Ангел

      Всё воскресение Сан провел за тренировкой дома. Так как хотел поскорее покончить с их сделкой, выступив, наконец-то, перед Уёном. Но он не хотел выглядеть жалким перед своим фанатом. Он тренировался допоздна и, едва вернувшись из душа и коснувшись подушки, тут же уснул.       Утром Сана разбудил звонок телефона. Спросонья, он его отключил, решив поспать ещё пять минут. Но не прошло и полминуты, как тот зазвонил снова.       Сан, разозлившись на свой будильник, что тот 'глюканул', хотел снова его отключить. Но, глянув на экран, понял, что это был вовсе не будильник, который он, к слову говоря, вообще забыл поставить, а звонок от Уёна.       На часах было половина первого и Сан мгновенно проснулся: — Чёрт! — Выругался он, подрываясь с кровати.       Телефон продолжал настойчиво звенеть. Сан сделал вдох и нажал кнопку громкой связи: — Прости, я проспал, — честно признался он, не дожидаясь лекции Уёна. — Я только поднялся. Поднимайся ко мне, я оденусь и мы пойдём. Хорошо?       После некоторой паузы он услышал ответ Уена: — Я подожду внизу, просто выходи, когда соберёшься. — На улице холодно, замерзнешь, так что не глупи и поднимайся! — голос Сана звучал как приказ, но в конце он всё же добавил, — хорошо?       Пока он говорил, успел натянуть на себя свитер и джинсы и теперь застёгивал ремень.       Уён прекрасно слышал, как тот спешно мечется по квартире. И медлил с ответом.       С одной стороны, он хотел зайти, зная, что Сан сейчас один, но... .       Он пришёл к дому Сана ещё на рассвете, так как ему в очередной раз не спалось, и видел, как его родители уходили на работу.       Уён не впервые торчал у дома Сана в такую рань, в надежде застать того, выходящим на тренировку. Он чертовски замерз, потому что на улице и правда было холодно, но не хотел, чтобы Сан это видел. И не смотря на то, что он предложил Сану тренироваться вместе, так как действительно хотел научиться всему, что тот умеет, он очень стеснялся оставаться с ним наедине. Уён и сам не знал почему. Отчасти, виной тому была его болезнь. Он привык стесняться себя и своего тела и всегда предпочитал одиночество. И даже сейчас, когда болезнь отступила, он по привычке оставался зажатым и скованным. Но это было не всё. Теперь он отличался от остальных и другим, тем, что на первый взгляд нельзя увидеть. Но одно то, что сам Уён знал это, делало его добровольным изгоем. И последнее, что беспокоило Уёна, это то, что его тянуло к Сану. Та странная привязанность, что возникла между ним и Саном ещё тогда, в автобусе, когда он поймал его в свои руки, не покидала его до сих пор. Наоборот, чем больше Уён узнавал Сана, тем сильнее привязывался к нему. И сейчас, перспектива остаться с ним наедине, при всём своём желании быть с ним рядом и ни когда не расставаться, до жути пугала Уёна. — Нет, — наконец отозвался он, — лучше поторопись и выходи. — Сказал он и нажал 'отбой'.       Сан снова выругался, злясь на себя и на этого несносного упрямого мальчишку и заторопился ещё больше, понимая, что тот мёрзнет внизу из-за него уже больше, чем полчаса.       Ему потребовалось ещё пятнадцать минут, чтобы, хоть как-то более-менее, привести себя в порядок и выйти к Уёну, который как всегда, был похож на взъерошенного замерзшего воробья, сидящего на краешке скамейки. Отчего Сан почувствовал себя ещё более виноватым. — Замёрз? — Участливо, виновато спросил он, привлекая Уёна к себе и обнимая, чтобы согреть.       Уён, слегка ошарашенный действиями Сана, промолчал, но не смог устоять перед таким приглашением и прижался, чувствуя жар, от разогретого тела Сана. — Глупый! — Сорвал Сан на нём свою злость, поднимая того за подбородок и заглядывая ему в глаза, полные страха и трепета одновременно. — Почему ты не зашёл, упрямец! Ведь видно же, что замёрз, — он отпустил подбородок Уёна и снова крепко прижал к себе.       Сан, изначально приняв тот факт, что он на несколько лет старше Уёна, вёл себя с ним, как типичный старший брат, хотя и был единственным в своей семье. Ему хотелось защитить этого гордого, избалованного, нахального, но в то же время хрупкого, напуганного и ранимого мальчишку. — Прости, — тихо сказал Сан, тут же возненавидев себя за эти слова.       