Тема преданности сердцу

      И снова я одна сижу в своей небольшой однушке, мучаясь от боли и сожаления. Забавно вышло. Надеялась получить всё, а в итоге лишилась всего. Ну, может всё не так уж и плохо, но, честно говоря, ничего хорошего я не вижу. Хочу к чёрту исчезнуть. Правильно мама говорила — не делай ничего, о чём потом будешь жалеть. И снова она права. Как всегда...       В бокале плескается тёмно-красная жидкость. Много людей мне говорили, мол меня это погубит. Но разве я буду кого-то слушаться? Хотя ладно, одного человека я всё же послушала. Ненадолго, правда — на какую-то неделю, — но это ведь тоже хорошо. Особенно, если знать меня.       Она была красивой. Именно такой, о какой я всю жизнь мечтала. Тёмные длинные волосы, заплетённые в косы, карие глаза. И улыбка. Искренняя — совсем как у ребёнка, честное слово! Наверное, в улыбку я тогда и влюбилась. В ней ничего особенного-то кроме улыбки и не было. Сейчас я это вижу. А раньше и не замечала...       Я закрыла глаза. Вместо привычной темноты, я снова вижу перед собой её образ. У меня на коленях устроился рыжий Тоша — мой кот, да и вообще, самое прекрасное животное в мире, я считаю. Он вечно ходит недовольный, но, если мне плохо, всегда устроится рядышком и согреет теплом своего маленького сердечка.       Запускаю руку в мягкую шёрстку питомца. Он даже не возражает. Наверное, здорово это — быть котом. Лежишь весь день, отдыхаешь. Думаю, что у него свои заботы... Интересно, какие? Так, постепенно, с несносной девчонки, испортившей мою относительно спокойную жизнь своим появлением, мои мысли переключаются на жизнь моего милого Тоши.       — Эй, Тошенька, о чём ты сейчас думаешь, м? — Я с улыбкой чешу его за ушком, на что он довольно мурчит, зажмурив глазки. — Наверное, это не моё дело... — Тихо шепчу, продолжая ласкать питомца.       Да и вообще. Всё в этом мире — не моё дело. По крайней мере, такое впечатление у меня появляется после разговоров с людьми. Боже, всё бы отдала, чтобы не надо было говорить с ними! Жаль, это невозможно. Я делаю пару маленьких глотков. Тёмно-красная жидкость обжигает мне горло, но я терплю. Мне нравится. Честно.       Сидеть в тишине — невыносимо. В такое время ты можешь сосредоточиться только на собственных мыслях, а этого мне сейчас не надо. Честное слово, лучше уж музыку включить. Ставлю бокал прямо на пол (слава Дьяволу, диван у меня низкий, и дотянуться до полу совсем не сложно) и тянусь к телефону, лежащему совсем рядом. По привычке, я перевернула его экраном вниз и теперь, включая его, мне страшно. Нет, не хочу я, чтобы хоть кто-то мне писал, пожалуйста, не надо! Мне не нравится такое, как же вы не понимаете?       Знакомый значок приложения, любимый плейлист. Я выкручивая громкость на полную, включаю первую попавшуюся песню. Måneskin. Идеально. Тоша недовольно смотрит на меня, явно недовольный выбранной наугад песней.       — Ну ладно-ладно, включу что-то другое. Что хочешь? — Я смотрю на него совершенно серьёзно, показывая ему свой плейлист. Кот протестующе шипит, спрыгивает с моих колен и, бросив напоследок ещё один надменный взгляд, уходит из комнаты на кухню. Н-да, никакого разнообразия в этой отвратительной однушке нет. Ну, хоть не общага, и на этом спасибо.       Снова одна. Ну и пусть. Как будто бы в первый раз, честное слово! Почему-то, моё настроение вдруг поднимается. Я поднимаю бокал с пола и сама тоже встаю на ноги. После трёх полных, да ещё половины, немного покачиваюсь, а мозг уже затуманен. Алкоголь на меня обычно не действует, но сегодня, видимо, какое-то исключение. Слишком уж я вымотана.       Из динамика снова играет какая-то песня на итальянском. Что поделаешь, мне слишком нравится такое. Я начинаю подтанцовывать, абсолютно не отдавая себе должное в том, что творю. Да и, честно говоря, уже наплевать.       