Три голубых василька...

Теодора Эйвери и Лоуренс Баркли журналисты из Америки, которые приехали для написания новых статей с остросюжетным жанром. Во время очередной вечерней прогулки они проходили мимо таверны, откуда доносилась музыка. — Может зайдем на пару минут? Мне очень интересно, кто играет на скрипке… — Лоуренс не мог отказать просьбе девушки. Зайдя в таверну, в нос ударил запах дешёвого алкоголя, дыма сигарет, а также время от времени пахло запёкшей кровью. В углу стояло пианино за которым как и обычно сидел доктор Робертс, а рядом с барной стойкой стоял солдат немецкой армии, в своем серо-зелёном кителе. На его плече лежала скрипка, на струнах которой он ловко проходился смычком. — Ничего нового. Пойдем домой, нам нужно обсудить некоторые детали нашей новой статьи. — голос мужчины, заставил Теодору выйти из её мыслей. — Что? Ты если устал, то иди, я чуть позже приду, хочу немного отдохнуть от всей этой суматохи. Лоуренс, я хочу тебя попросить, можешь оставить на моем столе черновик, который мы с тобой сегодня набросали, я ночью всё доделаю и к утру принесу тебе. — девушка была, настолько заинтересована игрой немецкого скрипача, что даже не обратила внимание на рядом стоящего Лоуренса. Мужчина стараясь как можно незаметнее выйти из помещения, закрыл за собой дверь. С улицы сразу же повеяло осенним холодом. Музыка приятным эхом разносилась по таверне. Все посетители старались сохранять тишину, ведь именно здесь все могли отдохнуть и на пару минут забыть о кровавых ужасах войны. Найдя свободное место в уголке столь большой таверны, Теодора присела туда. Её внимание всё также было приковано к солдату со скрипкой. — «Тео, он твой потенциальный враг! Ты ведь понимаешь, что у вас с ним ничего не получится… " — мысли журналистки путались между собой. Через пару минут мелодия начала подходить к своему логическому завершению, в зале раздался звук аплодисментов, а после тот самый скрипач начал идти в сторону Теодоры. — Tolles Spiel, Du bist ein geborener Musiker. Wie ist Ihr Name?  — девушка решилась познакомится с ним, поэтому возможно в глубине души она радовалась, что из-за чистой случайности, она села за столик рядом с ним. — Я п-понимаю английский язык, Вам не обязательно п-пытаться говорить на н-немецком. М-меня зовут Ф-Фридрих… — в один момент Теодоре показалось, что на его щеках на мгновенье появился румянец. — Приятно познакомиться, Теодора. — девушка протянула свою изящную, тоненькую ручку для рукопожатия. Её новый знакомый ответил ей тем же. Женская ладонь на фоне мужской, слегка грубоватой, казалась очень маленькой. — В-взаимно. На нас в-все п-посетители смотрят, Вас это не с-смущает? — видимо он понимал, что с ним никто почти не общается из-за стечения обстоятельств. — Нисколько. Вы ведь не виноваты в том, что началась эта ужасная пора. Мне всегда было плевать на мнение окружающих, работа журналистом даёт о себе знать. — нежный, ласкающий смех заполнил ту тишину, которая возникла перед ними на пару минут. — В-вы журналистка? — казалось, что голубые глаза Фридриха заглядывают прямо в душу. — Да, мы с моим напарником приехали из Америки… — коротко пересказав всю суть своего приезда, они обсудили еще несколько тем. Оказалось что Фридрих, необычный солдат, он помощник главного лейтенанта, ему 23 года* и то, что он до безумия любит кошек, даже не смотря на свою аллергию и то что они грязные и порой неухоженные, он всегда брал их на руки и гладил, каждого котенка города, его заикание ни капли не мешали ни ему самому, ни Теодоре. Она никогда не понимала, почему некоторые люди могут спокойно начать осуждать