Свидание, с которого всё началось

Увидев своего младшего племянника в очередной раз стучавшего в дверь дома своей покойной матери, Лань Цижэнь тяжело вздохнул. Уже миновал пятый год с тех пор, как его невестка скончалась, а её сын всё так же продолжал навещать это место каждый месяц в определённый день. Этот ребёнок был до ужаса упрям, и мужчина в какой-то степени гордился этой особенностью. Лань Чжань продолжал выполнять свой ритуал, не обращая внимание на тот факт, что дядя ругал его за это. В такой ситуации Лань Цижэнь терялся. Но при этом отлично понимая, что может чувствовать дитя, потерявшее свою маму. Он просто хотел найти способ, как можно помочь племяннику. — Тебя что-то беспокоит? Может быть это связано с твоим племянником? — поинтересовалась Юй Цзыюань, его самая близкая подруга, которая находилась в Облачных Глубинах для того, чтобы обсудить с ним договор между их орденами. — Да, ты права, — признался Лань Цижэнь с усталым выдохом, ему не нужно было переживать о том, что нужно ли ему показывать ей свои эмоции, потому что она понимала его всегда. — Я чувствую себя таким потерянным с ними. А-Юань, я думал, что наконец-то разобрался во всём. Но теперь, когда моя невестка покинула этот мир, у меня такое ощущение, что я вернулся к тому, с чего начинал, и на этот раз я сомневаюсь, что смогу найти трактат, в котором будет сказано, как можно будет помочь А-Чжаню. Женщина понимающе кивнула, выражение её лица смягчилось. — Мне знакомо то, о чём ты говоришь, А-Жэнь, растить ребёнка тяжело, а особенно воспитывать дитя, потерявшего мать, ещё труднее, но знай, что, позволяя ему горевать, ты тем самым помогаешь ему. — Что? А-Юань, как бы мне не хотелось помочь ему справиться с его горем, а я не знаю, что мне делать, — мужчина был в отчаянии, ему было больно видеть страдания своего племянника, и он отчаянно пытался найти способ помочь ему. — Может быть тебе следует поговорить с ним? Мне известно, что орден Лань славиться тем, что его адепты предпочитают оставлять человека на едине со своими переживаниями, но мне кажется, что А-Чжань, будет лучше, если ты с ним поговоришь по душам, но если же тебе такое не подходит, тогда я бы посоветовала тебе организовать для него игровые встречи, — предложила она, по той причине, что её адептам это помогло. — Игровые встречи, говоришь? — переспросил Лань Цижэнь, да, игровые встречи были бы полезными для его племянника, поскольку оно помогло бы ему отвлечься от кончины матери и быть на полпути ближе к тому, чтобы помочь ему начать дружбу, которая могла продлиться всю жизнь, но вопрос: с кем? — Сколько лет твоему сыну? — Пять, он на несколько месяцев младше Лань Чжаня. А-Жэнь, ты же не думаешь устраивать игры с моим сыном, не так ли? Губы Юй Цзыюань дёрнулись, полагая, что Лань Цижэнь использует своего племянника, как предлог, дабы вытащить её из Юн Мэня. — А почему бы и нет? Если они подружатся, то это будет хорошо для наших орденов в будущем, — возразил он, прежде чем добавить. — Кроме того, тебе так же будет полезно побыть вдали от своего бесполезного мужа, А-Юань. Юй Цзыюань ласково покачала головой. — После стольких лет, ты всё ещё заботишься обо мне, А-Жэнь. Ожидай письмо из Юн Мэн Цзян до конца недели. Я поговорю с мужем о том, чтобы устроить встречу с твоим племянником. — Конечно, А-Юань, — Лань Цижэнь сжал её