На мне надета университетская форма, но меня это абсолютно не волнует. Я вся и так уже всё в шерсти Тоши. Я залпом допиваю содержимое бокала и отставляю его куда подальше, чтобы не опрокинуть. Всё же, снова покупать посуду мне не хочется.       Мне так же абсолютно всё равно на то, что напротив моих окон другие, и люди, если они там, конечно есть, меня видят. Живи в своё удовольствие — вроде как, это тоже мамины слова. Ох, она много чего мне говорила.       Я тихонько подпеваю. Конечно, ни одно слово я сейчас понять не могу — мозг не соображает, — но это и не нужно. Я чувствую. Чувствую эту песню. Тело само двигается, пока мозг отключается. Снова кружусь в комнате, голова идёт кругом. Замысловатые движения руками, мне кажется, будто я сама пою на сцене. Пытаюсь изображать эмоции и сама тихонько подпеваю голосу из телефона.       Ноги уже не слушаются, а я всё танцую. Уже спотыкаюсь, но, эй, ещё не время уставать! Всего-то две песни прошло! И что, что длинные, я, всё же, хочу сбавить стресс, расслабиться, а танцы помогают лучше всего.       Неуклюже кружусь, снова чуть не падая. Спотыкаюсь и смеюсь. Мне нравится. Наверное, соседи уже с ума сходят, пока я тут развлекаюсь — им же всё слышно! А я... Мне просто смешно с этого. Просто смешно с того, что со мной случается. Да вообще, со всей этой жизни.       Музыка обрывается. Слышится привычный рингтон звонка. Я недовольно останавливаюсь посреди комнаты, всё ещё делая какие-то незамысловатые движения, пока в голове играет мелодия. Поднимаю трубку, даже не смотря на того, кто звонит. Ошибка. Огромная ошибка с моей стороны.       — Алло? Соня, милая, пожалуйста, давай снова встретимся! — Отчаявшийся голос. Хах, это меня не трогает. Одно предательство и ты полетишь в чёрный список, пора бы усвоить. А мне, пожалуй, пора перестать её прощать...       — С чьего телефона ты звонишь? — Холодно спрашиваю я, разрываясь на части.       — Это неважно, прошу, выслушай!-       Я обрываю звонок. Честно говоря, больше уже не вывезу. Падаю на пол. Колени жжёт, но разве это важно? Мне хочется провалиться сквозь землю или вообще исчезнуть из этого мира. Горячие слёзы обжигают щёки. Я и сама не заметила, что плачу.       Руки задрожали. На фоне (кажется, будто где-то совсем далеко, в другой комнате — хотя на самом деле, прямо под рукой) снова заиграли песни любимой группы. Но сейчас они меня не успокоят — слишком уж долго держала всё внутри. Пора бы уже и выплакаться.       Снова звонок. Я смотрю на телефон. Незнакомый номер. Быстро утираю глаза, пытаясь перестать плакать. Может, это мама с работы звонит, чтобы узнать, как я? А если это снова несносная девчонка с такой прекрасной улыбкой, я должна сделать собственный голос идеальным. Чтобы ни одной запинки.       — Алло? — Спокойно и холодно спрашиваю я, поднеся трубку прямо к уху.       — Извините, что звоню так поздно... Вы из дома номер тридцать восемь с четвёртого этажа? — Слышится на той стороне тихий голос. Кажется, это моя ровесница. Да только я слышу её впервые в жизни.       — Да, чем могу быть полезна?       — Я Ваша соседка и видела Вас из окна... Просто, мне было так плохо, а увидев Вас так настроение сразу...       Девушка оборвалась на полуслове. Мне показалось, что я увидела, как она покраснела. Конечно, как девушка выглядит я не знала, но в моём представлении она рисовалась худой, не высокого, но и не низкого роста, с веснушками и рыжими кудряшками. Милая, наверное. "Стесняшка", — мысленно отметила я про себя, улыбаясь.       Только что испорченное настроение снова поднялось. Кажется, надо что-то делать с быстроменяющимся настроем. Я встала с холодного пола, шлёпая босиком по плинтусу и подошла к окну. Со своим ужасным зрением, даже в очках, увидеть кого-либо в соседнем доме я не смогла. Только свет и видела.       — Слушай, во-первых, давай на ты. А во-вторых, может, зайдёшь ко мне? Вместе посидим... Вино есть или чая можем выпить. Меня Соней зовут.       — Ох, а это не слишком нагло с моей стороны? — Запинаясь спросила девушка. — Я Алёна. Просто Аля, если хочешь...       Я улыбаюсь. Честно говоря, меня забавляет её стеснительность. Ну точно миленькая! главное, чтобы не заблудилась. В этих тупых панельных многоэтажках даже я иногда путаюсь. А с лифтами так вообще ужас какой-то.       — Приятно познакомиться. Давай у девятого подъезда минут через десять?       — Давай.       Я повесила трубку. Вот, подружку нашла себе. Круто, а что. Я бегу в ванную, смывая остатки потёкшей туши и помады с лица. Нет, ну не буду же я в таком виде на улицу выходить, честное слово! Хотя, если честно, синяки под моими глазами тоже пугают. Не торопясь, я накидываю на плечи пальто, обматываю шею шерстяным шарфом и выхожу на площадку. Одна дверь, вторая, третья... Ладно, безопасность не помешает.       Иногда, эти панельные домики казались мне тюрьмой, иногда — муравейником. Столько разных коридоров и дверей... И люди, снующие туда-сюда. Толкаются, злятся друг на друга. Нет, пожалуй, на муравьёв они не похожи. Слишком уж злые. Называть так этих жителей было бы оскорблением в сторону милых животных, не сделавших нам ничего плохого. В отличии от людей.       Я иду медленно, прекрасно понимая, что за окном кружит метель. Ждать на такой погоде человека — замёрзнешь. В сосульку превратишься, так я ещё и шапку не надела. Ладно, будем честны, шапку я в принципе надеваю редко.       — Здравствуйте, — я здороваюсь с очередным пьяным мужчиной, сидящим около двери в очередной узкий и тёмный коридорчик, где по сторонам расположились старые, обшарпанные двери в маленькие квартирки. Тот в ответ бормочет что-то неразборчивое.       У нас такие ситуации уже стали традицией. Жёны не пускали пьяных в хлам мужей в квартиры и те отсиживались в коридорах, ожидая, когда же любимые женщины сжалятся над ними, или, в крайнем случае, когда протрезвеют. Я давно привыкла к этому. Они ко мне не приставали, я их не осуждала. Всё честно.       Я нажимаю на кнопку, вызывая лифт. Оборачиваюсь, гадая, какой приедет первым. В этой игре шансы — пятьдесят на пятьдесят, никогда не угадаешь. Но от этого, своей прелести игра не теряет.       Спустившись вниз, я прячу руки в карманы, толкая плечом входную дверь и утыкаясь носом в любимый шарф. Мне холодно. Как, впрочем, я и предсказывала. Это Питер, чего же я ждала, когда переезжала сюда? На нос мне упала снежинка. Всё же, зима прекрасна. Люблю это время года, честное слово. Просто иногда на улице замерзаю я не только от минусовой температуры.       — Привет? Ты Соня, верно? — Тихо спросила девочка.       Мне почему-то показалось, что она совсем маленькая, хотя это было и не так. Наверное, это и есть Алёна. На счёт веснушек я, к слову, не ошиблась. Впрочем, это было единственное с чем я угадала. Короткие русые растрёпанные волосы, забавно торчащие из под шапки; голубые глаза; низкий рост. Едва ли до шеи мне доставала.       — Привет. Да. Пойдём? Не на холоде же стоять, — с улыбкой предложила я, уводя девушку в парадную. — Рада хоть с кем-то здесь познакомиться...       — Взаимно.       В слабом свете старых, пыльных лампочек я наконец смогла рассмотреть её лицо более чётко. Пухлые губы, опухшие глаза и размазанная тушь. Выглядит очень несчастной, хоть где-то в глубине голубых глазок всё ещё видны жизнерадостные огоньки. Видимо, она не до конца разочаровалась в этой жизни. Жаль, что до момента полного разочарования осталось совсем немного.       — Ты здесь учишься, да? — Спросила она, удивлённо осматривая тёмную парадную изнутри и сжимая мою ладонь в своих пальчиках.       — Да. Захотела в Питере учиться, вот и попала сюда каким-то образом. Ну, хорошо хоть не в общагу.       — Справедливо.       Девушка терпеливо ждёт, пока приедет лифт. Кажется, она даже не замечает, как я её рассматриваю. Чёрт, это, наверное, невежливо... Я неловко отвожу взгляд, прислушиваясь и мысленно прикидывая, какой из лифтов приедет первым.       Её руки горячие, а мои ледяные. Но несмотря на это, она всё равно крепко сжимает мою ладонь в своей. Кажется, она хочет, чтобы я согрелась?.. Или боится. Честно говоря, она напоминает мне маленького беззащитного котёнка, пытающегося спрятаться от всего на свете. Она просто очаровательна.       Всё же, приехал лифт с правой стороны. Не с той, с которой я надеялась. Жаль, на шоу Экстрасенсов я не попаду. Не очень-то и хотелось, вообще-то... Я вошла первая. Она вошла следом, внимательно осматривая помещение, в которое мы с ней попали. Большое зеркало, грязные стены... Камера где-то в углу. Как по мне, так слишком заурядно, а вот Алёна осматривала всё с каким-то... трепетом, что ли? Заметив камеру, она помахала в объектив свободной рукой, рассеянно попытавшись улыбнуться. Я раньше тоже всегда так делала.       — Почему ты грустила? — Спрашиваю я, вспомнив разговор по телефону, хотя на самом деле просто пытаясь заполнить растущую пропасть между нами пустым разговором.       — Да, рассталась с парнем. Не жалею ни капли, он нехороший человек. Просто жалко потраченного времени. Очень жалко...       Я улыбнулась. А ведь мы с ней чем-то похожи. Только она плачет из-за одного, а я из-за другого. Кажется, мы и правда сможем подружиться. Две брошенные на произвол судьбы девочки. Я нажала на кнопку нужного этажа, двери медленно закрываются и кабина неспешно едет вверх.       — А мы чем-то похожи, — задумчиво ответила я, озвучивая собственные мысли. — Но знаешь, не надо плакать по мудакам и времени. У тебя таких ещё много будет.       — Ой, да ну к чёрту этих мужиков! Единственное, что они делают на протяжении всей моей жизни, так это портят её.       "Правильно настрой". Аля вдруг напомнила мне себя. Я тоже давно разочаровалась в людях противоположного пола, а теперь, похоже, и своего тоже. Не знаю, может мне просто очень не везёт... Я уже и в жизни разочароваться готова, честное слово. Если ещё не разочаровалась.       И снова... Одна дверь, вторая, третья. Мужчина, сидящий у двери. Он так и заснул, подпирая подбородок рукой и громко храпя. Алёна отшатнулась от него, будто обожглась. Она сжала мою руку ещё сильнее, но всего на какую-то секунду, ненадолго.       — Не бойся, он никого не трогает. Отоспится, а завтра опять пойдёт на работу. А на следующих выходных история повторится.       — Жесть, не хотела бы я видеть нечто подобное каждую неделю.       — Я привыкла, — достаю ключи и открываю дверь в квартиру.       Нам на встречу тут же вальяжной походкой выходит Тоша. Надо же, какие люди... А вот когда я прихожу домой, он просто смотрит на меня голодными глазами, мол "Ну что ты смотришь? Корми давай!"       — Забыла предупредить. Это Тоша. Полное имя Энтони, ну, или Антон.       — Ой, какой красавец...       Алёна отпустила мою руку, садясь на корточки и запуская руку в шерсть кота. Я затаила дыхание. Чёрт, Тошенька, пожалуйста не вытворяй ничего таково! Когда сюда приходила она мой питомец набрасывался на неё, пытаясь укусить. А здесь просто подставляется под чужие поглаживания, довольно мурча.       Иногда мне кажется, что мой пушистый друг видит людей насквозь. К плохим относится с презрением, агрессивно. А вот хороших, видимо, подмечает сразу, ласкаясь и давая гладить себя, сколько угодно. Интересно, а к каким людям отношусь я? Видимо, к средним. К тем, кто болтается между понятиями добра и зла. Тоша не проявляет агрессии, направленной на меня, но относится холодно. Или я всё же плохой человек, и он смирился со мной только из-за того, что я его хозяйка?       — Он такой ласковый у тебя... Тоша, значит, да? — Девушка улыбнулась.       Я судорожно вздохнула. За всё время нашего знакомства, она впервые улыбнулась так. Чёрт, я ведь и влюбиться могу... Говорят, что улыбка красит человека. Обычно, глаза начинают ярко сиять, а иногда на щеках появляются ямочки. Но она улыбалась не так. Глаза оставались грустными, полуприкрытыми, но в них всё ещё можно было разглядеть жизнерадостные искорки, спрятавшиеся где-то в глубине, а сама улыбка была слабой. Будто приглушённый свет, исходящий от зажжённой свечи глубоко ночью, в ванной. Будто запах лаванды, будто первые лучи солнца весной... Такие слабые, ещё совсем не греющие, но заставляющие всех в округе радоваться.       — Такой красивый... Хороший Тоша, — всё так же ласково продолжила она.       Я, наконец одумавшись, стянула с себя шарф, кинув куда-то на шкаф. В принципе, на шкафу у меня уже столько вещей, что складывать туда шапки-шарфы уже стало традицией. Абсолютно не отдавая себе отчёта в действиях, я сняла с Алёны шапку, на последок потрепав по коротким волосам и положила на полку в открытый шкаф. Привычка.       — Раздевайся, тебе же жарко, — с улыбкой сказала я, пока та непонимающе смотрела на меня.       Стянув с ног привычные чёрные ботинки и кинув где-то рядом с дверью, я запираю квартиру на ключ. Кидаю пальто куда-то на скамейку — честно скажу, никогда в жизни не следила, куда и что кидаю, — прохожу на кухню, сразу ставя полный чайник на плиту и на скорую руку убирая со стола грязную посуду в раковину. Потом вымою. И да, я говорю себе эту фразу уже на протяжении нескольких дней.       — Кофе, чай, вино?       — Я думала, ты интим предложишь, — усмехнувшись, ответила она. Что ж, знать, что успело нарисовать моё воображение за эти несколько секунд после её ответа, Але не обязательно. — Чай, пожалуйста.       — Угу. Я не настолько смелая, знаешь ли.       Достаю чистые чашки и смотрю в заварной чайник. Вау, у меня даже чай заварен. Неужели. даже свежий... Не помню, правда, чтобы я его заваривала, но я, знаете ли, много чего не помню.       — Ну, я же не знаю тебя.       Она села на свободный стул, пока Тоша крутился вокруг неё. Ого, уже приметил, как свою добычу. Миленько. Впрочем, я даже и не сомневалась. Зная это пушистое недоразумение, он может долго-долго кружить вокруг того, кто ему понравился, пока этот самый человек не поймёт намёк. Что ж, Алёне я с этим, пожалуй, помогу.       — Он хочет к тебе на руки, — я кивнула на кота, согласно замяукавшего в ответ на мои слова.       — Ой, прости, Тошенька, я в тонких колготках сегодня... Если порву, на мне места живого не оставят.       Я хмыкнула, загребая кота себе на руки. Мне-то наплевать на колготки. Раньше, я бы боялась о том, что мама или бабушка отругают, но теперь я сама себе хозяйка. Конечно, денег у меня немного, но всё же. Наплевать.       — Ты мой хороший... Посидишь со мной, ладно? — Я глажу его, жмуря глаза и целуя в мягкую шерсть на голове. Алёна всё ещё тепло улыбается, смотря на нас.       Тоша недоволен. Он-то хотел получить внимание гостьи, а не моё. Ну и ладно. Обидно, но пережить можно. Мой кот спрыгивает с моих колен, показательно оглядывается и топает в комнату. Как обычно.       — Кажется, он не очень тебя любит, — отмечает Алёна, смотря вслед удаляющемуся животному.       — Может быть. Кто его знает? Коты часто остаются непонятыми обществом.       На плите кипит чайник. Я встаю и снимаю его с горячей конфорки, переставляю на холодную. Интересно, а что чувствует вода, когда кипит? Ладно, странный вопрос. Но всё же... Не думаю, чтобы кто-то об этом задумывался, тем более в моём возрасте. Задумавшись, я не замечаю, как обливаю руку кипятком, разливая вскипевшую воду по кружкам.       