за то, что никто не выбирает, каким ему родится. Девушка всё время мило улыбалась, ей было интересно слушать каждую историю из уст Фридриха. За рассказами они не заметили, что время прошло очень быстро, на улице уже давно стемнело. — Мне уже пора. До свидания, Фридрих. — девушка встала из-за стола и сразу же почувствовала нежное мужское прикосновение на своём запястье. — М-может быть В-вас п-проводить, до дома? — юноша с некой надеждой заглянул в глаза Теодоры. — А почему бы и нет? — мисс Эйвери мило улыбнулась и с радостью приняла приглашение. Дойдя где-то до середины зала, парень заметил, что по улице идет некий Альберт Нойман. Он ввались в таверну с максимально грубым обращением: — Steh auf, du Faulenzer, wenn dein Kommandant mit dir spricht!  — его грубый голос, нарушил всю идиллию в помещении. — Friedrich? Komm her zu mir! Юноша выпрямился, быстро подняв правую руку, так что бы кончики пальцев находились на высоте затылка, его левая рука не прикасаясь к боку держалась свободно натянуто. После отдания приветствия вместе с поворотом головы прямо опустил правую руку. — G-gute Nacht, Mr. Albert.  — даже сейчас его речь была немного с заиканиями. — Was machst du wieder? Wer bist du? Gefreiter? Nein! Du bist ein Feldwebel! Also sei nett, verdiene diesen Titel!  — его голос уже перешёл на крик, все остальные солдаты построились в две линейки. Грозный взгляд господина Альберта, метнулся на меня. Хоть Фридрих пытался заслонить меня своей спиной, но лейтенант грубым движением отодвинул его, освобождая меня для полного взора. — Also, während die anderen Soldaten für Ihr Heimatland kämpfen, bist du hier groß? Zwei Outfits, keine vier. Vier Outfits sind aus der Reihe!  — девушка решилась вступиться за солдата, ведь она отчасти была виновата в его наказании. — Genosse Lieutenant, darf ich Sie kontaktieren?  — все солдаты резко переглянулись, а после все обрати внимание на хрупкую с виду девушку. — Erlaube. — Ich bitte Sie, dem Feldfebel Friedrich keine Strafe zu geben oder wenigstens ein wenig zu kürzen.  — парень не ожидал, что Теодора заступится за него. — Warum sollte ich das tun? — Es ist nicht seine Schuld! Ich bin eine Journalistin aus Amerika, ich glaube, Sie haben gehört, dass Sie das Material für ihren neuen Artikel von Friedrich gelernt haben. Es gibt nichts Ernstes zwischen uns.  — девушка судорожно пыталась достать свои документы из-под полов юбки, руки начинали трястись от напряжения, которое настигло между ними. — Sie können überzeugen, Miss Avery!  — Альберт обернулся к юноши, сказал несколько фраз на немецком, они больше звучали как какие-то приказы, после пошёл в сторону бара. — С-спасибо, ты м-моя сп-спасительница… — его и так милую «мордашку» озарила, такая же милая и невероятная улыбка. — Всё в порядке, тебе ведь могло бы достаться из-за меня, а мне бы этого явно не хотелось! — Теодора взяла парня за руку и повела его на улицу. Ночной, осенний ветер раздувал уложенные локоны девушки, её смех и улыбка, каждый раз по-новому радовали солдата. Проходя мимо, какой-то клумбы, которая была полностью усажена голубыми васильками, немец аккуратно вступил на неё, стараясь не поломать лишние, хрупкие стебельки. Протянув руку, он всё также без лишних движений сорвал три цветка. — Д-держи, это те-тебе! — перед её глазами возник тот самый маленький букетик, который будет радовать девушку ещё пару дней, а то и неделю в вазе на письменном столе. — Спасибо большое, они прекрасны. — взяв цветы в руку она нежно, поднесла к носу и вдохнула их трепетный аромат. — Они похожи на твои глаза, такие же красивые и незабываемые…