Нужные люди не на своём месте

Хронотуристу. Выпуск от Ά, 20.07.21^215

Как появляются вселенные

      Как только одна вселенная умирает страшной тепловой смертью, как только в ней не останется ничего, кроме бесконечного моря бесконечно спокойной энергии, происходит нечто восхитительное. Лишённые энергии поля сливаются в одно. Любая разница между различными точками пространства стирается. Табула раса — чистый лист.

Тогда любая непокорившаяся песчинка, любая ещё идущая волна становится новой точкой. Точкой кристаллизации. Точкой бифуркации.

Так случается большой взрыв и рождается новая вселенная. Точнее, неисчислимые мириады оных.

[Поток данных внезапно обрывается. Конец отрывка]

      Молодой человек приличной наружности сидел на стуле и потягивал чаёк из пожелтевшей изнутри кружки. Вздохнув, он опрокинул остатки жидкости в себя и опустил кружку на деревянный стол, звякнув эмалированным донышком. Поправив горло у серого свитера, он встал и накинул такую же серую ветровку, висевшую на спинке стула. Напоследок устало улыбнувшись тёмноволосому кареглазому «снежку» в отражении на старом выключенном мониторе, он поправил синие хлопнацепил намордник на лицо и покинул мастерскую, оставив валяться на столах раскуроченные системные блоки и бухты кабеля. Бегло продемонстрировав охраннику на входе пропуск системного администратора, он кивнул и ушёл под мерное шуршание ручки по книге учёта. Закатное солнце красило дома города в красный, и засидевшиеся работяги с редкими парочками брели в разные стороны. Довольно скоро брусчатка тротуаров оживлённого центра сменилась грязными обочинами пригорода, последний раз асфальт видевшими лет сорок назад. Всё чаще дома либо были заброшенными, либо выглядели такими, несмотря на то, что свет за окнами ярко освещал улицу.       Поправив шарф, человек-эникей остановился и проверил карманы, словно вспомнив что-то. Успокоившись, когда нащупал нужное, он огляделся, водя слегка заострённым носом и уже решил было идти дальше, но так и замер. Выстрел? Взрыв? Наверное, шпана большую петарду добыла — усмехнулся испугу парень и шагнул вперёд. Ещё одна предположительная петарда поспешила доказать серьёзность своих намерений, перебив тонкую, ещё по-зимнему сухую ветку того привычного тополя, что так обожаемы администрациями Варшавского Договора. — Вроде же лет двадцать не стреляют? — неверяще переспросил уже оформившимся баритоном у Вселенной тот, кто это «стреляют» к своему счастью не застал, и прижался к дереву, испуганно крутя головой. Звуки борьбы и стрельбы доносились со второго этажа бывшей поликлиники, возле которой он и встал. Парень закрыл глаза и, кивнув себе, шагнул вперёд, прямо под окно, ожидающе глядя на него. Скоро частые шаги лёгких ног донеслись оттуда, и в зияющий ободранной рамой проём вылетело маленькое тельце, державшее наперевес что-то похожее на старую винтовку позапрошлого века. Оттолкнувшись от стены, словно знавший заранее, эникей подхватил эту фигурку на руки и рванул направо, оттолкнувшись от тополя, крепко прижал неожиданно лёгкую ношу, ошарашенно уставившуюся на него. Отбежав за бетонный забор, огораживавший территорию бывшей поликлиники, парень поставил подростка на землю и теперь видел, что у этой девочки седые волосы. Девочка, посмотрев на удивлённое лицо подхватившего, улыбнулась как старому знакомому. — Я же не испортил сходку хардболистов? — усмехнулся он. Спасённая покачала головой и выглянула за угол, отвечая почти мальчишеским голосом: — Спасибо, хозяин. Бегите, я их задержу! — Э, нет. — покачал тот головой. — Я, конечно, предвидел твоё появление, но я всё равно не в курсе, что