Стань моим бестселлером

Немного успокоившись, Илья всё же и правда залез под тёплые струи воды, подставляя лицо, желая смыть следы его переживаний и боли. Да, они не вместе, у него нет права капризничать, даже если они живут под одной крышей, спят в одной кровати. Но они же парни — это даже нормально, что тут такого? А всё остальное — случайности?.. Пытался он убедить себя, не обращая внимания на жгучую боль в груди... Выключив воду, обтеревшись, закутавшись по талию в полотенце, он прошёл аккуратно в спальню, где Макс усердно работал, не обращая на него внимания, как он думал, пока доставал футболку и шорты. Писатель же, услышав стихание воды, звук открывающейся двери, тихие аккуратные шаги, что будто крались, почувствовал, как запах геля для душа наполнил комнату. Дверца шкафа отворилась. В отражении окна, что находилось за столом, слегка приподняв глаза, мужчина наблюдал. Хоть и видя лишь слегка размытый силуэт подростка, достававшего одежду, глаза сами бегали по тонкому юному телу, что медленно скрывалось за тканью. Следя за аккуратными лёгкими движениями, изгибами, чтобы натянуть шорты, писатель почувствовал, как пересохло в горле, непроизвольно глотая, ощущая непреодолимое желание наброситься, сорвать проклятую одежду, что посмела скрывать желанное, прижать к кровати... "Да я долбаный извращенец... " — сжав мышку в ладонях и оторвав взгляд от парня позади, возмутился Макс. Но даже понимая неправильность своих желаний, бороться с собой было сложно. Уж слишком много места юноша занимал в его голове. Он был запретным плодом, что хотелось надкусить, сжимая кулаки до хруста. Желанный подарок, глоток свежего воздуха. Но нет — не сейчас, не так... Сопротивляясь желанию, пытаясь сфокусироваться на написанном, блондин сжал губы, перечитывая последний абзац. Илья молча забрался под одеяло, о чём свидетельствовал шуршащий звук постели. — Спокойной ночи, — не поворачиваясь, пожелал писатель, не желая пока выдавать свои эмоции. — Угу, — лишь услышал в ответ. «Всё же что-то не так...» — подтвердил свои догадки он, легонько вздохнув. Но что именно — он не знал, как и не желал допрашивать юношу, надеясь, что тот, как всегда, сам поделится, когда придёт время. Хоть позиция и не самая правильная, блондин боялся — боялся надавить сильнее, чем нужно, опасаясь нежеланных и неожиданных последствий. Поэтому, дождавшись заветного сопения позади, он прикрыл ноутбук. Забравшись под одеяло, умостившись ближе положенного, ощущая аромат персика, идущий от волос, раскиданных на широкой подушке. Борясь с желанием приобнять, прижать к себе, зарывшись в непослушные, слегка влажные ещё локоны, в итоге лишь накрыл своим одеялом поверх чужого, прикрыл глаза и уснул. Вечером следующего дня, будучи уже одетым в костюм насыщенно тёмно-синего оттенка, Макс искал машину, покуривая на кухне. Сапфировая ткань мягко ловила отблески света, не блистая нарочито, а лишь подчёркивая своё благородство и высокое качество. Пиджак сидел безупречно — словно был создан специально для него. Приталенный крой подчёркивал фигуру, не сковывая движений, а наоборот — придавая образу собранность и внутреннюю уверенность. Плечи выглядели чётко и ровно, без излишней жёсткости, создавая ощущение спокойной силы. Две пуговицы аккуратно удерживали линии силуэта, добавляя образу сдержанной элегантности. Брюки точно повторяли оттенок пиджака. Прямые, слегка зауженные к низу. Посадка была аккуратной и естественной — ничего лишнего, только чистые, уверенные линии. Под пиджаком — белоснежная рубашка. Простая, классическая, без галстука. Верхняя пуговица