руку. — Всегда. Глядя на неё сейчас, он не мог не испытывать лютую ненависть к её мужу. Он был так занят любовью к другой женщине, что был безразличным к той, что шла с ним по жизни, была матерью его детей, первой и единственной любовью Лань Цижэня. На следующий день Лань Цижэню пришло письмо из ордена Юн Мэн Цзян, и, как указала Юй Цзыюань, это было официальное согласие Главы Ордена Цзян на предложение ордена Гу Су Лань о встречи между Вторым молодым господином Гу Су Лань и наследником Юн Мэн Цзян. Лань Цижэнь улыбался, когда отправлял свой ответ ордену Юн Мэн Цзян, надеясь, что Юй Цзыюань была права, и это поможет его племяннику. --- Минул один месяц, прежде чем Юй Цзыюань, наконец, посетила Облачные Глубины. На этот раз с ней только был её сын, вместо свиты адептов. Лань Цижэнь улыбался, видя, как она идёт к нему на встречу с сыном на руках. — А-Юань, значит, это твой сын? Он чем-то похож на тебя, — произнёс он. Смотря на мальчика, ещё было слишком рано размышлять на кого он будет похож больше. Хотя втайне Лань Цижэнь надеялся, что он будет больше похож на свою мать, чем на отца. Он не горел желанием лицезреть ещё одного Цзян Фэнмянь, одного уже более чем достаточно. — Это да, — ответила женщина. — А-Чэн, пора просыпаться, я хочу, что бы ты познакомился с моим другом. — Пусть он поспит, А-Юань, мы можем познакомить его с А-Чжанем позже, — сказал Лань Цижэнь. Кроме того, он хотел ещё немного насладиться зрелищем. Не каждый день увидишь, как грозная Фиолетовая Паучиха с такой любовью смотрит на своего сына. Юй Цзыюань кивнула. Её сын не спал всю ночь в предвкушении своей первой поездки за пределы ордена Юн Мэн Цзян. Ему действительно не помешало бы немного поспать. Лёгкий всхлип вывел её из мыслей. — Выспался, малыш? — Мг, — ребёнок протёр глаза, зевая, прежде чем оглядеться. — Где мы? — В Облачных Глубинах, малыш, — она улыбнулась, целуя его в щёку. — А-Чэн, я хочу познакомить тебя кое с кем, — она жестом указала ему, чтобы он посмотрел на мужчину перед ними. — Это мой друг. Цзян Чэн с любопытством посмотрел на него, а затем мимо него на мальчика, сидящего перед домиком недалеко от них. — Что насчёт него? Кто он? Лань Цижэнь обернулся и вздохнул. Это было то время месяца, когда его племянник ходил к домику своей покойной матери. — Он мой племянник. Его зовут Лань Чжань. Цзян Чэн по моргал, прежде чем сползти с колен матери и подойти к нему. — Кто ты и что здесь делаешь? — пробормотал мальчик, его голос был достаточно тихим, чтобы взрослые не могли его расслышать, но достаточно громким, чтобы Цзян Чэн мог его понять. — Меня зовут Цзян Чэн, А-нян привела меня сюда, дабы встретиться с другом, — объяснил Цзян Чэн и с любопытством спросив. — Почему ты сидишь здесь? Ты кого-то ждёшь? Когда он не получил ответа, он добавил: — Ты ждёшь свою А-нян? Взгляд Лань Чжаня метнулся к его лицу. — Откуда ты знаешь? Он никогда раньше не видел этого мальчика, так откуда же он знает? Если подумать, это был его первый раз, когда он видел кого-то, кто не был одет в одежды ордена Лань. — Джи-шими делала то же самое, когда её А-нян уехала. Она всегда ждёт у пирса, пока её А-нян вернётся, и моя А-нян говорит, что можно подождать с ней, пока её А-нян не вернётся. Если тебе одиноко, я могу подождать с тобой, пока твоя А-нян не вернётся, чтобы тебе не было одиноко, Лань