происходит. — И ты мне объяснишь. Хозяин, значит? Так просто первого попавшегося мужика не назовут. Ему приснилось, как он ловит эту хрупкую на первый взгляд девочку, год назад. И это зацепка. — Я не смогу бежать долго… — вздохнула неожиданная находка, — Разве… — Никаких но, садись! — похлопал себя по плечам парень, приседая перед ней. Вместо ответа, девушка юркнула вокруг него, дав оглядеть мельком свою тонкую фигурку в непритязательной спортивке под городской камуфляж, и, высунувшись из-за угла, дважды выстрелила. Оцарапанный наплечник, прилично закреплённый ремнями, был помечен слегка не по центру расположенным нулём. Развернувшись, она запрыгнула на обернувшегося было спасителя и свесила ноги с его шеи. — Тогда бегите и слушайтесь меня, хозяин. — Ага… — С некоторым усилием парень распрямился, и его ноги зашуршали по привычному маршруту в непривычной обстановке. Домой! Куда ещё бежать? В полицию? А что он ответит, когда его спросят, откуда он достал винтовку и девочку? К местным авторитетам? Небось, они и гоняются за живым товаром. Только домой, а там — и стены помогают. — Стой! Послушно застопорившись, парень понял, что ещё только еле обежал больничный парк, прошла всего пара секунд — а он уже запыхался. Наклонившись и опёршись об угол, он вдруг услышал ещё два громких выстрела, от которых уже начинало звенеть в ушах. «А у неё-то, похоже, не просто ухогрейки, а активные уши!» — осенило неожиданно ставшего маунтом и слегка с такого очешуевшего парня, а затем снизошло и второе озарение — «Так она воспользовалась моим наклоном и снова стреляет из-за угла с неожиданной высоты! Неплохо». — Бежим! — легонько тряхнула ногами находка, и парень снова рванул.       Укрывшись за стеной дома, он ловил воздух, изредка вздрагивая от царапавших стену пуль. Те немногие, кто ходил здесь пешком, скрывались по старой памяти, ещё только заслышав перестрелку. — Мы же не оторвёмся. — вздохнул он, ссаживая девочку с себя. — Что делать будем? Та в ответ перехватила ствол и грустно улыбнулась, посмотрев своими жёлтыми глазами в карие глаза хозяина. — Просто бегите, я же сказала. Нетренированному хозяину с лишним грузом далеко до геномодов Империи. — Че… А, понял. — девочка кивнула и поправила наушники, приподняв капюшон. Улыбка обнажила увеличенные верхние резцы и клыки. — Понял, что ничего не понял. Поэтому спасаться будем вместе. Меня, знаешь ли, тоже убить хотят. Гулкие шаги сабатонов приближались, и парень взял винтовку в руки, всё ещё пытаясь отдышаться. — Значит так, меняемся ролями. Дай сюда ствол. — Но хозяин… — Дай, сама хозяином зовёшь же. — укрепил он хватку и руки её разжались. — Будешь носить патроны. Как зовут-то? — У меня нет имени… — непонимающе развела руками девочка и подала из висевших на поясе карманов штык. — мой номер… — Нулевая, иди проверь ту сторону. — перебил её эникей и примерился к винтовке — Пойдёт… Не первый раз за ним пришли. Высунув только ствол и глаз из-за угла, он выстрелил, тут же ухнув и схватившись за плечо. Хоть калибр маленький, подумал он, глядя, как падает первый преследователь — высокий мускулистый мужчина в похожем городском камуфляже. Второй геномод, подхватив раненого одной рукой, тут же обдал угол очередью, пуля скользнула по стволу, чуть не вырвав его из рук, когда парень отошёл назад, отводя винтовку по широкой дуге. — С той стороны никого! — обернулась девочка, и он молча погнал её вперёд, еле успевая скрыться за углом. Сзади ударилась об стену граната, выбивая стёкла вокруг. — Ух блядь… — осел парень на стену, собираясь с мыслями, но тут же, ещё шатаясь, двинулся дальше. Далеко он не прошёл, запнувшись