либо сойдёт с ума. Бастия оглаживает его бедра, иногда кладя руку на его живот, чувствуя, как он вздымается и подрагивает от любого движения его рта. Однако Леон не может долго терпеть, а животные инстинкты и желания требуют высвобождения, впрочем, как и возбуждение, которое бьёт по нервам и давит на каждую клеточку тела. Отпрянув от Грея, Леон уловил недовольный стон, моментально подтянувшись на уровень его лица, Леон потянулся к тумбочке. А взглянув на лицо Грея, увидел полные желания глаза, кажется, Грей, просто дыша, просил о чём-то большем. Бастия чувствует, как Грей трётся об него, гладит его спину, тяжело дышит в ключицы. - Сейчас, малыш, сейчас. – шепчет Леон, и наконец-то нашёл в тумбочке флакон со смазкой. Грей тянется за поцелуем, а Леон, наклонившись, даёт его, ловко проникая языком внутрь. Грей стонет уже от любых касаний, разгоряченное от ласк тело требует к себе внимания и, когда Леон проводит ладонью по животу, а потом и по бедру, Грей вздрагивает и стонет прямо в губы Бастии, интуитивно подмахнув бедрами, навстречу ладони, трясь об неё. Леон скользит ей дальше, к внутренней стороне бедра, гладя. Грей сжимает ноги, зажимая запястье Леона между них. Бастия, отстранившись от Грея, давит рукой на ноги, заставляя вновь раздвинуть. Сев между них, Леон наспех вылил смазку к себе на пальцы. - Сейчас расслабься и немного потерпи, – просит Леон. Грей кивнул, откинув голову на подушку, пытаясь расслабиться, что выходило, впрочем, не очень хорошо. Леон коснулся пальцами сжатого входа, массируя. Вновь подтянувшись повыше, поцеловал за ушком. От такой неожиданной и приятной ласки, Грей почувствовал моментальную дрожь и теперь довольно быстро расслабился. Бастия, выдохнув, сильнее нажал на вход, и протолкнул один палец внутрь. Судя по выражению лица брюнета, больно ему не было. Мужчина, осторожно гладя плотно обтягивающие стенки, чуть нажимал на них, пытаясь найти комочек нервов. Леон двигает пальцем внутри и слышит, как участилось дыхание Грея, чувствует, как он рефлекторно сжимается. Ещё раз, двинув пальцами, Леон вновь услышал, как Грей судорожно схватил воздух, как губы застыли в глухом стоне, а сам парень вновь выгнулся, поддавшись бедрами на встречу неожиданному, до мурашек, приятному движению. Бастия, усмехнувшись, сильнее нажал на комочек нервов. Грей, словно уже точно терял сознание, или как объяснить то, что перед глазами мелькают цветные пятна? Бастия протолкнул второй палец и почувствовал, как Грей пытается насадиться на всю их длину, подмахивая бёдрами на встречу, но Леон тянет, лишь осторожно продвигает пальцы глубже, в тёплую тесноту, пытаясь растянуть узкое тело. Грей стонет, когда Леон давит на комочек нервов, и резко схватив того за плечи, притягивает к себе ближе, трётся об него, целует его плечи и шею, гладит спину, иногда сжимая и царапая, когда внутри всё сводит приятной истомой. - Не больно? – заботливо спрашивает Леон, когда внутри оказался и третий палец. - Совсем немного, – шепчет Грей возле его уха. – Но ты не останавливайся. – просит Грей. - Как скажешь, – хрипит Леон, двигая пальцами внутри, проталкивая их уже довольно глубоко и говорит об этом то, что Грей поморщился и тихо ахнул от несколько неприятных ощущений.