Чжань-гэгэ, — объяснил Цзян Чэн с лёгкой улыбкой на губах. Лань Чжань отвёл взгляд, чувствуя, как его уши краснеют при виде улыбки другого мальчика. Улыбка Цзян Чэна стала ярче, его взгляд остановился на домике перед ними, и они погрузились в комфортную тишину. К тому времени, когда его мать пришла за ним, солнце уже садилось, и он, и Лань Чжань уже провели полдня, просто сидя здесь и ожидая. — Мне нравится его молчание, А-Нян, — ответил Цзян Чэн после того, как его А-Нян спросила о Лань Чжане, когда они покидали Облачные Глубины. — Не хочу, чтобы ему было одиноко, пока он ждёт. И сказать, что Юй Цзыюань была удивлена, было бы преуменьшением, по правде говоря, она не ожидала, что её сын так быстро проникнется симпатией к Лань Чжаню, увидев, что другой мальчик застенчив и в трауре. Но тем не менее это ей понравилось, мало того, что её маленький А-Чэн уже сам завязывал дружеские отношения и помогал Лань Чжаню. — Ясно, как насчёт того, что бы в следующий раз, когда мы приедем в Облачные Глубины, привезти что-нибудь для Лань Чжаня? Как и ожидалось, её сын охотно согласился, поэтому месяц спустя, когда они снова прибывают в Облачные Глубины для ежемесячной игры. Цзян Чэн подарил корзину с цветами лотоса Лань Чжаню, когда тот занял место рядом с ним перед домиком его матери. Лань Чжань с любопытством посмотрел на корзину. — Что это? — спросил он. Мальчик никогда до этого не видел таких цветов, они были красивы, но отличались от цветов в саду его матери. — Это лотосы. Они — символ моего ордена. Цзян Чэн взял лотос из корзины и поднёс его к носу, чтобы понюхать. — Они пахнут хорошо. Лань Чжань был в повторном восторге от того, как красиво выглядел другой мальчик. Он выглядел очень красиво, держа цветок. — Хочешь понюхать? Лань Чжань кивнул, нерешительно нюхая цветок, предложенный ему другим мальчиком. — Нравится? Лань Чжань снова кивнул, затем поднял глаза от цветка, как раз вовремя, чтобы увидеть улыбку Цзян Чэна.Он отвернулся, по той причине, что его уши покраснели. — Приятно пахнут. — Радостно слышать, — ответил Цзян Чэн, возвращая цветок на прежнее место в корзине. — Как думаешь, если я оставлю перед домом твоей А-нян, она выйдет? Не получив ответа, он встал и отнес корзину на крыльцо дома госпожи Лань. Поставил перед дверью и постучал: — А-нян Лань Чжаня, я Цзян Чэн, и я принёс кое-что для Вас. Это цветы лотоса. Они приятно пахнут, надеюсь, Вам понравиться. Цзян Чэн поклонился до того, как вернуться обратно к Лань Чжаню, который смотрел на него с любопытством, прежде чем вернуться и посмотреть на домик своей матери. Как и в прошлый раз, они были в таком положении до тех пор, пока Цзян Чэн не вынужден был идти. Он помахал на прощание Лань Чжаню, когда покидал Облачные Глубины. Это, конечно, заставило Юй Цзыюань вздохнуть. Эти цветы были предназначены для Лань Чжаня, а не для покойной госпожи Лань. Она просто надеялась, что эта игра её сына больше не продолжиться, но по прошествии нескольких месяцев казалось, что её страх ожил. Она предложила эту игру, чтобы отвлечь Лань Чжаня от смерти его матери. Игра, если её можно было так назвать, заключалась в том, что её сын и Лань Чжань сидели перед домом покойной госпожи Лань, но это было не так, как она себе это представляла. Может быть, ей стоит поговорить с Лань Цижэнем о том, что бы прекратить эту игру, так как она не