и повалившись на соломинку, ради которой он рискнул стать утопающим. Выхватив наконец у неё из бледных, покрытых царапинами рук штык, он выстрелил, чертыхнулся, передёрнул болт и вновь выстрелил по сделавшему обманный манёвр солдафону — тот оказался достаточно умён и сообразителен, чтобы выглянуть и тут же отдёрнуться, от чего первый выстрел ушёл в молоко. Шлем не спас пехотинца, лежавшего теперь лицом в своих же мозгах. — Хехе, сам себя перехитрил… — усмехнулся парень и примкнул штык. — Сколько их?.. — За мной прошло… Четверо, вроде… — Скольких ты убила? — Двоих. — Шестизарядная? — Перезарядилась. — потрясла девочка пустой клипсой, а хозяин — головой. — Гарантируешь? — Одного… — отвела она взгляд, словно испугавшись колючих глаз. — Тогда бля бежим! — подхватил он находку за руку и потащил, еле дав встать. Ещё квартал бега       Дверь с грохотом захлопнулась за ними, и парень устало опёрся на колени. Наконец он пришёл в себя и побрёл на кухню, сбросив намордник и туфли по пути. — Давненько я по вечерам не бегал… Да ещё на скорость — глотал он воздух, наливая воду одной рукой и опираясь другой на слегка заляпанную плиту. Выглотав кружку, он слил остатки чайника в неё и поднёс иссинюю кружку сидевшей у стены такой же запыхавшейся девчонке. Её гладкие кроссовки с солидной подошвой валялись рядом, тихо претендуя на повторное изобретение ботинок, неким дизайнером. Винтовка с примкнутым штыком стояла подле, слегка поблёскивая в тусклом вечернем свете. Седая девушка приняла кружку двумя руками и стала пить маленькими глоточками. Тем временем парень снимал ветровку и с трудом отодрал рукав, поморщившись. Плечо зудело и саднило, а на пол упали сгустки запёкшейся крови. — Мда бля… — многозначительно произнёс эникей, баюкая руку и поглядывая на уставившуюся в стену девчонку. Вроде бы ничего с этой стороны не было видно, но может и не факт. Рассудив, что это обождёт, он развернулся и спросил, нет ли сзади ран. Получив закономерный отрицательный ответ, он побрёл в душ, скинув одежду по пути на специально стоявший стульчик. Не обращая внимания на вновь открывшееся кровотечение, лишь шипя, когда струя попадала в рану, он быстро ополоснулся и просто обмотал царапину валявшимся на полочке бинтом. Не будут же они отравленными пулями стрелять? Такие вообще есть? — подумалось ему, когда он накинул висевшую на крючке домашнюю одежду. Придерживая так и не обрезанный бинт, парень вышел и вновь глянул на застывшую беглянку. Та продолжала гипнотизировать бежевые обои с веточками, иногда отхлёбывая ещё тёплую воду — чайник обогревался лучами закатного солнца. Обрезав и завязав бинт, эникей засунул руку в рукав футболки и подошёл к ней. — Ну что, найдёныш, вставай, показывай, куда попали. — Никуда. — Встала она, для доказательства провернувшись. Багровое пятно правда на ноге говорило обратное. — Так, быстро раздевайся и в душ — санитария прежде всего! — поднял указательный палец эникей. Находка попыталась поспорить, но палец указал на дверь. — Как она вообще бежала? — задумался тем временем парень, глядя как раненая даже не прихрамывает. Может шок? Так долго?..       