Каждый раз, что в день их знакомства, когда он пытался отделаться от Уёна, что в субботу, когда он решил разорвать с ним их странные отношения, он лишь сильнее понимал, что не сможет уйти от него навсегда. Что этот мелкий наглец имеет над ним какую-то собственную, не понятную Сану власть, не дающую возможности ему отказать.       И опять же, Сан списывал это на жалость и на то, что такие богатенькие наследники привыкли командовать, подчинять и получать желаемое. Если первое вполне устраивало Сана, то второе — до безумия бесило. Тем не менее, он снова стоит перед Уёном, оправдываясь за своё опоздание, как провинившийся школьник. Это нервировало, заставляя Сана злиться. — Все нормально, — так же тихо и смущено ответил Уён, поднимаясь со скамейки и, нехотя, но решительно, выбравшись из рук Сана. — Пойдем? — Спросил он, пройдя чуть вперед и обернувшись к Сану. — Пойдём.       На улице была типичная для октября мрачная и холодная погода. И путь в две остановки они проделали на автобусе. Сан, всё ещё чувствуя свою вину, непроизвольно старался прижаться к Уёну, чтобы хоть как-то его согреть. А тот, в свою очередь, смущенный таким поведением, то и дело отодвигался. Его щёки покраснели и Сан, решив, что тот наконец отогрелся, отстал. — Вообще-то, я ещё не завтракал, — признался Сан, снимая обувь. — Точно, — согласился Уён, вспоминая, что поднял того с кровати. Он остановил Сана, не дав снять пальто: — Тут недалеко есть хорошее кафе, сходим туда.       Слова звучали больше как утверждение, а не вопрос и Сан подчинился. Тем более, что его желудок требовал пищи и как можно скорее.       Уён, увлечённый в последнее время постоянным выяснением отношений с Саном и сидевший на специфической диете, уже и не помнил, когда нормально питался в последний раз. Похоже, это было в день отъезда его отца, когда тот раздавал ему указания и советы перед своим отъездом. Его, теперь уже ставшая привычной еда, осталась дома. И Уён подумал о том, что не помнит, когда в последний раз он ел обычную еду, а его желудок, как и желудок Сана, требовал пищи. — Мне, стэйк с кровью и стакан молока, — немного стесняясь, ответил Уён ожидавшему заказа официанту и обратился к Сану. — Завтрак за мой счёт, так что закажи себе всё, что пожелаешь, — последние слова он произнёс уже гораздо увереннее, как человек, контролирующий ситуацию.       Сан, всё время старающийся понять мотивы Уёна, не переставал удивляться таким быстрым переменам в его поведении. То он вел себя как запуганный, загнанный в угол зверь, то, неожиданно, становился львом, чувствовавшим своё превосходство над остальными. Это было ещё одной загадкой для Сана, требовавшей объяснения.       "Не похоже было, что Уён, за четыре года, так и не привык к тому, что его отец весьма обеспеченный и знаменитый человек, кто бы он там ни был. Но порой, он ведёт себя так, словно 'не в своей тарелке'. Похоже он стесняется того, что я не принадлежу теперь к его классу". —Только такое объяснение и приходило Сану в голову, но оно не удовлетворяло его любопытство и требовало доказательств. В конечном счете всё, что было связано с этим парнем, казалось Сану странным и требовало подробных объяснений и доказательств.       Сан решил не скромничать и тоже заказал себе стейк, но средней прожарки. Ещё он заказал сытный салат и двойной капучно, так как он хоть и поднялся, но до конца всё ещё не проснулся. Тем более, что он собирался сегодня покончить с их затянувшимся соглашением и вытянуть из мальчишки всё, что тот знает про Сана и про интересовавшие его события. В прочем, про Уёна он тоже желал знать всё, но сомневался в том, что этот скрытый малый ему что-либо расскажет, сверх того, что уже сказал. Он вообще сомневался, что он сможет ему что-то рассказать. И тем более, помочь в его затянувшихся бесплодных поисках своего мифического спасителя.       Когда с завтраком было покончено, они вернулись в квартиру.       