помогает. Когда игра между Цзян Чэном и Лань Чжанем продолжалась уже год. В день их приезда Юй Цзыюань решила поднять вопрос о так называемой игре. Но случилось что-то неожиданное. Прибыв в Облачные Глубины на встречу Юй Цзыюань, была удивлена, когда увидела Лань Цижэня не одного около входа. Лань Чжань тоже был там, стоял рядом со своим дядей, терпеливо ожидая их. Его лицо было словно камень. Но как только он увидел Цзян Чэна, на его губах появилась улыбка. Это было и так редким зрелищем, которое стало ещё более редким, после смерти его матери. — Знаешь, он тренировался. А-Чжань сказал, поскольку Цзян Чэн всегда улыбается ему, и он тоже хочет показать ему свою улыбку, — сказал Лань Цижэнь, прежде чем рассмеяться. — Похоже, ты снова была права, А-Юань. Эта игра действительно была хорошей идеей. Глядя на двух мальчиков, Юй Цзыюань не могла не согласиться. Хотя прогресс и был невелик, но она его видела. Как становилось ярче лицо Лань Чжаня всякий раз, когда он видел, как её сын приближается к нему, и как он выглядел таким убитым горем всякий раз, когда она подходила и говорила Цзян Чэну, что пора отправляться домой. — Конечно, А-Жэнь, что я тебе говорила о сомнениях в моих суждениях? — поддела его Юй Цзыюань, наблюдая, как двое мальчиков начинают свою игру. Когда пришло время возвращаться в Пристань Лотосов, она увидела, как Лань Чжань тихонько всхлипывал. Её сын, конечно, подбежал к нему и спросил, что случилось? Почему тот плакал? То, что произошло дальше, заставило и её, и Лань Цижэня замереть. Вместо того, чтобы ответить Цзян Чэну, Лань Чжань обнял его: — Не уходи. Цзян Чэн моргнул, он тоже был удивлён этим, но тем не менее утешил его: — Чжань-гэгэ, я не могу остаться, день закончился, и мне нужно возвращаться на Пристань Лотосов. — Нет, останься, — заскулил Лань Чжань, издавая маленькие, но жалобные всхлипы. — Шуфу, — он посмотрел на дядю большими, полными слёз глазами. — Пожалуйста. Лань Цижэнь сглотнул, отводя взгляд от умоляющего взгляда племянника. Он не знал, что его племянник может делать такой взгляд глазами, но по какой-то причине это просто заставило его хотеть дать ему всё, что он хочет, но всё же он попытался остаться сильным. — Лань Чжань, прекрати сейчас же, это не то, что должен делать Второй молодой господин… Его слова, казалось, замерли, не успев слететь с его губ, когда его племянник выпятил нижнюю губу и просто смотрел на него своими большими глазами. Обречённо вздохнув, Лань Цижэнь посмотрел на Юй Цзыюань: — А-Юань, помоги. Юй Цзыюань недоверчиво посмотрела на него. Что случилось с суровым Лань Цижэнем, которого она знала? Она ещё раз взглянула на пару перед ней, прежде чем согласиться с побежденным вздохом: — Хорошо, я пошлю послание твоему отцу, что мы останемся на ещё один день, но это только один раз, ты понял меня A-Чэн? — Да, А-нян, спасибо! — проговорил Цзян Чэн, прежде чем возобновить свои занятия с Лань Чжанем. Той ночью Юй Цзыюань осталась в комнате приезжего ученика, в то время как её сын спал в Цзинши, где он встретил старшего брата Лань Чжаня Лань Хуаня, который так же жил в Цзинши, и сказать, что Лань Чжань был недоволен этим, было преуменьшением. Покинув Облачные Глубины, Цзян Чэн рассказал своей матери об удивительном изменении отношения Лань Чжаня всякий раз, когда Лань Хуань пытался поговорить с ним. По словам её