Пока девушка шумела душем, он собрал свою нехитрую аптечку в кучу и задумчиво на неё уставился. А если рана серьёзная? Перекисью и мазью Вишневского тут не поможешь. Не говоря уже о Золотой Звёздочке. Повздыхал он, но ничего не поделаешь, так что надо вставать, замкнуть дверь и включить свет. Поставить греться суп. Опомниться, выключить свет и испуганно вглядываться в вечернюю темноту, долго, пока шум воды, стекающей в маленькую ванну, не прекратится. Протяжно, с дрожью выдохнуть и обернуться, глядя на робко ступающую голую седую девчонку со стопкой мокрой одежды в руках. По левой ножке которой с середины бедра стекала струйка алой крови. — Хозяин, во что мне переодеться? Я решила, что моя одежда нуждалась в стирке… Стараясь не смотреть, смущённо прикрываясь рукой, парень почти наощупь щёлкнул выключателем и вышел из кухни в единственную комнату, откуда он, порывшись, протянул валявшиеся ещё со школы вещи — белые трусы, футболку и шорты, слишком малые, чтобы надеть. — Н-немного пыльно, но в целом лучше нет, — пробормотал он извинения, но опомнившись, убрал шорты — как оденешься — сразу садись, н-нечего на простреленной ноге топтаться!       Немного подождав, он вернулся, глядя на невозмутимо смирно сидевшую девчонку в свободно свисавшей футболке. — Тебе точно не больно? — положил он нехитрую медицину на скатерть кухонного стола, стоявшего как раз между ней и окном. Девушка кивнула, и он схватил её за ляжку, чуть ниже раны. — А Так? — надавил он и голосом, и та наконец сдалась, ойкнув и положив свою ручку на его. — Больно… — промямлила седовласка, и хватка разжалась. Кровь за это время течь не перестала, но явно замедлилась. Обдав обе стороны дырки из бутылька перекисью, парень осторожно наложил растянутый бинт на поднятую по просьбе ножку. Касаясь нежной кожи, он старался не смотреть выше, но иногда взгляд предательски уползал, от чего бинт упорно не хотел ложиться ровно, никак не закрывая отвратительно развернувшуюся рану, словно нога взорвалась, лопнула изнутри джетом. Наконец, бинт лёг прилично (по мнению накладывавшего), и он наложил сверху мазь, подложив влажную салфетку, сделал ещё пару оборотов и завязал, разорвав бинт на конце повдоль. Кажется, шок начинал проходить, потому что под конец процедуры девушка уже начала постанывать (и вовсе не эротично). — Скоро они оклемаются? — наконец прервал тишину парень — Нет, думаю только к завтра соберутся и начнут нас искать… — А они могут найти? Кто это вообще? — он разливал чай из чайничка, поставив большой кипятиться. — Геномоды Империи. Клонированные суперсолдаты. Штамм «ищейка», они могут выследить человека по образцу его генетического материала. По вкусу и запаху. — поделилась сведениями найдёныш. — Я бы дала нашему укрытию день или два, хозяин. — Вот как… — задумался хозяин и присел рядом. — ну давай, рассказывай, что это за Империя и почему они хотят тебя живой или мёртвой. — Империя — это… Империя. Какой сейчас год? —неожиданно спросила девушка. — 2020. От рождества. И это, как тебя звать-то всё же? — Медуза. Медуза десятая, ваш личный ассистент. — прижала руку к груди девушка. — Хорошо, Медуза, ты пока подумай, что рассказать, а я скоро. Действительно скоро парень вернулся с забытыми шортами, вручив их девушке и стал разливать суп по тарелкам. — Так что за Империя? — подул он на ложку супа. — Общемировое правительство. Через пару лет националистические и монархические движения захватят власть во многих странах мира и ООН будет реформирована в СИЧ — Священную Империю Человечества. Вы из будущего объявлены ею вне закона, поэтому вас будут пытаться схватить. Я, как и прочие Медузы, призвана защищать вас. — Ну, ты опоздала… хлебнул супа с тушёнкой холостяк и слабо улыбнулся. — ты кушай, кушай. Какая кстати модель? — Я? — Винтовка. — махнул рукой с кусочком хлеба в сторону коридора сисадмин. — Арисака… Карабин, тип 38. — Арисака. Маленький калибр, почти переходный… Почему? — задумался сисадмин, продолжая потихоньку кушать. — Хозяин… Могу ли я… — Мягко попробовала продолжить разговор Медуза. — Да? — У меня много вопросов, но главный… Почему вы не удивлены? — Сейчас расскажу