обещание

Олег знает, он не семи пядей во лбу и из универа, в который он поступил с Божьей (Сережиной, если быть точнее) помощью он вылетит после зимней сессии. Но тут он сильно переоценивает свои умственные способности и вышибают его к ноябрю, тогда же и приходит повестка. Весьма ожидаемо. Волков чувствует теплое дыхание Сережи где-то в области шеи. Дышит он тяжело и хрипло. Нахера на вокзал приперся, непонятно. Валялся бы дальше в койке в общаге. Лечился бы… — Тебя только палками под одеяло загнать, — ворчит Олег и кладет руку на спутанные рыжие вихры. — Чего приехал? Ты ж не барышня… меня в армию провожать. Шутки шутками, а лоб у Серого ненормально горячий. Его в такси и до общаги, лечится. Вареньем, чаем и парацетомол. Все остальное не по бюджету. — Кто-то должен был тебе сказать, что ты просрал все, — хрипит Разумовский и поднимает на друга усталый взгляд. — Хоть в армии умудрись не напортачить и возвращайся скорее. У него белки розовые, капилляры полопались, под глазами мешки такие что впору в них картоху ворованную прятать и бледный он как смерть. Козлина. Хоть самому с вокзала это чудо до постели везти. А может это просто хитрый план по тому, как заставить Олега задержаться чуть наподольше. С Серого станется. * Олег думает, что это путешествие туда и обратно. Вернется через годик, может даже вновь поступит в какой-нибудь техникум и отучится… Хрен знает на кого. Путешествие туда и обратно, превращается в путешествие в один конец. Армия затягивает, работа по контракту не шибко пыльная и в этом мире все куда понятнее, чем в многочисленных формулах из тетрадок Серого. К слове о Разумовском. Сначала они переписываются письмами. Дурацкими обо всем и о чем. Серый воодушевленно рассказывает о том, что работает над какой-то прогой, что на кафедре есть нормальные люди, готовые ему помочь. Олег проводит пальцами по пометкам на полях этих писем. Цифры, названия шрифтов, какие-то коды. И в этом весь Серый. Письма сменяются парой коротких встреч и перерастают в километры сообщений. СМС, переписки в мессенджерах и все в таком духе. Забитый и уставший Разумовский превращается в более уверенную версию себя. Он словно расцветает. — Даже не представляешь! — возбужденно рассказывает он в один из телефонных звонков. Связь хуевая, все барахлит, но голос Серого пробивается сквозь сотню помех так ясно и чисто. — Я запустил её! Запустил «Вместе», — Олег лежит на жесткой койке в казарме и представляет, как возбужденный Середа расхаживает по дому/квартире/а может даже и офису, размахивает руками и почти подпрыгивает. Как дите малое. Волков неосознанно улыбается. — Ты слушаешь? — Конечно слушаю, Серый. — Если дела и дальше пойдут в гору куплю нам домик в Венеции. Помнишь, как мы хотели? Помнит. Конечно помнит, как когда ещё были мелкими и наивными Сережа бредил Римом, искусством… Венецией. С ума сойти. — Вернусь вот из Сирии и поедем выбирать дом, — он говорит об этом в перспективе. Как о чем-то далеком. Чего там, на самом деле. Контракт на несчастный год. — В Венецию. — Я запомню и всю записываю. Слышишь? Волче, не отвертишься. Никаких контрактов… — Увезешь меня как содержанку какую-то в теплые страны? — посмеивается Олег и переворачивается на бок. Койке неудобная, но лучше земли. — Ну да. А ты против? — поддерживает тупую шутку Разумовский. В его голосе слышится такая знакомая теплая улыбка. Олег ни капли не против. Ему нужен определенно перерыв со всей этой безумной службой. * В никакую Венецию он не уезжает. Спасибо, что не сдыхает в чертовой Сирии. Это уже маленькая победа. Его отряд разорвало на куски, самого Волкова признали, стопроцентно погибшим. Он в чужой стране, на чужой стороне, бегает в автомат и пытается зацепиться хоть за что-то чтоб вернуться домой. В конечном счёте, он обещал Сереже вернуться. По старому барахлящему телевизору передают, что где-то там, в далеком знакомом промозглом Питере гений, миллиардер и филантроп чуть не сжёг весь город. Смотря на фото, которое крупным планом выставили в репортажа Олег осознаёт, что на родину ему нужно возвращаться скорее, чем он мог планировать.