сына, Лань Чжань дулся и даже смотрел на своего брата всякий раз, когда тот приближался. Это заставило Юй Цзыюань захихикать, как мило со стороны её сына, сбитого с толку этой переменой в Лань Чжане, он даже не знал, что он был причиной внезапной перемены в нём. --- Со временем дружба Цзян Чэна и Лань Чжаня продолжила расцветать до такой степени, что Лань Чжань стал смелее рядом с Цзян Чэном. Отказавшись от формальных поклонов, мальчик обнимал и держал его за руку в качестве приветствия, это было действительно зрелищно, поскольку Второй молодой господин Лань, был сдержанным ребенком. В первый день каждого месяца наследник ордена Юн Мэн Цзян отправлялся в Облачные Глубины и устраивал встречу со Вторым молодым господином Лань. Каждый месяц в обязательном порядке Цзян Чэн приходил в Облачные Глубины и играл в течение дня, единственным исключением были дни рождения Лань Чжаня, куда Цзян Чэн приходил и оставался на два дня, чтобы отпраздновать это с ним. Два дня, наполненных улыбками и смехом, Лань Чжань наслаждался временем, проведённым со своим другом, дорожа подарками, которые он получал от него. На свой девятый день рождения, через три года после смерти его матери и через три года после того, как он был представлен Цзян Чэну, он получил свой второй подарок от Цзян Чэна. Пару бело-серых кроликов. — Тебе теперь есть, что вспомнить, Чжань-гэгэ, — с улыбкой ответил ему Цзян Чэн, затем добавляя. — А-нян уже переговорила по поводу кроликов с господином Ланем, и он сказал, что ты можешь их держать, пока заботишься о них. Лань Чжань положил кроликов на землю, после чего обнял друга. — Мне не нужно что-то, чтобы помнить тебя. А-Чэн всегда со мной, — пошептал он ему в плечо. Цзян Чэн захихикал. — Но, гэгэ, я не всегда буду рядом с тобой, поэтому мне нужно, чтобы ты позаботился о Чжань-Чжане и Чэн-Чэне. Чтобы ты не оставался один, когда меня не будет рядом. На губах Лань Чжаня появился хмурый взгляд при упоминании о том, что А-Чэн покидает его, но в каком-то смысле он мог это понять. Цзян Чэн был наследником ордена, как и его гэгэ. — А-Чэн, останься. Цзян Чэн отстранился от его рук, приподняв бровь, ожидая, что он продолжит: — Шуфу сказал, что если я отдам тебе свою ленту, то ты сможешь остаться со мной, — Лань Чжань стянул ленту со лба и оборачивает ее вокруг запястья. — Стой. Цзян Чэн посмотрел на ленту, которая была на его запястье: — Глупый гэгэ, мне всё равно нужно поговорить с A-ди, если ты хочешь, чтобы я остался здесь, но пока ты можешь взять мой колокольчик. Он развязал колокольчик на своём поясе и привязал его к ремню Лань Чжаня. — Вот! Лань Чжань посмотрел на свой пояс, на котором весел колокольчик, прежде чем кивнуть: — Всегда буду ждать А-Чэна и позабочусь о наших кроликах, — проговорил он, заслужив яркую улыбку Цзян Чэна, в то время как рядом с ними два кролика, Чжань-Чжан и Чэн-Чэн, прижимаются друг к другу носиками. Но Лань Чжань не даже подумать не мог, что это был последний раз, когда он видел своего А-Чэна. В следующем месяце Цзян Чэн не приехал в Облачные Глубины в день их игры и когда Лань Чжань спросил своего шуфу, где Цзян Чэн. Его шуфу просто сказал, что Цзян Чэн больше не будет приезжать в Облачные Глубины для их игр. Но почему? Его шуфу не мог ему ответить. Позже той же ночью, когда Лань Чжань собирался лечь спать, он слышал, как его