a pleasant surprise

      чимин ничего вокруг себя не замечает: ни звука медленно открывающейся спальной двери, ни тяжёлых босых шагов, направляющихся к его постели. во всём доме царит кромешная тьма. часовая стрелка пробивает восемь; прошло уже тридцать минут с момента, как он уложил детей.              все эти полчаса чимин спит, будто это он ребёнок в семье. такой сон — редкость для человека, который единолично воспитывает двух детей, драгоценных и милейших, но слишком активных и резвых. сегодня одна из тех немногих ночей, когда они израсходовали всю свою энергию за день и заснули вовремя, предоставив чимину привилегию полного — как доктор прописал! — восьмичасового сна перед работой.              но всё в бренном мире эфемерно, так что что-то всегда пойдёт не так, стоит рассчитывать на это.              новый парень чимина, который также является хозяином этих громоздких шагов, должно быть, решил пользоваться предоставленными ему ключами, как можно чаще и по первому зову сердца. он знает, что чимин — трудолюбивый родитель, заслуживающий отдыха, как никто другой, но всё равно будит его, наваливаясь сверху своим твёрдым, грузным телом, даже не пытаясь предупредить бедолагу.              липучка чон чонгук, — так его нарёк чимин.              но незачем винить чонгука, ведь он становится очень… рассеянным, когда в поле зрения появляется чимин. прямо как в тот раз, когда чонгук споткнулся о знак «мокрый пол», когда чимин пришёл к нему на работу, желая увидеть своего симпотяжку, но тот забыл, что мир, оказывается, состоит не только из пак чимина, блёсток и мягких розовых облаков. в тот день коллеги чимина и чонгука добродушно посмеялись, одновременно проверяя, всё ли в порядке с парнем.              спустя пять месяцев, он всё тот же парень, не такой неуклюжий, как предполагал чимин, но его любовь по-прежнему непостижима и неизмерима, как самые глубокие океанские впадины, до сих пор не изведанные учёными. лишь чонгуку известна степень его любви к чимину, а поскольку он не слишком склонен к красноречивым словам — думает, что такие чувства нереально выразить жалкими буквами, — никто, кроме него, не сможет узнать об этом ещё очень и очень долго.              но чимин догадывается. особенно, когда чонгук ведёт себя так, будто жить без него не может, лелеет чимина и его детей, словно они — лучшее, что с ним случилось. он приходит к ним домой без приглашения, хотя старшая дочь чимина говорит, что не против жить с чонгуком: «он такой весёлый! и соглашается, когда я прошу его поносить меня на руках, в отличие от тебя, омма», на что чимин отвечает: «ты уже большая, чтобы я мог тебя таскать, джиун». чимину просто нужно больше времени для принятия решения, прежде чем просить кого-то переехать в дом, к его детям. (он пока не обнаружил никаких проблем, в частности, грубых привычек, но всё равно переживает).              что касается прихода без спроса, то чимин никогда не беспокоился по этому поводу. он любит чонгука и рад видеть его в любое время дня и ночи. даже сейчас, в момент, когда он был уверен, что сможет выспаться нормально впервые с 1995 года.              (будто хороший сон не является само собой разумеющимся после ночи с чонгуком, но опустим это…)              чимин мирно лежит на одеяле — сегодня на улице тепло, поэтому можно было не накрываться — на животе, положив руки под голову, из-за чего его щёчки расплылись. он похож на спящую красавицу, но его одежда отнюдь не схожа с нарядом скромной принцессы. на нём только бордовый мини-халатик, прозрачный подол которого уже задрался, обнажая пышную задницу.              он не шевелится, пока чонгук аккуратно поднимает халат выше, на спину. он не двигается и не издает ни звука, пока его не прижимают к кровати, как блин. пах чона вдавливается ему между ягодиц… точнее, всё тело вдавливается в него. когда же до чонгука дойдёт, что он слишком большой для таких выходок, и сейчас не самый подходящий момент для слияния тел?              … по крайней мере, чимин думает, что это чонгук. это может быть кто угодно: грабитель, убийца…              — привет, мамочка, — бормочет слишком знакомый голос, и то секундное волнение испаряется, будто его и не было вовсе. вместо этого он краснеет. ошибки быть не может, это единственный и неповторимый чонгук, который время от времени бессовестно называет его «мамочкой» по-английски. в переводе с чонгуковского «время от времени» означает каждый день.              — гук? — сонно лепечет чимин. имя приглушено подушкой, и он удивлён, что чонгук его услышал.              — мхм-м, — мычит чонгук в ответ.              — привет, малыш, — он поднимает руку над головой, чтобы взъерошить волосы чонгука. из-за новой причёски он поначалу немного опешил, забыв, что тот отрезал их несколько дней назад.              — устал?              — о, да, — отвечает чимин. — тяжёлый денёк.              — м-м. прости.              — ничего страшного, я привык.              на мгновение воцаряется комфортная тишина, и чимин почти сразу же погружается в сон, однако чонгук вздыхает, заставляя чимина снова открыть глаза.              — хочу сделать так, чтобы тебе стало ещё лучше, — тягуче произносит чонгук. он, должно быть, тоже устал после работы.              — как?              — ну, знаешь, — его голос низкий и соблазнительный. одна из его ладоней задерживается на бедре чимина, нежно касаясь кончиками пальцев.              — не знаю, — прямо отвечает он.              — знаешь-знаешь.              — детка, просто ответь. скажи мне, — чимин повышает громкость голоса, тратя на это много энергии. он слишком сонный, чтобы играть в угадайку, шестерёнки в его мозгу движутся со скоростью улитки.               чонгук мягко ласкает шею чимина кончиком носа, издавая при этом звуки, сравнимые с мурчанием котёнка.              — выебать тебя, — его прикосновения нежны и деликатны, но в сочетании со словами, достаточно возбуждающи, что заставляет чимина вздрогнуть.              — ох, — тихо выдыхает он, — мне нравится эта идея.              сонный секс звучит очень даже неплохо. лежать, пока чонгук выполняет всю работу за двоих, позволяя чимину нежиться на подушке, как принцессе? дайте два.              над ухом раздаётся одобрительный хмык, за которым следует глубокий толчок. выпуклость, скрытая штанами, втискивается между толстыми бёдрами чимина.              словно по команде, чимин раздвигает ноги шире, и чон, не теряя времени, стягивает спортивки, приподнимая бёдра на несколько сантиметров для большей свободы действий.              когда головка члена касается задницы чимина, то чонгук оттягивает одну из половинок, обнажая розовые половые губки, достаточно сочные и напоминающие маленький персик. один из комплексов чимина, но чонгук любит выделять эту особенность, говоря, что они очень милые, как и весь он.              чонгук берёт член в свободную руку и протискивает его между мясистыми ягодицами, надрачивая и доводя до полной готовности. он просовывает руку между животом чимина и матрасом, вслепую нащупывает пухлую киску, исследуя слишком знакомое ему местечко: мягкое, гладкое и липкое от выделений. чимин недавно сделал депиляцию, удалив всё, кроме персикового пушка на лобке. после неё он всегда чувствителен, легчайшие прикосновения вызывают у него мурашки, а стонет он громче и дольше. поэтому чонгук заранее обращает на это внимание, засовывая два пальца в рот чимина (нельзя, чтобы дети их услышали, они даже не знают, что чонгук пришёл).              чимин интенсивно сосёт пальцы, смазывая их слюной и скуля, когда они медленно приближаются к горлу. посмотрев вниз, он видит татуированные костяшки в миллиметре от его губ.              боже, то, что происходит сейчас, кардинально отличается от того, что было пятнадцать минут назад, когда он спокойно спал.              