По дороге назад шли рядом, как старые друзья. Оба молчали, погруженные в свои мысли, но это было ни неловкое молчание, а скорее, приятное молчаливое согласие, когда оба, наслаждаясь обществом друг друга, могли спокойно переварить завтрак и собраться с мыслями перед общим делом. Но как только они переступили порог, Уён снова превратился в нерешительного малыша, по какой-то причине застигнутого врасплох. Он долго топтался на месте, переминаясь с ноги на ногу, не зная, что ему делать.       Сан тоже немного стеснялся, но он привык к обществу коллег в тренировочном зале и чувствовал себя более уверенно. Хотя Уёна нельзя было отнести к числу хорошо знакомых ему людей, Сану всё равно предстояла перед ним выступить, так что он решил вести себя так, как обычно вел себя с коллегами перед выступлениями. Он прошёл в зал, захватив пакет с чистой спортивной формой.       Уён последовал за ним в своей несменной водолазке и джинсах: — Разве ты не собирался заниматься вместе со мной? — Собирался, а что? — Тогда тебе стоит одеть что-либо более удобное. Разве у тебя здесь не найдётся более подходящей одежды? — Спросил Сан, думая, что Уён не взял 'сменку', так как в квартире, где он жил, наверняка осталась его одежда.       Сан не интересовался тем, что вообще есть в этой квартире, не желая совать нос в чужие дела и вещи. Он пользовался залом и находящимся в нём музыкальным центром. Холодильником, раз уж для него была куплена еда, микроволновкой и чайником.       Посуду и полотенце он принёс с собой, так как пользоваться своими вещами было привычнее. Вообще, он по максимуму старался обходиться своим. Но возможно, это из чувства гордости и недоверия к происходящему. — Но мне и так удобно, — возразил Уён, осматривая свою одежду и подумав про себя, что он ни в коем случае не станет снимать свою, ставшую защитной, водолазку. — Как знаешь, — бросил Сан, снимая свитер и майку, что были на нём.       Уён, стоявший рядом, смутился и опустил глаза, а его щёки снова запылали. — Я поищу себе что-нибудь в комнате, — пробубнил он и вышел в коридор, оставляя Сана одного.       Сан вздохнул с облегчением. Ему не придётся снимать джинсы перед Уёном, который не желал переодеваться сам, это было бы как минимум неловко, не говоря уже о том, что выглядело бы странно.       Уён вздохнул и зашёл в комнату, в которой они когда-то жили с матерью. Впервые после смерти матери, с того дня, как он покинул эту квартиру и переехал к приемному отцу, он ни разу не заходил сюда. Тут по-прежнему была его одежда, как и другие его вещи, что он оставил тогда здесь. Также, как и вещи его матери, что всё ещё лежали на своих местах в ожидании своей хозяйки.       Проходя по комнате, Уён держался до последнего, пока волна прошлого не захлестнула его целиком. Он закрыл лицо руками и разревелся, оседая на их старый диван, на котором спала когда-то его мать.       Сан, уже справившись со своей формой, услышал рыдания и поспешил в комнату. Его сердце сжалось в такой же комок, как и тот, что рыдал сейчас на диване, прижимая к себе подушку.       Не нужно было слов, чтобы понять, что произошло. Сан молча бросился к Уёну и осторожно лёг рядом, обняв и прижимая его трясущуюся спину к своей груди.       Постепенно, чувствуя тепло и заботу Сана, сжимавшего его руку, Уён успокоился. Напряжение, копившееся в нём всё это время, наконец-то оставило его и усталость бессонных ночей взяла своё, погружая его в спокойный глубокий сон.       Сан лежал рядом, не зная, как поступить: "Оставить его одного и тихо уйти? Но он может проснуться, если я начну шевелиться и шуметь".       В итоге, пока Сан размышлял, что ему делать, он сам незаметно уснул. Пригревшись рядом и зарывшись в волосы этого странного белокурого парня.       Сан проснулся первым. Переработанный кофе требовал утилизации. Он вдруг смутился, поймав себя на мысли, что ему нравиться Уён и он не хочет вставать. Ему нравится то, как он пытается выглядеть крутым и независимым, но при этом смущается каждый раз, когда оказывается с Саном лицом к лицу. Нравится обнимать его и защищать от всего и всех. Нравиться его мягкие волосы и то, как от него пахнет молоком, будто он ребёнок. Хотя для Сана он и был ребёнком. Он стал для него младшим братом, которого надо защищать и оберегать.       