дядя бормотал о ком-то имени Фэнмянь и внебрачного сына. В девять лет он не понимал значения слов своего дяди, но когда он вырос, Лань Чжань наконец понял. Цзян Фэнмянь, отец его А-Чэна, и по слухам, якобы Вэй Усяня, были причиной того, что его А-Чэн не мог его видеть. Он наконец понял, почему его дядя часто называл Цзян Фэнмяня слепым, когда он думал, что никто не слышит его. Цзян Фэнмянь предпочитал своего подопечного, чем своего сына. Это был всеобщий секрет, который все знали, как бы мадам Юй ни пыталась это отрицать. Было очевидно, что Цзян Фэнмянь предпочитал Вэй Усяня, и это приводило Лань Чжаня в ярость. Как мог этот человек не видеть, как ему повезло с Цзян Чэном? Его любящий и трудолюбивый сын, который старался угодить отцу, но всегда был в его глазах на втором месте. Его милый и заботливый А-Чэн, который помогал ему в самые одинокие дни, когда умерла его мать. Его А-Чэн, которому он подарил свою налобную ленту. Лань Чжань не мог не задаться вопросом, а у Цзян Чэна всё ещё есть его лента? Заботился ли его А-Чэн о своей ленте так же, как сам Лань Чжань о колокольчике, который он ему подарил? Помнит ли он ещё своё обещание? Лань Чжань не знал ответа на эти вопросы, но он надеется, что его А-Чэн помнит его, несмотря на то короткое время, которое они провели вместе в детстве. Он надеется, что его А-Чэн ответит ему взаимностью и окажет ему честь назвать его своей любовью. Спустя шесть лет после их последней встречи пришло время приветствовать приглашённых учеников из других кланов. Когда Лань Чжань, которого теперь звали Лань Ванцзи, возвращался в Облачные Глубины, он увидел удивительное зрелище: у входа в Облачные Глубины были ученики ордена Цзян, и, судя по всему, они спорили из-за потерянного приглашения. Взгляд Лань Ванцзи остановился на Цзян Чэне. Он некоторое время смотрел на него, прежде чем кивнуть ученикам, чтобы они впустили их. Он не возражал против нарушения правил для своего А-Чэна. Потом всё объяснив, своему дяде он понесёт за это наказание. Он решил подождать пару дней, прежде чем приблизиться к наследнику ордена Цзян, убеждая себя, что хочет подождать, пока ученики ордена Цзян не устроятся, и не столкнуться с возможностью того, что Цзян Чэн может вообще его не помнить. Это, возможно, заставило его сердце сжаться сильнее, чем он мог бы признать вслух, что он любил юного наследника ордена Юн Мэн Цзян с тех пор, как был ещё ребёнком, и он не стал бы отрицать, что всегда мечтал, что однажды они поженятся. Первоначально он хотел подождать, пока пройдёт несколько дней, но, к сожалению, похоже, что Небеса не одобрили его планы. Шли дни в Облачных Глубинах, и Лань Ванцзи начал замечать близость Не Хуайсана и Вэй Усяня к своему А-Чэну, их чрезмерные прикосновения и затяжные пожимание руки вызывали у него желание задушить их. Как они посмели так коснуться его А-Чэна? Они не имели права на то, что принадлежало ему, хотя Цзян Чэн и не принадлежал ему, но это не значит, что они имели право прикасаться к нему, как им заблагорассудится. И всё же они были здесь: Лань Ванцзи тонул в уксусе при виде перед собой, Не Хуайсана, обнимавшего Цзян Чэна за талию, а Вэй Усяня за его плечо. Как они смеют? Лань Ванцзи подошёл к ним и убрал руки Вэй Усяня и Не Хуайсана от Цзян Чэна. — Прикасаться к кому-либо против их воли запрещено. Вэй-гунцзы, Не-гунцзы, вам