была расстёгнута, и в этом маленьком жесте читалась его суть: умение быть серьёзным, не теряя свободы. Деловым — не становясь холодным. Уверенным — не превращаясь в высокомерного. Завершали образ чёрные кожаные туфли — гладкие, отполированные до мягкого блеска. Они не стремились привлекать к себе внимание, но именно благодаря этому идеально поддерживали общий стиль — строгий, выверенный, взрослый. В целом его образ не кричал о статусе — он говорил о нём спокойно. В нём чувствовалась зрелость, внутренняя устойчивость и та самая сдержанная сила, которая не нуждается в доказательствах. Всё было построено на простоте форм, качестве ткани и уверенности человека, который знает себе цену — и не считает нужным это демонстрировать. Оля же, приехавшая полчаса назад, желая сопровождать мужчину на сегодняшнее мероприятие, поправляла макияж. На ней было длинное платье глубокого тёмно-синего цвета, что отлично контрастировало с образом писателя. Оно мягко облегало фигуру, подчёркивая каждую линию. Открытые плечи придавали образу хрупкую, почти беззащитную нежность, а корсетный лиф держался уверенно. Тонкая драпировка спускалась от талии вниз, собираясь в плавные складки, будто тихие волны, бегущие по тёмному морю. Высокий разрез осторожно приоткрывал ногу при каждом шаге — не вызывающе, а скорее случайно. В ней не было ничего лишнего — ни блёсток, ни вычурных деталей. Вся красота скрывалась в простоте линий и в том, как платье жило вместе с ней. В этом образе было всё: спокойная уверенность, тихая притягательность и особая, взрослая элегантность — та, что не требует слов и не просит внимания, а просто берёт его. Наблюдая за ними со стороны, Илья чувствовал себя лишним, не вписываясь никак в созданную картину. Одетый в чёрные джинсы и любимую футболку с надписью «Нирвана», сидя за столом на кухне, потягивая табачный дым, он смотрел на них и всё больше не находил себя рядом с этим элегантным блондином. Что он мог ему дать? Кто он по сравнению с той шикарной девушкой, что вышла из его спальни, лучезарно улыбаясь, будучи довольной образом? Пыль — вот кто он. Ошибка. Просто парень, которого жалко, поэтому приютили, как того котёнка. — Макс, галстук не оденешь? — поинтересовалась редактор, приблизившись вплотную, аккуратно отряхивая пиджак, желая расправить невидимые складки. «Не прикасайся, прекрати... Почему ты ей это позволяешь?!» — злость закипала внутри юноши, и он, не желая этого видеть, отвернулся к окну, надеясь спрятать боль, что отражалась в его глазах. — Ненавижу их... Ты готова? Машина уже внизу. — посмотрев на экран, сообщил Макс, пряча аппарат в карман брюк. — Тогда идём... Илья, пока, — круто развернувшись на шпильке, девушка удалилась в коридор, поправляя волосы достающие до лопаток. — Угу, — буркнул брюнет, не меняя положения, прекрасно видя внимательный взгляд кумира в окне. Березов стоял молча, смотря на подростка за столом, что закуривал новую сигарету. Тот с самого утра не проронил ни слова, не считая отстранённых будничных фраз, пропитанных холодом, что ранил, проникая под кожу. Что он сделал не так? Чем заслужил это отношение — непонятно. Илья же не спешил что-то объяснять, избегая, пряча глаза, не давая дотронуться. «Может, он передумал?» — немой вопрос походил на раскат грома, прошедшийся разрядом по венам, заставляя скривить недовольно губы, смотря в тёмную макушку, сжимая от злости ладони. — Илья, я ушёл... — как можно мягче оповестил он, надеясь, что тот обернётся, посмотрит на него, зажжётся желанная яркая улыбка, засияет янтарь... — Хорошо провести время, — вроде и спокойно, и