Однако реальность для Сана была более объективной и суровой. Этот парень был из другого мира. А он сам, лишь его временный раб, попавший в его сети по собственной глупости. Хоть Уён и говорит, что не хочет его потерять, он явно относиться к нему потребительски, как к любимой игрушке и не более того. Он не терпит поражений и не слышит, когда ему говорят "нет", подчиняя всё своей воли и деньгам. Но Сан ведь не вещь, которую можно купить, он живой человек, со своими потребностями, мечтами и чувствами.       Размышляя над всем этим, Сан вдруг осознал, что встретив Уёна, он снова начал мечтать. Это Уён подарил ему надежду, что всё можно поправить. Это он заставил Сана двигаться вперед. Сейчас он единственный, кроме родителей, кому есть до него дело.       Сан осторожно попытался снять руку с Уёна, но тот вдруг заговорил: — Не надо, не уходи.       В этих словах Сан уловил не просто просьбу, а мольбу. Мольбу человека, оставшегося один на один со своим горем, человека, чья жизнь однажды рухнула, как и его собственная. Сан не сдержался и потёрся носом о его голову, взъерошив волосы. — Я отойду только на минуту, — как можно более бодро и весело сказал он, убирая руку и поднимаясь. Он вышел из комнаты не оборачиваясь, чтобы не выдать ненароком своих чувств.       Когда он вернулся, Уён уже поднялся и даже успел переодеться в старый свитер, но остался в тех же джинсах. Он улыбался, хотя глаза были красными от слёз, выдавая грусть. — Ну, может уже приступим к тренировке?       Сан возражать не стал, это было единственное, чем они оба могли сейчас отвлечься от своих мыслей.       Они разминались вместе. Уён оказался довольно смышленым, чтобы быстро всё запомнить и довольно способным, чтобы это правильно воспроизвести без помощи Сана. — А ты вполне можешь стать знаменитым танцором, — похвалил его Сан, не ожидавший такой прыти от своего ученика. — Это потому, что я учусь у лучшего. Я всегда пытался повторять за тобой, но до тебя мне ещё очень далеко.       В этот момент Сану и впрямь показалось, что Уён его младший брат, что всегда всё повторяет за старшим. Уён снова был милым и невинным ребенком, которого похвалили за старание, а он смутился, считая, что его перехвалили.       И тут Сан совершил ещё одну глупость: — Не страшно, ты быстро учишься — наверстаешь, — утешил он Уёна, снова взъерошив его мягкие волосы. — Так ты согласен меня учить? — радостно завопел Уён, расплывшись в своей самой обольстительной улыбке. "Ну вот как ему откажешь, когда он такой?" — Согласен, — ляпнул Сан, не подумав, очарованный этим милым созданием. — Тогда, по рукам!?       Уён протянул ему свою руку, всё также скрытую до этого старым свитером. И Сан наконец, очнулся, поняв, что сейчас заключит новую 'сделку с дьяволом'. — Вообще-то, — протянул Сан, не торопясь подавать свою руку Уёну, — мы ещё со старой сделкой не разобрались.       Улыбка тут же сошла с лица Уёна: — А ты уже готов выступить? — немного грустно и недоверчиво спросил он. — Готов, — чётко и как можно увереннее сказал Сан, пытаясь скрыть эмоции.       Он ведь сам хотел, чтобы всё поскорее закончилось, так почему же сейчас, когда он так близок к своей цели, в его горле стоит комок. Сан хотел знать правду, но боялся, что она может ему не понравиться, он хотел стать независимым, выполнив обещание, но боялся потерять интерес к нему Уёна.       "А что, если ему не понравится моё выступление?— подумал вдруг Сан, — но речи ведь не шло о том, понравиться ему или нет. Он просил и я выступлю! И точка!"       Сан сам не знал, чего больше хочет, покончить со всем этим и уйти или остаться. Но остаться в качестве кого, тренера? Он не сможет. Это точно не его, особенно теперь. Ему это предложение показалось вдруг, оскорбительным. Может Уён сам его просто жалеет. Что, если всё это, только из жалости к Сану? Такая мысль, почему-то раньше не приходила ему в голову.       Уён молчал, опустив голову. Было видно, что он тоже расстроен, что игра скоро подойдет к концу. Но Сан уже всё решил, если они и продолжат общаться, то только на равных условиях. Больше никаких сделок! — Ну так... Я начну, если ты не против?       