стоит переписать правила сто раз, — прошипел он, прежде чем схватить Цзян Чэна за запястье и уводит за собой, оставляя двоих пялиться на него. К тому времени, когда Лань Ванцзи, наконец, успокоился, он и Цзян Чэн уже были за пределами Цзинши, в этот момент он уже зашёл слишком далеко, чтобы просто отпустить Цзян Чэна. Он не мог позволить другим попытаться забрать то, что принадлежало ему, нет, Цзян Чэн был его и только его. — А-Чэн, — Лань Ванцзи обнял своего друга. — Я скучал по тебе. На мгновение Цзян Чэн замер в его объятиях, прежде чем, он обвил руками Лань Чжаня. — Я тоже скучал по тебе, Ванцзи-гэгэ, это было долго, да? — Мм, слишком долго, — промычал Лань Чжань, соглашаясь, что шесть лет отсутствия контакта со своим А-Чэном показались ему адом, но теперь, когда его любовь была в его руках, он не мог не думать, что всё, что было в эту секунду, того стоило. — Пойдём, хочу тебе кое-что показать. Он выпустил Цзян Чена из своих объятий, переплетая их пальцы, прежде чем потянуть его к Цзинши. Он вёл молодого наследника Ордена Юн Мэн Цзян к заднему дворику Цзинши и позволил ему восхититься видом своего творения. — Вау, это прекрасно, Ванцзи-гэгэ. «Но не такой красивый, как ты», — подумал про себя Лань Ванцзи. За Цзинши был спрятан пруд с лотосами, это было то, с чем он попросил своего дядю помочь ему, чтобы у него было что-то, что напомнило ему о первом подарке Цзян Чэна. Цветы лотоса. Лань Ванцзи кивнул в знак согласия. Его взгляд скользнул по семейству, которое жило в его саду, он наклонился и взял двух кроликов. — А-Чэн. Он протянул ему кроликов, второй подарок Цзян Чэна. Пара кроликов. Цзян Чэн ахнул, увидев их: — Чжань-Чжань и Чэн-Чэн! Два кролика, которых он подарил Лань Ванцзи на его девятый день рождения. — Вы двое теперь такие большие. Он захихикал, прежде чем его взгляд остановился на остальных кроликах, собравшихся у его ног. — Чэн-Чэн – самочка, — сказал Лань Ванцзи, не удосужившись объяснить, как он узнал. Это был шок для него, правда, в один момент он увидел Чжань-Чжаня, белого кролика сверху Чэн-Чэна, серого кролика, а следующее, что он понял, так это забота о пяти крольчатах. — Оу, — Цзян Чэн был слишком сосредоточен на кроликах в своих руках, чтобы заметить, что Лань Чжань подошёл к нему ближе. Его глаза расширились, когда он понял, насколько близко был его друг. — Ванцзи-гэгэ. — Чжань-гэгэ, — поправил его Лань Чжань. — Что? — Чжань-гэгэ, а не Ванцзи-гэгэ, — повторил Лань Ванцзи, он жаждал услышать из уст Цзян Чэна своё имя при рождении, а не его любезное имя. — Чжань-гэгэ. Лань Ванцзи взял кроликов из рук Цзян Чэна и возвратил их на землю, позволяя им вернуться домой. Он вытащил из рукава знакомый колокольчик, третий и последний подарок, который он получил перед тем, как их встречи закончились. Колокольчик Цзян Чэна в обмен на его налобную ленту. Их обещание жениться. Он посмотрел на юношу перед собой, почти умоляя его оставить ленту на лбу. Щёки Цзян Чэна покраснели при виде ленты, его воспоминания об обещании, которое они дали, нахлынули на него. Он потянулся к своей сумке и вытащил ленту, которую Лань Ванцзи дал ему шесть лет назад: — Я узнал от наставника Ланя, что символизирует лента на лбу вашего ордена. Лань Ванцзи быстро положил колокольчик и свою старую ленту рядом с кроликами. — Только семья и супруги могут прикасаться к