чонгук стонет от того, как чимин глубоко заглатывает его длинные пальцы; он всегда податлив, всегда ведёт себя хорошо перед младшим.              — м-м, — произносит чонгук, наклоняя голову и смотря чимину в глаза. — ты надел этот крошечный халатик и решил, что я не оттрахаю тебя до потери сознания? выглядишь так, будто просто умоляешь вставить тебе.              — я… пожалуйста, чонгук, — бормочет чимин, пытаясь говорить как можно внятнее с двумя пальцами на языке. он дёргается назад, безуспешно пытаясь продвинуть свои бёдра достаточно, чтобы член проскользнул в его дырочку. чонгук поймал его в ловушку.              но, к счастью, его усилия не остаются незамеченными.              — я держу тебя, малыш, — утешает чонгук, убирая пальцы изо рта. — мамочка, — поправляет он себя, отводя бёдра назад и проводя крупной головкой по упругой попке чимина, затем вниз, по его киске, расслабленной и возбуждённой от предвкушения.              — ах, блять, — стонет чимин. глаза беспричинно слезятся, а писька непроизвольно выделяет ещё больше смазки, от этого несчастного слова.              и, конечно же, он должен упомянуть об этом. нахальный, как всегда.              — ты становишься таким мокреньким, когда я называю тебя мамочкой, — гордо произносит он, издавая слабый смешок, от которого у чимина голова идёт кругом. он снова закрывается лицом в подушку, впиваясь в неё пальцами и скрывая то видимое смущение, которое он не хочет показывать. — почему? м-м?              пальцы чона скользят вверх и вниз по его влажной пиздёнке, тем самым подкрепляя свои слова. чимин чувствует, как где-то глубоко внутри становится всё горячее, подобно жару, опаляющему щёки.              — я… я не знаю… — если бы сейчас была возможность свернуться в клубочек, закрывшись от всех, то чимин бы так и сделал. ему никогда ещё не было так стыдно. — из-за того, как ты это говоришь.              — хм. а тебе многого не надо, мамочка, — шепчет чонгук, проталкивая один палец в щёлочку; он двигается мучительно медленно, но толщина его пальца и ощущение хоть какой-то заполненности, высвобождает из горла чимина довольный скулёж. когда чонгук внезапно покидает его киску — чимин напрягается, уже скучая по нему, но чон компенсирует это тем, что растирает смазку, скопившуюся в складочках, по маленькому затвердевшему клитору, лаская крошечными круговыми движениями. чимин визжит, извиваясь под крупным телом, который держит его, словно добычу, попавшую в сети. чонгуку доставляет удовольствие его аритмичные рывки и трение попки о его большой член. чимину это тоже нравится, ведь именно из-за этого в расселине его булочек, скапливается предэякулят, и этого вполне достаточно, чтобы он сам тёк ещё обильнее.              чонгук чувствует это. его ладонь может вся покрыться толстым слоем выделений чимина, но он всё равно знает, как заставить его возбуждаться сильнее.              — твоя мокрая киска портит нам все простыни. а я ведь только начал, — шепчет он низким и хриплым тембром.       — чонгук… — пищит чимин, стыдясь того, как мало нужно, чтобы он намок. и всё же чонгук продолжает тереться, заставляя смазку сочиться интенсивнее.              — да?              по чиминову телу пробегает дрожь, и он хнычет:       — не дразнись так сильно. пожалуйста, войди в меня, — умоляет он, отчаянно желая этот толстый член в своей нуждающейся вагине.              — так не весело, — щёлкает языком чонгук, пощипывая клитор.              — прости, — произносит на выдохе чимин. он чувствует себя подавленным, не уловив нотки сарказма в голосе младшего.              — малыш, я не сержусь, — успокаивает он. — всё хорошо, я знаю, что ты ненавидишь, когда тебя дразнят. я дам тебе всё, что захочешь. я просто хочу услышать, как ты умоляешь меня об этом. сможешь?              