Уён лишь кивнул головой и отошёл подальше в сторону, чтобы не мешать. Сану показалось, что на его глазах снова блеснули слезы и на секуду его сердце пропустило удар: "Неужели, ему и правда жаль, что всё закончится?"       Сан включил музыку и отступать было поздно. Он старался не халтурить и сделать всё по высшему классу, выложившись по полной. Хотя травмы продолжали напоминать о себе внезапными вспышками боли. Из-за этого он несколько раз сбивался с ритма, но старался тут же всё исправить.       Под конец своего небольшого выступления он был насквозь мокрый от пота и долго восстанавливал дыхание. То, что он не занимался постоянными полноценными тренировками более трёх месяцев не прошло бесследно. — Ты и правда лучший! — Аплодировал Уён, слегка преободрившись. — Раз уж я выполнил свою часть сделки, — отдышавшись и выпив воды, сказал Сан, — то настала твоя очередь рассказать мне всё. — Спрашивай, — сдался Уён. — Ну, начнём с того, на чём остановились в парке.       Сан рассказал Уёну свою версию аварии и наконец сказал: — Ты ведь должен был видеть, кто это был! Ты ведь видел его, не так ли? Просто решил не говорить, верно? — Я смотрел тогда только на тебя. И не видел никого, кто стоял бы рядом или позади, — вздохнул Уён. И это была чистейшая правда. — Но... тогда выходит, — размышлял вслух Сан, — что это был ты, — заключил он, подходя к Уёну ближе, а потом добавил, — но этого не может быть?! — Почему? — С вызовом спросил Уён, глядя Сану прямо в глаза, — Потому что я болен? Или потому, что у меня не осталось отметин и видимых травм?       Сан смутился, не зная, что ему на это ответить, ведь Уён был прав. Сан не видел на нём ни шрамов, ни других признаков каких-либо травм. А его кожа, там где он мог видеть, была совершенно здорова.       "Скорее всего он врёт, о своей болезни", — эта мысль не раз приходила в голову Сану. Вот только он не знал, зачем он это делал. — "Может просто для того, чтобы удержать меня возле себя, а может из жалости ко мне". — В любом случае, его ложь меняла всё. Он и так не доверял Уёну, а если окажется, что он ему соврал, то их короткой дружбе может придти конец. — Я ведь тебе не раз говорил о том, что мой отец хороший врач и что его друзья тоже врачи. Я ведь говорил, что после того, как я переехал к нему, мне стало лучше, потому что он обо мне заботиться.       Уён снова вздохнул, опуская глаза. — Да, говорил, — признал Сан, — но что, насчёт второго раза? — Почему ты думаешь, что это был один и тот же человек? — Выпалил Уён, пытаясь увести разговор в сторону, но понял, что только что проговорился и замолк. — Что ж, наша сделка состоялась, ты выступил, а я рассказал всё, что знал об аварии, — попытался замять он свою оплошность, но не вышло. — Откуда ты знаешь про второй раз? Я ведь тебе ещё ничего не говорил.       Сан поднял подбородок Уёна и повторил вопрос: — Откуда тебе, чёрт подери, обо мне всё известно? — Не выдержал Сан, сорвавшись на крик.       Уён молчал.       Сан толкнул Уёна к стене, чуть придавив горло запястьем. Тот не сопротивлялся, давая возможность Сану выпустить свой гнев. Ведь он имел на это полное право. — Я не уйду, не получив ответы на свои вопросы. Так что выкладывай, — он заглянул Уёну в глаза, полные смирения и отчаяния и смягчился, отпуская того. — Так ты расскажешь, откуда ты всё знаешь или мне просто уйти? — Уже спокойно сказал Сан, направляясь к двери.       Уён придержал его за руку: — Тебе не понравится правда.       Сан повернулся, глянув на свою руку в руке Уёна и тот её выпустил. — Но ложь мне не нравиться ещё больше. — Но я тебе не лгал. Ты хотел знать про аварию и я рассказал, ты хотел знать, откуда я узнал твой адрес — я ответил. — Да, я следил за тобой и знаю, что ты был у психотерапевта, по этому поводу.       Глаза Сана округлились: "Он и правда знает обо мне всё. Что ж, деньги могут решить любой вопрос". — Я перестал открыто преследовать тебя, но продолжаю следить за всем, что происходит у тебя в жизни.       