ним. — И отдать свою будет значить, то же самое, что и жениться, — продолжил Цзян Чэн, его рука неосознанно потянулась к колокольчику на поясе. — У Юн Мэн Цзян тоже есть что-то похожее. Наши колокольчики ясности дарятся нашим супругам в день их свадьбы. Чжань-гэгэ, я не улыбаюсь, как раньше, и я не такой открытый, как в детстве, я хмурюсь, кричу намного больше, чем ты думаешь, — Цзян Чэн сухо сглотнул, прежде чем продолжить. Я сын своей матери, и я уже не тот ребенок, которого ты встретил десять лет назад. Лань Ванцзи берет его за руку и переплёл их пальцы. — А-Чэн есть А-Чэн. Ему было всё равно, что сказал Цзян Чэн, для него он был всё тем же мальчиком, который пришёл к нему, когда он был в глубоком одиночестве. Он был мальчиком, который сидел рядом с ним, пока он оплакивал свою мать. Мальчик, который не возражал против его молчания и всегда заставлял его чувствовать себя менее одиноким. Он был всё тем же мальчиком, который заставлял его сердце учащённо биться. Цзян Чэн рассмеялся со слезами на глазах: — Ты правда так думаешь? Лань Ванцзи кивнул, поднося руку к губам. — А-Чэн есть А-Чэн, — настаивал он, осыпая руку поцелуями. Он прижался губами к запястью Цзян Чэна, поднимая свои золотые глаза, чтобы встретиться с его прекрасными серебряными глазами, посылая ему безмолвную мольбу. Щёки Цзян Чэна покраснели, он точно знал, что означает выражение лица Лань, и знал, что его отец будет так разочарован, когда узнает, что он делает, но по какой-то причине он не мог найти в себе силы заботиться. — Хорошо. Лицо Лань Ванцзи прояснилось, на его губах появилась редкая улыбка, когда он очень медленно снимал свою новую ленту со лба и повязывал её на запястье Цзян Чэна. — Спасибо. Он ещё раз поцеловал запястье Цзян Чэна, прямо под лентой. — Чжань-гэгэ, — вскрикнул Цзян Чэн, неохотно отдёргивая руку, чтобы отвязать колокольчик от пояса, и дрожащими руками привязать свой колокольчик к поясу Лань Ванцзи. — В обмен на твою ленту я отдаю тебе свой колокольчик. Цзян Чэн наклонился к нему и осторожно соединил их губы, обхватив его лицо ладонями. — Спасибо, что выбрал меня. В то время как Лань Ванцзи обвил руками его талию. — Спасибо, что позволил мне любить тебя, спасибо, что позволил мне остаться. Находясь всего в нескольких футах от них, кролики Чжань-Чжань и Чэн-Чэн заинтересовались брошенным колокольчиком и лентой. Чжань-Чжань взял ленту в рот и принёс своей помощнице Чэн-Чэну, которая с любопытством понюхала колокольчик. Совершенно не обращая внимания на то, что их хозяева отказались от надлежащих шагов ухаживания и направляются прямо к завершающей части. Дополнительно: Юй Цзыюань: ещё один колокольчик? Цзян Чэн, это второй уже колокольчик, который ты отдал! Я что, похожа на изготовителя колокольчиков, которые ты постоянно раздаёшь, а?! Лань Цижэнь: Оставь их, А-Юань, они же дети, пусть развлекаются. Юй Цзыюань: Тебе легко говорить, А-Жэнь, ты делаешь кусочек ткани, а я делаю проклятый колокольчик! Ты знаешь, как трудно сделать чёртов колокольчик?! --- Если вам интересно, что Лань Ванцзи услышал от Лань Цижэня, то это было следующее: - Будь ты проклят Цзян Фэнмянь за свою слепоту. Он даже не удосужился опровергнуть слухи о том, что Вэй Ин — его внебрачный сын, разве он не понимает, что возвращение этого ребёнка без объяснения только создаст проблемы для А-Юаня и А-Чэну.