- Тише, тише. – Леон гладит того по спине, пытаясь успокоить. Грей морщится, когда Леон продолжает двигать пальцами, каждый раз проникая всё глубже. Надо потерпеть, но, чёрт, ощущения внизу несколько разрывающие. Бастия целует и гладит его свободной рукой, пытаясь хоть как-то заглушить дискомфорт, по крайней мере, Леон надеется, что Грей ощущает дискомфорт, а не боль. И вот наконец-то Грей выдыхает, когда внутри чувство пустоты. Леон же встаёт на колени и пытается расстегнуть свои штаны, однако всё оказалось не так просто, как, например, со штанами Грея. Ибо руки то соскальзывали, то элементарно не слушались Леона. Грей устало выдыхает и, подтянувшись к Леону, быстро расстегнул мешающей ремень. Вжикнув ширинкой, Грей потихоньку стал спускать штаны, прихватив и бельё, целуя открывшиеся участки тела. Леон удивлённо выдыхает, следя за действиями брюнета. Спустив мешающую одежду, Грей поцеловал головку возбуждённого мужского естества Бастии, и отдалившись, глянул на нетерпеливо подрагивающий член. - А… а это точно влезет в меня? – как-то невинно спрашивает брюнет, понимая, что ЭТО должно будет находиться в нём. - Это комплимент?- усмехнулся Леон, быстро, до конца стаскивая с себя штаны, вместе с боксёрами, кидая их на пол. Надавив на плечи Грея, заставляет его лечь на спину. – Потерпи ещё немного, хорошо? – интонации меняется, да и сам Бастия напрягся. Грей кивнул и потянул его к себе, обнимая, как будто пытается найти в нём защиту. Леон тяжело выдыхает и выпутывается из его объятий, брюнет растеряно смотрит на него, не понимая, почему Леон сейчас оставляет его «одного». - Прости малыш, но так будет не очень удобно, – качает головой Леон, и сев на колени, подхватывает ноги Грея, раздвигая их ещё шире. Подтягивает к себе, устраивает так, чтобы его ноги были по обе стороны от его бёдер. Грей как-то смущённо и недовольно смотрит на него, сжимая кулак где-то на уровне груди. - Потом, всё потом. – обещает Леон, милому лицу Грея. – Расслабься. – просит Бастия. Грей повинуется, и игриво проведя ногой по его прессу, пытается расслабиться. Леон, подстроившись под Грея, наспех смазав своё достоинство смазкой, смешивая её со своей, упирается крупной головкой на вход. Немного поёрзав, Леон медленно двинулся бёдрами вперёд, осторожно входя. Как оказалось, член, это не палец, и даже ощущения от половины головки уже были неприятны, да и сразу же отыскать комочек нервов оказалось непросто. Леон, не рассчитав, двинулся вперёд довольно резко, войдя примерно наполовину. Грей вскрикнул и тут же зажал рот рукой от резкой боли, в уголках глаз блеснула влага, заставив Леона в ужасе дёрнутся. В итоге, Леон быстро поменял позицию, ловко подтянув его к себе, Леон заставил сесть на него и полностью насадиться на член. Грей с силой зажал себе рот, лишь бы не крикнуть, лишь бы не показать свою слабость. Однако по щекам прошлись влажные капли, которые вскоре растворились на губах Леона. Грей пытается ёрзать, лишь бы слезть с этого орудия для пыток. Но Леон сильно сжал его бёдра, не позволяя даже приподняться. - Л-Леон, умоляю, хватит. – просит Грей, пытаясь оттолкнуть от себя мужчину, чувствуя, что всё возбуждение падает, и вся та прекрасная сказка, что была до этого, рушится. Грей как-то неосознанно, беззвучно плачет, толкает Леона где-то в районе груди, пытаясь всеми силами оттолкнуть его. - Тише, тише. Потерпи. Немного, совсем немного. – просит Леон, гладя его по спине, обнимая и расцеловывая его лицо. Грей скулит, ёрзает, интуитивно поддаётся бёдрами вверх. - Просто надо потерпеть. Ты скоро привыкнешь. Тише, солнце, тише. – шепчет мужчина, продолжая целовать, а потом скользит рукой к его члену. Давит на головку, и делает резкое движение вверх и вниз. Грей неосознанно простонал, и снова волны удовольствия заставляют потухать огоньки боли. Леон, поцеловав впадинку у ключиц, снова укладывает его на кровать, заодно выходя из