искренне это прозвучало, но холод никуда не делся. Подросток не поменял положения, всё так же наблюдая за чем-то в окно. — Спасибо... — расслабив руки, не желая поддаваться злости, грустно ответил блондин. Он ушёл следом за коллегой, и вскоре прозвучал звук закрывающейся двери, знаменуя, что парень остался в большой квартире один. Затушив нервно бычок, резко поднялся, покидая насиженное место, ударяясь попутно об ножку мизинцем, выкрикивая мат в пустоту, ударяя кулаком по бедной поверхности. «Чтоб тебя…» — массируя повреждённую часть, чертыхался, злясь, злясь на Макса, на его редактора, на весь мир, на себя… На себя, что он такой… Такой никому не нужный… Свет ламп раздражал, резал и так пощипывающие от предательской соли глаза. Найдя выключатель, погрузил тихое помещение в спокойную, желанную темноту. «Ну и катись к своей Оле, все катитесь!» — его разрывало, трясло, бесило, хотелось кричать до срыва голоса от бессилия. Вернувшись на кухню, упершись руками в столешницу, сжимая губы, сдерживая ком в горле, он не знал, что ему делать. Было больно, было тошно, было одиноко. Он жаждал услышать щелчок замка, скрип открывающейся двери. Макс ворвётся, обнимет его, прижав к себе, как совсем недавно, позволяя вдыхать его запах, наслаждаясь теплом его тела. «Не мечтай, с ним Оля, кто ты по сравнению с ней…» — в голове возникла картинка, как они стояли рядом, как она поправляла его пиджак, как они друг другу улыбались. У брюнета аж всё закипало внутри, злость пропиталась болью. Воспоминание переросло в фантазию: как они веселятся, как ими восхищаются, танцуют, как Макс уводит её от посторонних глаз, прижимает к стенке, как совсем недавно — юношу, и мягко, аккуратно целует. «Нет… нет, пожалуйста…» — слёзы потекли сами, заставляя его медленно сползти вниз, упав на колени, упираясь сжатыми кулаками в светлую холодную плитку, закусывая губу, пытаясь взять контроль над эмоциями. «На что я надеялся… Может, и поцелуй тогда был предназначен не мне…» — он аккуратно коснулся кончиками пальцев своих губ. — «Но он сам потом признался… Или я что-то не так понял… Блядь, что я делаю, как девчонка… Хотя, может, будь я девчонкой, всё было бы по-другому…» Придерживаясь одной рукой за столешницу, он медленно, аккуратно приподнялся. Окинув периметр пустым взглядом, заприметил красивую коробку эксклюзивных шоколадных конфет, что принесла девушка ему в подарок. Поморщившись от воспоминания её дружелюбной улыбки во время вручения, он резко схватил коробку, желая забросить её куда подальше, но при замахе замер, понимая, как глупо это выглядит, и легче точно не станет. Тяжело вздохнув, вернулся к злополучному столу, кинув коробку на него. Заняв привычное место, аккуратно развязав подарочную ленту, сорвав следом упаковочную бумагу, вскрыв верхушку, закинул первую конфету в рот, медленно разжёвывая, положив голову на прохладную древесину. Распробовав сладость, отметил некий терпко-ванильный вкус, что слегка согревал на кончике языка. Закинув вторую, распробовал лёгкий деревянисто-фруктовый привкус, что лёгким жаром поструился по венам. «Конфетки-то с алкоголем… Мда уж…» — подвёл итог брюнет, закидываясь следующей. А после — следующей. Стало слегка жарко. Ловя зевок в ладонь, после энного количества подаренных конфет, слегка прикрывая тяжёлые глаза, он наблюдал за вечерним затянувшимся небом в тихой тёмной квартире… Тем же вечером, но в другой точке города. В заранее зарезервированном ресторане, специально для праздника, отдыхали культурно различные нарядные люди. Кто танцевал, кто громко произносил тосты, желая всего хорошего и