Ночь

Ночь. В это время все города становятся по-своему прекрасны. Городские фонтаны теряют свою дневную серость и прозрачность, на которую смотришь без особого интереса, и обретают различные цвета от фонарей: розовый, желтый, зеленый, синий, голубой, красный. Улицы и переулки зажигаются уличными «огоньками», вызывая либо напряжение и опасность, либо таинственность и романтичность. Даже ночью в городе кипит жизнь, но по-своему. Где-то катаются на кабриолете группа юношей и девушек, крича, громко слушая музыку и напиваясь до упаду. Где-то бегает толпа полупьяных людей, которых какой-то шкаф в виде охранника не пустил в клуб. Где-то гуляли влюбленные парочки разных возрастов, целуясь у любого места, которое подходит под романтическую обстановку, и наслаждались присутствием друг друга. Где-то ходит стайка собак, чей лай по поводу и без был отчетливо слышен даже у себя в квартире или доме, не смотря на то, что они лают на приличном расстоянии. Да и не только был слышен лай, коты тоже давали о себе знать. Сядут где-нибудь на крыше и давай мяукать или драться, что слабонервный человек был готов пристрелить себя и не мучиться. Ночь — прекрасное время, где все происходит не как днем: суетливо и серо, а необычно и по-своему. Тонкие холодные пальцы медленно и дразняще гладили чувствительную кожу сверху вниз, отчего с уст доносился слабый тихий стон. -Еще… — доносился шепот: — пожалуйста, не останавливайся… Мягкие губы касались других, касались худой скулы, мочки уха, слегка посасывая ее, касались тонкой шеи, выпирающихся ключиц, груди, оставляя на них несколько красных засосов, сосков, немного покусывая их, а потом в качестве извинений касаясь их языком, спускаясь все ниже и ниже, до самого чувствительного места, вызывая волну вздохов, всхлипов и взгляд, умоляющий не останавливаться. Он специально иногда делал все медленно, плавно, чтобы поиздеваться над своим возлюбленным, который в свою очередь изгибался, вздыхал, издавал стоны. -Потерпи, котеночек…хороший мой…скоро полегчает, — томный шепот на ухо, на что в ответ послышалось тихое шипение. Он впился своими ногтями в его плечи, немного царапая их от невыносимой боли, которая вскоре перешла в наслаждение. Все окружение для них не существовало, сейчас были они и только они. Их пальцы переплетались друг с другом, с их ртов доносились неприличные фразы и звуки, их тела двигались в унисон, от чего чувствовалось космическое наслаждение и в то же время приходящая усталость. Они дышали громко и отрывисто. Струйки пота у обоих скатывались по горячим лицам вниз. Пальцы были еще переплетены друг с другом, словно если один отпустит другого, то тот исчезнет. Они пристально смотрели друг на друга и у обоих была легкая усталая улыбка.