него, но тут же, моментально входя. И ему буквально повезло, ибо Грей сладко застонал и выгнулся. Леон, приняв своё исходное положение, двинулся ещё раз бёдрами вперёд, толкнувшись в него. И снова стон. Леон выдыхает, начиная двигаться в наконец расслабившемся теле. Грей чувствует, что внизу растёт словно какое-то чувство, он чувствует, как в нём огнём разливается очередная доза удовольствия, чувствует, что начинает забываться. Чувствовать в себе Леона оказалось не просто приятно, а великолепно, хоть и сначала сложилось некое другое впечатление. Грей выгибается и метается по кровати, не зная, куда деть руки. Он то мнёт простынь, то сжимает свои волосы. Стоны, по мере роста удовольствия, становятся громче, а Леон довольно рычит и тихо постанывает, сходя с ума от этой тесноты. Понимая, что все рамки и границы, все ограничения... всё, всё летит к чертям. Сейчас есть только они. Они, которые сходят с ума от удовольствия, упиваясь друг другом, нет, даже сходя с ума друг от друга. Леону нравится то, как в Грее уютно, тесно и горячо. Леону нравится, как сейчас выглядит Грей. Стонущий, краснеющий, развращённый и выкрикивающий его имя. Не удержавшись, Леон, нагибается к нему, меняя положение. Теперь Грей может обнять его и обхватить его узкие бёдра ногами, притягивая таким образом ещё ближе. Леон двигается резко, глубоко, заставляя Грея чуть ли не кричать, хотя и сам Леон с рыков перешёл на стоны, всё же так хорошо ему не было уже давно. Бастия, кажется, уже сам сходит с ума от наслаждения… хотя, нет, он сходит с ума из-за Грея. Он так долго хотел его, и когда получил, просто не мог упиться. Это как глоток воды после дня проведённого в пустыне. Вам хватит одного глотка? Нет? Вот и Леону не хватает, не хватает того, что он чувствует, он хочет больше, хочет всего его, без остатка. И никто, никто не имеет права на него. Леон буквально до хруста матраса вдавливает брюнета в кровать, входя почти до основания, сминая подушку, иногда переходя на некое дикое, звериное рычание. Грей же пытается подмахивать бёдрами на встречу движением Леона, подстраиваясь под него. Грею нравится, определёно нравится чувствовать его внутри. Не было того отвращения, что он испытывал во время секса с Нацу. Наоборот, было чувство того, что так и надо, что это вполне естественно и здесь вовсе нет ничего пошлого или отвратительного. Чувствовать тяжесть его тела, чувствовать его дыхание, чувствовать всего его... Это было просто прекрасно. Каждое движение Леона приносило огромное удовольствие, заставляя изгибаться и двигаться в ритм ему. Заставляя выкрикивать его имя. Тело, как будто интуитивно отзывалось на умелые ласки Бастии. Да и сам Грей отвечал на них, поднося своё тело в самом удобном для Леона ракурсе. Наслаждение и удовольствие, смешиваясь в унисон, заставляло ни то кричать, ни то стонать, чуть ли не терять сознание. Леон сжал простынь, рыча, иногда переходя на стоны, возле самого уха брюнета. Леон сжал край подушки, чуть ли не рвя его. Хочется… безумно хочется подчинить Грея себе полностью, взять навсегда, чтобы он был его и только его. Чтобы никто и никогда не то, что не дотрагивался, а даже не смотрел в его сторону. - Мой… только мой. – прорычал Бастия, несильно кусая брюнета за плечо. - Твой. – сквозь стоны, как-то неосознанно говорит Грей, прижимая к себе всё теснее. Оба были возбуждены до предела. Оба не могли насытиться телами друг друга. Хотелось быть ещё ближе. Страсть росла с каждым стоном, с каждым рыком, с каждым прикосновением… Ещё ни с кем Леону не было так хорошо, как сейчас с