меньше дедлайнов. Кто подпевал громко играющей музыке. Некоторые разбились на небольшие кучки, обговаривая что-то оживлённо, параллельно посмеиваясь. И лишь один на их фоне не вписывался. Не то чтобы он был одет несоответственно — он был привлекателен, солиден, приглашён, как и остальные, — но стоял в стороне, один, на балконе, смотря куда-то вдаль, думая о своём, держа уже который час пустой бокал в руках. — Вот ты где… — выбравшись также на балкон, воскликнула Оля, найдя писателя, что даже плечом не повёл при её появлении. — Макс, что случилось? — став рядом, поинтересовалась она, видя, что собеседник чем-то очень обеспокоен, и уже давно — ещё с того момента, как они покинули его квартиру. — Хотел бы я знать, Оль… — тяжело вздохнув, в итоге ответил он ей, желая сделать глоток терпкого напитка, но, к его сожалению, стакан оказался пуст, что слегка позабавило стоящую рядом. — Это из-за Ильи? — услышав вопрос коллеги, Макс озадаченно поднял на неё глаза. — Что? Макс, я не слепая и не дура… — очередной тяжёлый вздох, взор, обращённый вдаль. — Как давно знаешь? — в итоге поинтересовался блондин, не видя причин отпираться. Та и рыжая была тем человеком, что неоднократно его поддерживала, хоть он и отказал ей в своё время. — Подозревать начала ещё, когда снова его увидела у тебя в квартире, но после того, как увидела его взгляд, хоть тот и пытался всё скрыть, и то, как ты на него смотрел, когда тому типа стало плохо в коридоре… — В смысле? — слушая объяснение, он непонимающе изогнул бровь. — В прямом, дорогой. Я не знала, кого из вас первого успокаивать… — с лёгким смешком продолжила она. — А сегодня весь паззл сложился до конца: парень ревнует, а ты вроде и хочешь что-то сделать, но как будто боишься его… — поделилась редактор наблюдениями, глядя куда-то и слегка улыбаясь. — Я боюсь себя — что сделаю что-то не так… — признался он, доставая пачку из брюк, не забыв предложить сигарету собеседнице. — Дурак… — коротко ответила она, принимая яд. — Дурак, — согласился тот, горько улыбаясь. — Стоп… Илья ревнует? В смысле — к кому? — неожиданно опомнился писатель, всполошившись от этого заявления. — Эх… — короткий смешок. — Ещё и тугодум. Ко мне, Макс. Он, походу, слышал часть нашего разговора и придумал что-то сам себе, что, в принципе, нормально в его возрасте. Ещё скажи, что ничего не замечал? — возмутилась она. Но блондин уже не слушал её. Да, он дурак. И тугодум. И в этом он готов признаться хоть сотни раз. Конечно, он заметил, что что-то не так: холодный, отстранённый голос парня весь вечер его преследовал. Но он не догадывался почему, даже предположить не мог. «Какой же я…» — массируя переносицу, пытался понять, что ему делать дальше. — Беги уже, прикрою, — неожиданно предложила коллега, одобрительно улыбаясь, за что блондин был очень благодарен, спеша покинуть скучную, нежеланную вечеринку… Стемнело уже достаточно, но, как назло, долго не находило машину, заставляя нервничать, перебирая в голове всего понемногу, коря себя за трусость. Надо было поговорить, спросить, поинтересоваться. Но нет. И что теперь? Он тут переживает, ведь даже боится представить, что там с брюнетом… Как он один сидит в тихой квартире, или он ушёл, не желая оставаться, или ещё хуже… «Блядь, Макс, успокойся, уже перегибаешь…» — телефон известил сигналом о находке, что сразу привлекло внимание писателя… Вырвавшись из лифта, не дожидаясь, пока двери полностью откроются, быстро преодолел коридор. Сердце бегало галопом по грудной клетке, желая вырваться, срывая дыхание. Ключи в руках путались от дрожи и беспокойства, заставляя