Уён снова тяжело вздохнул, говорить всё это Сану было чертовски сложно. Он ожидал новой вспышки гнева Сана. Но тот молча ждал продолжения. — И как я уже говорил, я был на всех твоих выступлениях. И раз уж говорить правду до конца, — Уён сделал паузу собираясь с духом, — это я просил отца помочь тебе и устроить тот самый концерт. Это я, понимаешь? Я ведь не знал, что всё закончится вот так.       Сан, не знал, что и сказать, он то думал, что Уён врал о своей болезни и весь этот фарс начался в парке. Но чтобы вот так?       Да, это не было ложью в прямом смысле слова, но он чувствовал себя обманутым. — Значит, я был твоей куклой с самого начала? — Убитым голосом спросил Сан, заглянув Уёну в глаза. — Ты никогда не был моей куклой, — возразил Уён — Сан, ты не кукла, ты... — Уён замолк, подыскивая нужное слово, но на языке вертелось только "самый дорогой дла меня человек", но он так и не сказал этого вслух.       "Он всё равно мне не поверит, раз не верил с самого начала. Да и с чего бы?" — И что теперь? — спросил Уён. — А твоя болезнь, это ложь или правда? — Правда. — Так это ты, тот, кто спас меня в аварии? — Да.       Отпираться больше не было никакого смысла. — Но как? — Сан решительно ничего не понимал, а Уён не намерен был ему ничего доказывать и уж тем более объяснять. Это могло навредить Сану, сделав его живой мишенью для тех, кто посчитает его угрозой, а этого Уён допустить не мог. Ему и так могла грозить смерть, если "они" узнают, кто Сан такой.       "И вообще, — подумал Уён, — отец был прав. Нам не стоило вмешиваться в его жизнь с самого начала".       Но Уён просто не мог отказаться от Сана, тем более после трагедии, в которой он винил себя. Понятное дело, что он не мог предвидеть смерч, но...если бы не он, возможно ничего бы этого не было.       А Сан в это время думал совсем о другом. Он всё это время искал человека, спасшего ему жизнь, чтобы, хотя бы, сказать ему "спасибо". А получил это. Да, он узнал, кем был его 'ангел-хранитель', но ему этого оказалось мало, он захотел узнать правду и он её получил, а теперь не знает, что с этим делать. Вроде бы, он должен быть по-прежнему ему благодарен, но нет, он был зол, расстроен и чувствовал себя жестоко обманутым.       Теперь Сан даже не желал знать, кто был, по словам Уёна, тем вторым, если это был не он сам.       Всё оказалось слишком шокирующим, неприятным и непонятным. — Знаешь, — подытожил Сан, — я четыре года искал того, кто дважды спасал мне жизнь, чтобы сказать ему "спасибо". Так что... Спасибо. Я не знаю, зачем ты это делал, но знаешь, тебе стоит перестать так со мной поступать, ладно? Я не хочу быть чьей-то марионеткой, хорошо? — Но ты не кукла и не марионетка, — снова попытался достучаться до него Уён, но всё зря.       Сан, молча собрал свои вещи, оставил в прихожей ключи и ушёл. Он просто не знал, как на всё это реагировать, ему нужно было время, чтобы всё это переварить.       "Может это и к лучшему?" — пытался успокоить себя Уён, но выходило не очень. — "По крайней мере, я попытался. А он получил то, что хотел. Правду".       Хотя всей правды Сан так и не узнал.       "И не узнает, — решил Уён, —хватит с него потрясений, хотя, теперь он без труда догадается, кто выкупил их компанию".       Это должно было стать приятным сюрпризом, если бы Сан воспринял всё так, как хотелось Уёну, но всё вышло иначе и теперь это, непременно, только усугубит ситуацию.       На следующий день Сан действительно узнал от коллег, что компанию "СтарЛайт" выкупили и в ближайшее время, после улаживания всех формальностей и возникших за этот период трудностей, она снова начнёт работать. И что всех, желающих продолжить работу в ней приглашают придти для заключения новых контрактов.       Конечно же, Сану не составило большого труда догадаться, кто за этим стоит. От этого Сану стало ещё больнее и обиднее. Он бы с радостью продолжил работу со своими коллегами из "СтарЛайт", но зная правду, он ни за что туда не пойдёт. С него хватит.       Настроение было хуже некуда, но на этот раз, Сан на отрез отказался идти к психотерапевту или куда-то ещё. Он просто сидел дома в своей комнате, просматривая новости или просто играя в игры. Ему нужно было время, чтобы подумать и решить, что делать дальше.