Греем. Воздух, казалось, был горячим, даже обжигающим. Как будто он уже просто пропитался их запахом. Сейчас меньше всего хотелось кончить. Хотелось продлить этот момент как можно дольше. Хотелось запомнить всё… запахи, стоны, каждый изгиб прекрасного тела, каждое касание. Всё. Хотелось просто утонуть в этих чувствах, сносящих крышу. И такой сладостный, наполненный безбашенным наслаждением момент испортился, когда внутри Грей почувствовал не горячую и пульсирующую плоть Леона, а резкую, раздражающую пустоту. Брюнет тут же недовольно и удивлённо посмотрел на Леона. - Стань-ка в позу «Доги» - тяжело дыша, прохрипел Леон, глядя на такой прекрасный обзор, в виде запыханного, тяжело дышащего и теперь уже точно развращённого брюнета. И судя по непонимающему взгляду, он явно не понял, что за поза такая. – На четвереньки и попу к верху. – тяжело вздохнув, пояснил Леон. - К-какая унизительная поза… Брюнет с удовольствием бы начал возмущаться, но возбуждение и желание снова почувствовать Леона, затмевали гордость, да и вообще какие либо здравые мысли. Фыркнув, Грей стал в нужную позицию, кладя голову на сложенные руки. Леон, облизнувшись очередному откровенному виду, стал позади брюнета и не удержавшись смачно шлёпнул того по филейной части. От неожиданности Грей тихо взвизгнул. - Ещё один извращенец… - Что, уже и по попе шлёпнуть нельзя? – как-то по-детски возмущённо спросил Леон, забыв про положение в котором находится, и то, что разговоры сейчас лишние. - Иди ты... – буркнул Грей и потёрся пятой точкой об промежность Леона, что моментально заставило Леона опомниться. Разместив свои ладони на бёдрах Грея, Леон резко вошёл. От неожиданно охвативших его чувств, Грей вскрикнул, и тут же «заглушил» свой крик стоном. Леон стал наращивать темп, вновь окунаясь с головой в эти ощущения. Теперь он входил до основания, пробуя новые ощущения. Кажется, всего лишь пару толчков заставило их вновь забыться… и забыть… забыть обо всём, оставив в их головах лишь образ друг друга, хотя и сейчас они не очень-то и нужны, главное, что они чувствуют друг друга, кажется, что сейчас не нужен ни голос, ни слух, ни зрение, только чувства и ничего более, этого хватит. Именно из-за чувств брюнет чуть ли не сходил с ума, теряясь в ощущениях. И такое странное чувство растёт внизу живота, чуть ли не с каждым вздохом. Такое чувство, что всё возбуждение скапливалось там. Непривычно, но приятно. Леон уже еле сдерживает себя, чтобы не потерять остатки разума и не перейти на животный секс, хотя, кажется, что Грею уже на всё искренне наплевать, лишь бы Леон оставался рядом. Леон наклоняется к Грею, целует где-то в шею. Кровать недовольно скрипит под ними, наверное, соседи их уже прокляли. Толчки становятся прерывистыми, дыхание Бастии участилось. А сам Грей уже еле держался в такой позе, ноги и руки дрожали, впрочем, как и всё тело. Ладонь Леона прошлась к влажной промежности брюнета и несильно сжав, скользнула вниз, а затем вверх, одновременно толкнувшись в нём. И в ту же секунду тело брюнета, как будто пронзил приятный удар тока, всё буквально свело в какой-то приятно судороге, заставив все мышцы натянуться. Заставив в каком-то истинном восторге выкрикнуть имя Бастии. Но тут же отпустило. Леон же, почувствовав, что Грей сильнее сжал его внутри, не выдержав, кончил. Грей вздрогнул, почувствовав, что в нём растекается что-то горячее. Всё тело обмякло, Грей устало упал на подушку, пытаясь привести дыхание и сердцебиение в норму. Рядом с ним лёг и Леон. Тяжело дыша, мужчина притянул к себе обессилевшего брюнета, прижимая к