ругаться матом. Преодолев последнюю преграду, он наконец-то попал в тихую, тёмную квартиру. Рванув в спальню, он резко остановился в коридоре, краем глаза заметив силуэт в тусклом свете уличных фонарей на кухне, что мирно спал, умостившись, насколько это было возможно, за столом. Согнувшись слегка пополам, упираясь руками в колени, пытаясь выровнять дыхание от сумасшедшей спешки и переживаний, выпрямившись, он привычно помассировал переносицу, собирая мысли в кучу. Тихо вернулся в коридор, разулся, закинул кое-как пальто на место, после чего, не желая включать свет, вернулся обратно. Ступая аккуратно, пытаясь не разбудить мило спавшего юношу, приблизился. Илья же, лёжа щекой на столешнице в сторону окна, тихо посапывал, разместив руки вокруг головы, пытаясь скрыться от целого мира, а перед ним лежала почти пустая коробка конфет, принесённых Ольгой. Взяв одну из сладостей и положив в рот, Макс улыбнулся, немного с иронией. Посмотрев снова на парня, что не спешил приходить в себя, писатель позволил наконец-то себе засмотреться больше обычного. Наблюдая за мирной картиной, чёрный шёлк слегка струился на бок, от чего кончики волос подрагивали от дыхания, ресницы подёргивались от такой привычной пытки упавших волосинок. Плечи приподнимались, иногда застывая. «Чудо…» — улыбнулся тот своим мыслям. Но даже с тем, что он не желал нарушать данную картину, всё же спать так было неудобно, и к утру бы уже затекли все мышцы, если не уже. Аккуратно заведя руки, он медленно поднял брюнета, что лишь что-то недовольно пробурчал, после чего положил голову на плечо мужчины, радуя того, что не разбудил, позволяя выдохнуть. Он был лёгким, хоть и набрал уже нужный вес. Он был чересчур стройным, что чувствовалось через одежду. Он был уютно тёплым, таким, что не хотелось отпускать. Пройдя медленно в их спальню, он положил тело бережно на шёлковую простыню, садясь рядом, легонько поправив волосы за ухо, открывая милое личико со слегка приоткрытыми губами. Позволяя ладони спуститься ниже по коже щеки, большим пальцем случайно задевая уголок губ. «Что мне с тобой делать?» — оторвав медленно руку, сложив ладони в замок, упираясь локтями в ноги, облокотив лоб на получившуюся конструкцию, тяжело вздохнул он своим мыслям. — Макс? — неожиданно услышал писатель своё имя в обеспокоенном коротком вопросе. Переведя взгляд обратно, он нащупал бурю эмоций: непонимание, озадаченность, грусть, боль, горечь. — Что ты тут?.. — замялся, не закончив вопрос. — И тебе привет… — неуверенно улыбнулся блондин, наблюдая, как юноша потирал глаза, отгоняя остатки сна. — Привет… — тихо ответил он, пытаясь придумать путь отступления, бегая глазами по комнате. — Ты мне ничего сказать не хочешь? — поинтересовался писатель, понимая неизбежность разговора, желая наконец-то прояснить всё между ними. — А должен? — Илья старался сдерживаться, но всё равно вышло как-то уж грубо, будучи загнанным в угол. — Илья… — Корпоратив как-то уж быстро закончился, — перебил он собеседника, не желая слышать ответ. — Я не ждал тебя до утра… — перевёл тот тему. — Я ушёл, скучно там… — парировал Макс, проглатывая грубость парня, хоть это слегка бесило. — Зачем тогда ходить на такие скучные мероприятия? — отвернувшись, не желая показывать слабость, продолжил допытываться парень. — Потому что, к сожалению, это часть моей работы — быть в хороших отношениях с коллегами. — Прям-таки к сожалению! — громче возмутился брюнет, возмущённо посмотрев на собеседника, озадачив того. — В смысле? Ты насчёт Оли? Услышав данный вопрос, Илья не выдержал, вскочив с кровати. Не желая