это унизительно. чимин почти на десять лет старше чонгука, а тот разговаривает с ним, будто всё наоборот… чимин соврёт, если скажет, что его не заводит, но природный материнский инстинкт шепчет, что он должен хоть раз побыть главным.              но этот день, в принципе, может подождать и явно не наступит в ближайшее время, поскольку чонгук приподнимает его лицо за подбородок, побуждая ответить.              — используй слова, мамочка.              чимин смотрит на него широко раскрытыми, слезящимися глазами, как у щёночка. такими очаровательными и манящими, что было бы аморально осуждать его за что-то. особенно когда он всхлипывает:       — хочу член чонгук-и, — специально добавляет суффикс к имени, затрагивая каждую струнку души младшего.              — м-м? хочешь член чонгук-и? — наигранно робко повторяет чон, словно издеваясь над чимином. но чимин слишком отвлечён трущимся о него членом, чтобы отчитать за это.              — мхм, — плаксиво хнычет он.       — и куда ты его хочешь? — чонгук тянется вниз, обхватывая себя у основания, и создаёт беспорядочное месиво из жидкостей, проводя головкой по гладким губкам чимина, нарочито медленно, будто тот ещё не заслужил.              чимин резко скулит, его шея уже ноет от долгого напряжения. чонгук целует его, поглощая эти сладостные мелодичные звуки, как самый любимый десерт.              когда их губы разъединяются, чимин наконец может ответить ему:       — в моей писе, — прохрипел он.              — в твоей миленькой маленькой писечке, да?              — чонгук, — чимин начинает извиваться — нетерпение охватывает его, он больше не может терпеть, почему бы ему просто не…              чонгук быстро пресекает это, скользит рукой от подбородка к щеке, после к виску и останавливается на волосах, сжимая в кулак растрёпанные светлые локоны, словно поводок.              — не ёрзай. будь хорошей мамочкой — ответь папочке.              папочка. не часто чонгук говорит так по отношению к себе.              чимин очень мокрый. он не так явно чувствует этого, возможно, слишком потный, но знает, что между ног в простыни впиталась уже большая липкая лужа. придётся купить новый килограмм стирального порошка, если чонгук будет продолжать приходить сюда и ебать его каждые три дня.              — блять, чонгук, да, хочу твой большой член в моей маленькой киске, пожалуйста, папочка, — скулит чимин. получается немного невнятно, но чонгук и не стремится к идеальному произношению.              — хорошо… это хорошо, детка, — довольный, чонгук отпускает волосы чимина и, наконец, просовывает головку между этих толстых румяных губок. пизда хлюпает всё громче с каждым сантиметром.              чимин плачет, подгибая пальцы рук и ног и закрывая глаза, в попытках заглушить жгучую боль, пока чонгук продолжает продвигаться, засовывая огромный член — все девять дюймов — в его крошечную щёлочку. даже прошедшие роды не могут притупить такого проникновения.              чонгук утешает чимина, пока не прижимается бёдрами к его ягодицам, уверяя, что тот отлично справляется и так хорошо принимает его. шепча ему, как он гордится своей мамочкой, которую даже не пришлось подготавливать.              — погоди, чонгук, — стонет чимин, последний дюйм у основания распирает его. им всегда давалось это трудно, когда они пропускали подготовку.              — больно? — спрашивает чонгук, притормаживая. чимин кивает в ответ, хныча в залитую слюной подушку. — раздвинь свои сладкие булочки, детка. открой киску для папочки.              чимин тянется назад к своей заднице, вцепляясь пальцами в мягкую плоть и разводя в стороны. это помогает чонгуку протолкнуть оставшуюся длину; таз давит на его пухлые пальчики и упругую попку, делая её толще. чимин возвращает ладони на прежнее место по обе стороны от головы, натягивая наволочку. ему нужно за что-то ухватиться.              — я внутри, — чонгук наклоняется к шее чимина, проводя носом за ушком и прокладывая дорожку поцелуев к родинке. и чимин, словно воск, тает от его прикосновений.              — знаю… так глубоко… — сладко мяучит чимин.              — но тебе ведь нравится. нравится чувствовать меня в своём животе.              — мхм-м, — соглашается чимин, желая этого с того самого момента, как чонгук разбудил его. это так похоже на чона — делать всё по-своему. ему повезло, что чимин покладист, но только для него, только для чонгука. он будет вести себя наилучшим образом ради этого члена.              — что за мамочка-шлюшка, — дышит ему в ухо чонгук, отводя бёдра назад и почти покидая пизду чимина, но оставляя головку, потому что чимин ненавидел, когда у него отбирают то, в чем он так отчаянно нуждается. но сегодня им не стоит об этом беспокоиться.              чимин задыхается, когда чонгук подаётся вперёд, врезаясь в его толстый зад; бёдра и ягодички идут волнами от этого. чимин чувствует это — его плоть покачивается каждый раз, когда чонгук вбивается. но звуки ещё более грязные: влажные, шумные шлепки, заставляют его течь прямо на чонов член.       чонгук встаёт на колени между ног чимина, что позволяет ему лучше двигаться. главное, что в таком положении легче прижать чимина к себе: обхватить руками его тонкую талию и трахать, словно он насадка для члена.              с губ чимина срываются коротенькие, милейшие стоны, синхронно с тем, как чонгук вколачивается в него, сопровождая это звуком шлепков яиц о его пиздёнку. чимин отстраняется, такой нуждающийся, поднимает задницу выше, желая принять чонгука ещё глубже. позади раздаётся низкий стон, и вскоре две ладони отчаянно мнут его ягодицы. одна рука ненадолго пропадает и резко, неожиданно возвращается, оставляя после себя жалящий отпечаток. звук был таким громким, что вполне мог разбудить кого-то из детей. чимин заваливается вперёд, сжимая губы.              чонгук массирует румяную половинку, успокаивая, и одновременно с этим хватает старшего другой рукой за бедро, натягивая на свой большой и мокрый член. причиной этой «мокрости» является чимин. чимин очень хочет видеть то, как его маленькая киска принимает весь этот хуй, как толстые половые губы обтягивают ствол, оставляя после себя смазку; он весь такой разбитый для чонгука, лишь для него.              вдруг чон замедляется, вводит только головку, и чимин поспешно поворачивает голову, цепляясь пальцами за подушку, будто она исчезнет, как только он отведёт от неё взгляд.              — папочка, не останавливайся… я… — начинает чимин, но, как ни странно, не может подобрать слов, пока смотрит чонгуку в глаза. в мозгу словно каша. там сейчас нет ничего, кроме образа чонгука. будто весь словарный запас исчез по щелчку.              но, если у вас есть такой парень, как чонгук, то в этом нет никакой необходимости. чимин заговорит, когда его попросят, в этом нет сомнений. он сделает всё, если это угодит чонгуку.              — я не останавливаюсь, детка. просто хотел посмотреть, как красиво твоя киска принимает меня. вот так, приподними бёдра, — просит чонгук, и чимин, как послушный, обученный пёсик встаёт на четвереньки, подчиняясь своему хозяину.              без предупреждения, чонгук толкает чимина в спину, из-за чего его сиськи снова вдавливаются в матрас. он поднимает попку высоко в воздух, виляя ей, как перевозбуждённая собака.              — вот так, — хихикает чонгук, его маленький щеночек-чимин — зрелище забавное. — хороший мальчик.              чимин выгибается сильнее, в попытках заслужить ещё больше похвалы. он чувствует, как его слегка дёргают за тонкий халатик, отводя плечи назад.              — нужно будет купить тебе ошейник, — говорит чонгук, пытаясь перевести дыхание. — красивый ошейник для красивого щеночка.              чонгук выпускает ткань из пальцев, и, освободившись, чимин зарывается лицом в подушку.              — ах… да, — мямлит он, сжимаясь вокруг пениса младшего. он всегда слаб к этому глубокому голосу, но разговоры о щенках… о боже.              — мамочка хочет ошейник? и поводочек? чтобы все знали, что ты мой маленький щенок? — спрашивает он, вбивая член в чимина. комната снова наполняется шлепками о кожу, хриплыми словами чонгука и сладкими визгами чимина.              на секундочку представил себя на прогулке с чоном с дурацким ошейником на шее — этого никогда не случится: у него двое детей и слишком много гордости, чтобы так позорить и себя, и их, но… в постели он был не против.              — твой… щеночек. щеночек чонгук-и, — мечтательно лепечет чимин, поворачивая голову в сторону, чтобы была возможность дышать. ему повезло, что он не видел младшего в таком положении. он, наверное, сводит парня с ума, называя себя так.              раньше чимин не был таким. был ванильным, он клянётся! но чонгук его совсем извратил, до такой степени, что порой он не узнаёт себя. ошейник, чимин, реально?              он скулит от этой мысли, и чонгук проталкивается глубже. чимин рефлекторно задерживает дыхание и зажмуривается. неужели он должен быть таким ненормально большим? чимин уже под завязку…              — блять. хочу, чтобы мой маленький щеночек от меня понёс, — стонет чонгук, и чимин понимает, что это не просто слова, потому как его член дёргается внутри мягких стеночек. — можно я тебя заполню, мамочка?              — ах, чонгук-и, н-не сегодня, я не принял таблетки. прости, — прохныкал чимин, однако сразу же усвоил урок, и впредь постарается не пропускать ни дня; он скучает по ощущению, как чонгук спускает в него, наполняя киску густой спермой. стоит перестать думать об этом, иначе он может послать к чёрту принципы и отступить, но мысли о том, что придётся растить третьего, вполне отрезвляют.              — всё в порядке, детка, — чонгук снова набирает темп, погружаясь обратно в текущую пизду. его хватка на бёдрах почти болезненна, но из-за пота, ладони то и дело соскальзывают. — не хочешь, чтобы я обрюхатил тебя ещё одним, а?              чимин качает головой — не сейчас. прошло чуть больше года, как он родил второго, но он был бы не против выносить ребёнка чонгука в будущем. его рот открывается до того, как слова обрабатываются в мозгу.              — од-днажды, гук-и. скоро сделаю тебя папочкой.              чонгук притормаживает. чимин слишком выебан, чтобы думать о том, что только что слетело с его губ.              — н-не говори так, — ворчит чонгук, сильнее вдавливая бёдра в чимина. — пиздец… куда ты хочешь?              — на… на лицо, — с трудом придумывает чимин, потому как привык говорить «внутрь». — пожалуйста, папочка.              — блять, я так стараюсь не кончить в тебя, — чонгук наклоняется ещё ниже, губами касаясь уха чимина. он ускоряет темп, трахая глубже и сильнее, отчего изголовье кровати многократно бъётся о стену. но им было плевать. чимин хочет для начала кончить на члене чонгука, а потом уже беспокоиться о вмятине в стене.               — я тоже близко, — стонет чимин. чон упирается одной ногой в матрас, а вторую оставляет на прежнем месте, чтобы чимин мог продолжить делать то… что он делает — потираться ногой о бедро чонгука, как лоснящийся котёнок хвостом. это отвлекает чонгука, но донёсшийся до ушей всхлип, возвращает его внимание к поставленной задаче.              — близко, детка? хочешь кончить на мой хуй? — толстый член терзает киску чимина, хлюпая и выталкивая соки при каждом толчке. небольшое изменение угла даёт чимину слишком много — он чувствует его ещё глубже, а тело ближе. и это так горячо, что он сходит с ума.              — хочу кончить, чонгук, хочу кончить на твой член.              — давай, сладкий, кончай, — и чимин не смеет ослушаться. этого достаточно, чтобы стеночки сжались вокруг толстого члена, а пятки упёрлись в заднюю часть бёдер чонгука, фиксируя его на месте и плотно прижимая яйца к своему клитору.              