рельефной груди. Тяжело дыша Леону в ключицы, Грей прикрыл глаза. - В порядке? – спросил Бастия, наконец отдышавшись. - Ты так дрожишь… - мужчина ласково поцеловал того в лоб, и провёл ладонью по спине брюнета. - В полном. – до сих пор тяжело дыша ответил Грей и потёрся щекой об широкую грудь Леона. – Я и не думал, что ты можешь быть таким нежным. – Грей неосознанно улыбался. - Поверь, это я для тебя исключение сделал. Не знаю почему, но нежность к тебе у меня просто зашкаливает. – Леон улыбнулся и уткнулся носом в волосы Грея, немного гладя его спину, улыбаясь. Он счастлив, определенно счастлив. Вдруг, он услышал тихий всхлип, и тут же в испуге дёрнулся. – Ты чего? Я сделал тебе больно? - Н-нет. Всё в порядке. Просто сейчас такое странно чувство здесь – ладонь брюнета легла на область груди Бастии. – От этого чувства даже плакать хочется. - Ты совсем как девочка, – мягко улыбнулся Леон. - Чего?! Ты совсем охренел?!- Грей даже по привычке занёс кулак для удара, но Леон его перехватил. - Малыш, в постели надо по-другому драться, – прошептал мужчина, сильнее прижимая его к себе. - Дурак, – как-то обиженно фыркнул Грей. – Я совсем не похож на девушку. - Похож. Даже по поведению. По крайней мере, со мной. Ты очень мило и невинно себя вёл. Уж не знаю, как ты там себя ведёшь с другими, но со мной уж точно, как девственница в первый раз. Да и по внешности есть за что глазу зацепиться. Например, у тебя пухлые губы и густые чёрные ресницы, совсем как у девочки. Длинная, изящная шея…. Грей как-то неловко улыбнулся. - Наверное, так думаешь только ты. Да и в мою внешность до мелочей всматриваешься лишь ты, – брюнет сильнее вжался в объятья мужчины. – Я люблю тебя. - тихо, почти шёпотом сказал Грей, боясь, что эти слова может услышать кто-то другой, а они принадлежат только одному человеку, только ему, только Леону, и никому более. - Я знаю, – Леон улыбнулся. – Скажи мне, а как давно появилось это «люблю»? - Честно, я и сам долго не мог разобраться в себе. Меня вроде к тебе тянуло… Как будто я искал в тебе поддержку, защиту что ли. В конце концов, тебе 26, а мне до сих пор 19. Немного странно было это осознавать. Такое странное чувство у меня к тебе было,… да и до сих пор. Так тяжело в груди, но и одновременно приятно. Я решил назвать это симпатией… и долго я так думал. До этого дня. Когда ты обнял меня и сказал, что любишь, сердце как будто сделало сальто, а в душе всё сжалось в тугой комок. Мысли и слова просто мешались… и тогда, я… понял что ли, что… ты нужен мне, что я люблю тебя. – Грей снова говорил тихо, да и веки как будто налились свинцом, жутко хотелось спать - Вот оно как. – Леон, подтянув одеяло, укрыл их, и вновь его лицо озарила улыбка, когда увидел, как Грей зевает, как подлезает к нему под руку, устраиваясь поудобней и закрывает глаза. И уже в какой раз убеждаясь, что он действительно милый. Но, наверное, милый лишь для него. Но это даже к лучшему. Леон целует его в лоб, шепчет «спокойной ночи». В ответ Грей улыбается и легонько, почти невесомо, проводит рукой по его широкой спине. Счастье,… кажется, сейчас они оба счастливы. Грей даже в какой-то степени благодарен Нацу, возможно, если бы не он, то всего бы этого не было. Не было бы рядом Леона, который сейчас, выключив свет, дышит ему в макушку, обнимая, не было бы этого чувства где-то внутри, такого приятного и сладко ноющего, как будто, случилось то, из-за чего Грей ещё будет долго счастлив. Счастье… просто быть рядом с ним, рядом с любимым человеком, вроде бы мало, но этого хватит для того, чтобы быть счастливым…