продолжать, не желая показывать слёз, он хотел спрятаться, не желая говорить то, что застряло комом в горле. — Не убегай… — обхватив того нежно за запястье, останавливая беглеца на выходе из комнаты. — Отпусти! — пытался вырвать свою руку из хватки блондина, требовал подросток. — Илья… Пойми… — Что, что она в тебя влюблена? Что вы прекрасно смотритесь с ней? Что меня жалко? Что?! — всё же выпалил он, не думая, подняв глаза, полные слёз, не скрывая дрожи, уже не вырывая руки, смотря в расширенные глаза напротив. — С чего ты это всё взял? — пытался аккуратно Березов, контролируя эмоции, сдерживая раздражение от услышанного абсурда. Но у брюнета были другие планы, чем отвечать. Резко приблизившись, заставляя отпустить запястье, он обхватил руками шею мужчины, прижавшись вплотную, слегка приподнявшись на носочках, накрыв губы того своими. Не веря происходившему, будучи не готовым, Макс машинально оттолкнул подростка. — Вот с чего. Частично слышал ваш разговор, но я не виню тебя: она красива, вы давно знакомы, да и она девушка… — последние слова были конечной каплей в терпении Макса, он не верил своим ушам. — Что за херню ты несёшь?! — от тихого он переходил на куда более громкие тона, процеживая вопрос сквозь зубы, меняя непонимание на гнев. — Подходим друг другу, слышал разговор… Ты вообще рехнулся?! Ты чем слушал тогда на кухне?! Цепь, сковывающая, лопнула, заставляя брюнета пятиться, не веря увиденному, но это заняло доли секунды, заставляя того опомниться. — А что я ещё мог думать? Ты молчишь, не спешишь на контакт, как будто я стеклянный, а с ней — лёгкий, как пёрышко! — перешёл в защиту отступавший. — Так ты решил: раз я тебя не трахаю, то ты мне не нужен, а мне нужна она?! — услышав, что сам сказал, писатель застыл, не веря сказанному. — Илья, я… — он перегнул, причём конкретно. Как бы он ни был зол, но стоило думать, что говоришь… Илья же, переварив услышанное, отойдя от шока, поджав губы, сдерживая всхлипы, развернувшись, тихо ушёл, оставив того в одиночестве. Треснув себя по лбу, желая прикусить язык, Макс старался успокоиться, взять себя в руки. «Бля, не этого я хотел…» — упав на кровать, опустив руки до пола, склонив виновато голову, он пытался придумать, как быть. Даже с тем, что его вынудили, он накосячил. «Он сведет меня с ума.» — тяжёлый вздох. Поднявшись, он направился на поиски сбежавшего, что, обнимая себя за колени, пряча лицо в них же, подрагивал, скрывая тихие звуки, сидел на диване в зале. Это очень печалило блондина. Подойдя ближе, присев напротив на корточки, он потянулся к тонкому запястью, застыв в конце пути, после чего всё же аккуратно, взяв нежную ладонь, что отдавала лёгкой прохладой, в свою тёплую, переплёл пальцы, легонько сжав их в замок. Парень молчал, но руку не забирал, что радовало провинившегося. — Илья… — нежно, тихо позвал он сидевшего напротив, что немного затих, позволяя завладеть своим вниманием. — Прости меня, я дурак… — искренне признался тот, извиняясь. — Надо было ещё тогда, когда ты закрылся в ванной, мне бить тревогу, а не, как всегда, привычно ждать. За это тоже прости. Я не хотел тебя обидеть, я не догадывался, какого тебе… — он говорил честно, медленно, желая, чтобы подросток всё чётко услышал, надеясь на понимание этого. — И ты меня прости… — неожиданно тихо проговорили слегка сверху, не спеша опускать колени. — Просто, видя вас вместе, услышав о том, что она к тебе неравнодушна, в меня как будто что-то вселилось… — признался юноша, опустив после ноги, сложив их в подобии позы лотоса, упираясь свободной рукой посередине, пряча опухшие глаза привычно