Больно, но после вечно горячего душа и отсутствия холодной воды месяцами это уже нестрашно. Перетерпеть вполне можно. Всего-то, только что вскипевшая вода. Я даже не дую на покрасневшую кожу. Наплевать. Потом, может быть, чем-нибудь обработаю. Алёна наблюдает за всем этим с молчаливым интересом. Я снова отмечаю, какая она милая, ставя перед ней чашку с дымящимся чаем.       — Надо сахар? — Спрашиваю я, делая глоток обжигающего чая. Наверное, Аля после этого будет считать меня каким-то дьяволом, не боящимся вообще ничего горячего.       — Нет, спасибо.       Только сейчас я замечаю, как внимательно она осматривает мои руки. Да уж, смотреть и правда есть на что. Пластыри, старые шрамы, следы от уколов иголками. Я, конечно, пытаюсь следить за тем, чтобы это всё было не настолько заметно, но, кажется, получается у меня не очень хорошо. Ну и ладно.       — Пойдём в комнату, — приглашаю я и тут же прикусываю себе язык.       Глупая привычка. Честное слово, я пыталась от неё избавиться, но всё никак не получается. Дело в том, что я разбрасываю вещи куда ни попадя. Мне абсолютно наплевать, что кто-то увидит этот чёртов бардак — гости ко мне приезжают не часто, а если и приезжают, то это кто-то из близких мне людей.       Я обожаю спонтанные знакомства, но вот в свою обитель почти никого не пускаю. Только если выпиваю чего-то, вроде вина или вообще чего-то алкогольного. Не знаю, как Алёна отнесётся к такому бардаку, но, надеюсь, нормально. По крайней мере, не как моя мама.       — Да, почему бы и нет.       Я пропускаю её вперёд. Она глупо улыбается беспорядку, пока я краснею, пытаясь хоть немного, одной рукой убрать разбросанные по столу кисточки и краски. Ну, хоть кровать убрана, уже плюс. И диван свободный. Ура.       — Не волнуйся, у меня такой же беспорядок.       — Ты садись на диван, чашку можешь просто на пол поставить. Хочешь вина, кстати, пока чай горячий?       — М, пить вино, а потом запивать чаем... Романтика, — она всё ещё улыбается, пока я пытаюсь хоть как-то скрыть смущение.       — Не нравится, откажись, — фыркаю я, беспомощно оглядывая комнату в поисках ещё чего-нибудь, что можно было бы убрать.       — Да нет, вполне нравится. Это, кажется, как раз то, что мне сейчас надо, — со вздохом отвечает она.       Я киваю, быстро шагаю на кухню и приношу ещё один чистый бокал. Разливаю красную жидкость из бутылки по бокалам и протягиваю один ей. Мы чокаемся в полном молчании. Кажется, никакие тосты нам и не нужны. Обе выпиваем по полному бокалу за пару глотков.       Споить её цели у меня не было, но, увидев, что она хочет забыться хоть с помощью алкоголя, я просто не могу отказать. Ещё один бокал. Кажется, теперь стеснение совсем пропало. Мы обе, кажется, уже даже не помним имён друг друга, но нас это мало трогает.       Она включает музыку. Что ж, соседи, простите, но ей нравится рок, вроде Сметаны band и Пошлой Молли. Я не против. Мне тоже нравится, хоть я и удивлена, что она слушает не Алёну Швец или Нексюшу. Внешность бывает обманчива Мы подключаем колонку, попутно снова чокаясь бокалами и выпивая.       Тоша устраивает где-то у неё в ногах, она не против. Мы не напиваемся до состояния "Я не помню даже своего имени и у меня заплетается язык". Я более-менее устойчива к алкоголю, а она выпивает всего каких-то четыре неполных бокала.       — Предлагаю потанцевать, — охрипшим голосом говорит она, потеряв всякое стеснение.       — Я за.       Я встаю, немного покачиваясь, протягивая ей руку и помогая подняться на ноги. Кот, кажется, совсем разочаровавшийся в нашей адекватности, быстро сматывается на кухню. Наверное, устроится где-нибудь под столом и заснёт.       — Давай я выберу песню? — Спрашиваю я, уже забирая телефон к себе.       — Вперёд.       Из динамика слышится электро-гитара. Соседи возненавидят меня за это, но я обожаю именно такие песни. Все слова выучиваю, даже перевод знаю. Алёна улыбается, узнавая музыку и я в шутливо-вежливом жесте снова протягиваю ей руку. Мы подпеваем, громко смеясь и делая вид, будто умеем танцевать. Ни я, ни одна не следуем ни одному движению, как профессиональные танцоры, двигаясь наобум.       Да и зачем? Ноги и руки сами сделают за тебя всю работу, а тебе остаётся просто смеяться и подпевать. Я немного убавляю звук динамиков, когда включается следующая песня. Автоматически. А мы и не против. Она более спокойная, медленная... Честно говоря, люблю я её в разы меньше.       — Предлагаю включить что-то менее скучное, — предлагает она, смеясь и падая на диван.       — Эй-ей, ещё не время уставать! — Я заставляю её встать, прижимая к себе. — Как на счёт "Somebody Told Me"?       — Не знаю, что это, но включай, — отвечает она.       Я с удовольствием включаю ещё одну из своих любимых песен. Она офигенная. Я отпускаю девушку. Та немного покачивается, но стоять ещё может. Боже, я давно так себя не чувствовала, честное слово! Наверное, мы похожи на маленьких детей, но какая разница?       — А мне нравится! — Громко говорит она, перекрикивая песню.       Я улыбаюсь, искренне радуясь. Хоть немного наши вкусы совпали. Всё же, я не люблю русскую музыку, а она раньше, вроде как, не слушала итальянский рок.       Вдруг, я чувствую её горячие ладони на своих щеках. Что происходит? Я не отталкиваю. Мне просто интересно, что будет дальше. Она водит большим пальцем по моей скуле, пока я впадаю в осадок от происходящего. Может, я просто отрубилась и заснула? Нет, исключено. Тепло чужих ладоней сводит меня с ума, голова идёт кругом.       Я кладу свою руку на её и закрываю глаза. Я чувствую, как она приближается к моим губам и медленно целует. Отстраняется. Я не открываю глаза, только судорожно вдыхая сладкий, дурманящий запах её духов. Ваниль. Почему я раньше не заметила его?       — П-прости... Просто хотела попробовать, какого это.       Я на секунду открываю глаза и целую её, даже не дослушивая, что она сказала. Целую сама. Мне наплевать на всё, что происходит вокруг — сейчас есть только я и она. Ну, и может ещё немного алкоголь, заставивший мой мозг затуманиться до состояния "Я не понимаю, что происходит, но мне это определённо это нравится".       В динамиках продолжает играть музыка, но мне кажется, что в комнате стоит полнейшая тишина. Это как на концерте затеряться в толпе, держаться за руки и целоваться, пока никто не видит. Я отстраняюсь. Её губы такие тёплые... Я всё ещё чувствую пьянящий вкус вина на них. Про чай мы обе, кажется, забыли, но разве это важно? Сейчас есть только тепло чужих губ и поцелуй, таящий на моих губах и отзывающий ноющей болью в груди, будто бы от ожога.       — Всё в порядке?       — Прости-прости, просто хотела заглушить боль, — я смотрю в глаза девушки, ища в них хоть каплю разочарования или ненависти.       Она смотрит на меня ласково, кажется, даже преданно. С тёплой улыбкой. Мне сразу так хорошо становится... Я готова провести с ней всю оставшуюся жизнь. Может, это так алкоголь действует, а может я просто снова втюрилась в первого встречного человека, пытаясь заглушить боль, оставшуюся после расставания с ней.       — Останешься хотя бы на ночь? — С надеждой спрашиваю я, приобнимая её за талию.       — Я бы с удовольствием, но... — Она на секунду задумалась. — Хотя знаешь, я не хочу разочаровываться в этой жизни окончательно. Я останусь.       Я счастливо улыбаюсь, выключая музыку. Она нам больше не нужна. Девушка снова целует меня в губы. Забавно вышло. Я ведь даже имени её не помню, а познакомились мы минут пятнадцать назад. Люблю свою жизнь и её спонтанность.       — Ляжем спать? Я могу тебе на диване постелить, — смущённо бормочу я.       А ведь завтра мне в университет. На лекцию. К одному из самых строгих преподавателей. Ну и ладно, переживёт. Подумаешь, всего-то ученица пришла после долгой ночки с незнакомкой.       — Уже спать? Ну да, можно наверное... Я завтра в университет не иду просто. Хотела подольше посидеть…       — Тебе хорошо. А у меня лекция в девять утра, так что идём спать, — категорично отрезаю я.       Мы ложимся спать. Она прижимается ко мне. Я всё ещё чувствую запах вина и ванили. Именно этого мне и не хватало раньше. Внимания. Всем ведь оно нужно, верно? А мне — в особенности. На улице кружится снег. Я не вижу этого, но точно знаю, и от этого так хорошо и тепло сразу становится. Аля, — я наконец вспомнила, как её зовут, — вдруг обнимает меня и мягко целует в щёку, сонно бормоча:       — Всё что происходит, всё к лучшему. Главное, это преданность сердцу. А моё подсказывает мне, что ты хороший человек. Честное слово, когда я приду домой я напишу тебе тему на гитаре. Или на фортепьяно. Не знаю, что тебе больше нравится, — оно сонно зевает, прижимаясь ко мне ещё ближе. — И назову её "Тема преданности сердцу". А ты напишешь стих или рассказик... Обещаешь?       Я улыбаюсь, как дура. Ни стихи, ни рассказы писать я не умею — всю школу только тройки по литературе получала. Но ради неё я постараюсь. Ради Алёны и только ради неё. Мы так и засыпаем, в обнимку, шепча друг другу всякую чушь. Где-то в четыре утра к нам присоединяется Тоша — я чувствую, как он запрыгивает на кровать и укладывается где-то у нас в ногах. Может, он и не очень любит людей, но мы с ней, кажется, стали исключением.       На утро я варю овсянку. Сама быстро съедаю свою порцию, привожу себя в порядок, надеваю мятую форму. Она вся в шерсти моего любимца, да ещё и помятая. Я мысленно молюсь Богу, чтобы меня за это не отчитали. Под конец, уже полностью собравшись, я на скорую руку своим корявым почерком пишу Але записку. Всего-то сообщаю, что ухожу в универ, её вещи в шкафу, на плите еда (плюс она может взять абсолютно всё, что есть в холодильнике, если захочет), а ключи под ковриком у двери. Внизу я оставляю маленькую приписку на итальянском языке: "Ti amo" и свой номер. Я знаю, как это чертовски банально. Не оригинально, скучно... Но моё воображение на большее с утра не способно. Я, как самая распоследняя дура, кажется влюбилась в девушку с которой знакома на протяжении какого-то (плюс-минус) часа. Что ж, ничего другого от меня и ожидать не приходится.       Конечно, в универ я опаздываю. Забегаю в аудиторию буквально в распоследний момент, но всем, кажется, наплевать на меня. Лектора ещё нет и я готова молиться всем богам и дьяволам на свете за эту случайную удачу. Быстро убегая в самый дальний угол и садясь за последнюю парту, я достаю ручку и толстую тетрадь. Немного погодя, так же достаю большой альбомный лист А4.       Лекция начинается. Записывать конспект я сегодня уж точно не намерена. Помню обещание, данное мной вчера и честно попытаюсь сдержать его. Ни рассказы, ни стихи, как я уже говорила, писать не умею. Но, говорят, никогда не поздно научиться.       Я не знаю, что у меня в итоге получилось, — не могу оценить объективно, — но мне кажется, что ничего хорошего. Почерк мой вечно съезжает, буквы скачут вверх-вниз… А о содержании лучше и вовсе промолчать. Ну, что, то есть. Я попробовала написать рассказ и мне, чёрт возьми, понравилось, а это главное. Но от одной небольшой вольности, всё же, удержаться я не смогла.       В самом низу страницы, на итальянском была выведена, казалось бы, очень простая фраза. Смысл её понять могут не все — но я и не для всех это писала.

Il mio cuore è fedele per sempre solo a te