чимит трясётся и стонет, и чонгук тоже не выдерживает. не тогда, когда пизда чимина пульсирует и сокращается вокруг него. крошечная мокрая дырка, которую хочется трахать, пока, минутку…              чимин ещё не до конца отошёл от оргазма, когда чонгук торопливо покидает его тело, стараясь случайно не кончить внутрь. он переворачивает старшего, будто он ничего не весит. они оба смотрят друг на друга, впервые установив адекватный зрительный контакт. ну, настолько адекватный, насколько это возможно, учитывая упирающийся в чиминово лицо толстый член. маленькие тёплые капельки стекают по его высунутому языку.              чимин терпеливо ждёт, глядя на чонгука из-под опущенных ресниц.              — хочу твою сперму, папочка, — скулит он, медленно опуская ладони на свои сиськи и прижимая их друг к другу.              — чимин, — стонет чонгук. в комнате темно, и старший почти ничего не видит, но уличный фонарь, пускающий лучи сквозь жалюзи, освещает некоторые части тел. он выглядит так хорошо, нависая над ним: пот блестит, струясь со лба, с пресса, дорожками стекая к мускулистым бёдрам. ладонь, обернувшаяся вокруг члена, двигается быстрее — явный признак того, что слова чимина его возбуждают.              — малыш, пожалуйста? — он одной рукой сжимает бедро чонгука, поглаживая вверх-вниз. чонгук прикусывает губу, пытаясь подавить стон, но не выходит. глубокий гортанный звук вырывается из груди. он содрогается, запрокидывая голову назад и выпуская струи семени на лицо чимина, которые стекают со лба на подбородок. когда он думает, что закончил и поднимается на колени, то часть спермы выплёскивается прямо на титьки чимина.              — чимин, ебать, — задыхается чонгук, всё ещё поглаживая обмякающий член.              чимин смыкает губы и проглатывает каждую каплю, попавшую на язык. на вкус это что-то вроде щепотки соли? пальцами стирает остатки с лица, облизывая их после. чонгук следит за ним, словно ястреб, и, ой, неловко вышло.              — детка? — хихикает чонгук, улыбаясь во все зубы.              — да что?! твоя сперма всегда вкусная.

***

      — хочу воды, — доносится бормотание чонгука.              чимин лежит рядом — кстати, на свеженьком покрывале — выжатый, как лимон. он даже не кивает и не мычит в знак согласия, на это просто нет сил. он ощущает, как выпрямляется левая половина матраса, когда чонгук встаёт с кровати, и слышит его шаги, когда тот покидает комнату.              проходит всего несколько минут, но чимин так устал, что позабыл, куда чонгук ушёл и, возможно, задремал на мгновение.              — чимин? — чон приоткрыл дверь, просовывая голову?              (да что за хрень? чимин когда-нибудь сможет спокойно поспать в этом доме?)              он поднимает голову, чтобы дать чонгуку понять, что он проснулся, жив, здоров и всё такое.              — ты можешь одеться? кое-кто хочет остаться на ночь.              после этого чимин слышит шёпот. слишком тихий, но голос очень схож с голосом его дочери джиун. он вздыхает, надеясь, что не чонгук — или, не дай бог, они — причина её пробуждения. поспешно встаёт с кровати, ища что-нибудь, чем можно прикрыться, и краем уха вслушивается в разговор.              — омма в порядке?              — ха-ха. ага, в полном. правда, он очень устал… джиун, ты уверена, что только проснулась? ну, типа, вот прям только что?              — да… — отвечает она.              — и ты не слышала ничего странного?              чимин пытается удержаться от того, чтобы не закатить глаза, натягивая пижамные штаны. «чонгук, не спрашивай её об этом» — думает он.              — ну… не знаю, — начинает девочка, и чимин чувствует, как его сердце буквально выпрыгивает из груди. следующим в списке однозначно будет звукоизоляция.