за слегка мокрой чёлкой. — Мне даже слегка приятно, что ты ревновал меня, — горько улыбнулся блондин, — но, заверяю тебя, с Ольгой мы только коллеги. — Парень коротко кивнул, веря словам писателя. — Чудо… — безысходно улыбаясь, буркнул Макс, будучи заворожённый брюнетом, что слегка покраснел, добавляя большей милоты. Сидя так, смотря друг на друга сверху вниз, позволяя тишине мягко накрыть себя, слыша общее дыхание, они молчали. Рука успела согреться в чужой, будучи изредка поглаженной большим пальцем. Макс слегка приподнялся, не отрывая пристального взгляда, желая заметить сразу любой намёк на неправильность своих действий. Приближаясь ближе, Илья немного прикрывал глаза, подрагивая ресницами. Умостив свободную руку сбоку от сидящего, закинув одно колено на диван для лучшей опоры, всё так же не отпуская дорогой руки, он аккуратно, не спеша, накрыл чужие, такие желанные губы, что не раз ему снились, коих он не смог запомнить вкус в прошлый раз, что были сейчас слегка шершавыми, скорее всего, от частых нервных покусываний. Блондин слышал, как подросток застыл, как будто затаив дыхание. Ему не мешали пробраться глубже, позволяя изучать — наоборот, ответ не заставил себя ждать, высвобождая напор, что терялся с аккуратностью мужчины. Перехватывая инициативу, не желая уступать, поцелуй, что начался нежно, медленно, бережно, быстро перерос в ураган, что набирал высокий балл разрушительности. Илья высвободил руку, обхватывая ею шею Макса и прижимаясь крепче, насколько это было возможно. Подхватывая в данном процессе парня, меняясь с ним местами, усаживая того к себе на колени, приобнимая одной рукой, поглаживая спину, забравшись под футболку, наяву ощущая длинными пальцами нежную кожу под ней, другой — положив на затылок, путаясь в мягком шёлке слегка длинноватых чёрных волос, прижимая сильнее. Воздух кончался, но они не спешили прерываться, не желая отпускать друг друга. Илья медленно перевёл ладони на грудь мужчины, поглаживая тонкую ткань рубашки, через которую прощупывалась крепкая опора. Нащупывая пуговицы, он начал медленно их расстёгивать, оголяя слегка сидевшего напротив. Заметив инициативу парня, блондин перехватил его руки, останавливая, слегка оскалившись от досады, прерывая поцелуй, дыша тяжело вместе с ним. — Илья… не в этот раз… прошу, давай остановимся сегодня на этом… — молил писатель, отпустив конечности из захвата, положив одну из ладоней тому на щёку, машинально заправляя выбившиеся пряди, проглаживая нежную, слегка тёплую от смущения кожу. Смотря прямо в карие глаза напротив, лучившиеся желанием не меньшим, чем у него самого. — Прости… — тихо прошептал досадно юноша, потираясь щекой о тёплую широкую ладонь, смотря в слегка затуманенные серые глаза блондина. — Всё хорошо… — проговорив это, он приобнял легонько парня, позволяя тому уткнуться в слегка оголённую шею, вдыхая приятный запах одеколона, обжигая при этом немного кожу, вызывая приятные мурашки, не теряя контроля. Так они просидели некоторое время, успокаивая эмоции, после чего Илья поднялся первым, Макс — следом, снова переплетая пальцы. Писатель увёл того следом, проведя в спальню. Скинув пиджак, быстро переодевшись, он забрался вместе с брюнетом в кровать. Какое-то время они молча лежали, прислушиваясь друг к другу, не отнимая рук, что как будто склеились между собой. Придвинувшись, Макс коротко, легонько поцеловал Илью, вызвав счастливую улыбку, что растопила все тревоги и сомнения. Глаза медленно закрывались от лёгкой усталости, окуная обоих в царство Морфея, засыпая под одним одеялом, предвкушая следующий день.