Мой великий музыкант...

Конкурсную программу начала Алиса. Она замечательно играла на фотрепиано. Все номера шли для Себастьяна быстро. — Ну что, ты волнуешься? — ни с того, ни с сего шепотом спросил отец. — Да, есть немного — с какой-то тревогой ответил Себастьян. — Ничего, попозоришься и домой спокойно пойдешь. Себастьян сжал зубы и стал нервно дышал от злости. Внутри все словно полыхнуло пожаром. Юноше так хотелось ответить ему. Он почти 5 лет терпел его издевательства, и слова против не сказал, но терпение подходило к концу. — Что ты так дышишь? Будто бы я неправду говорю — подливал масло в огонь Густав. Юноша положил скрипку на колени так, чтобы руки не было видно, и сжал кулак со всей силы, чтобы успокоиться. Рука уже начала болеть. Мери слышала и видела, что на муж давит на Себастьяна. Она положила свою руку на его сжатый кулак и ужаснулась тому, с какой силой он сжимал его, чтобы не начать кричать, или резко отвечать отцу. Себастьян почувствовал прикосновение матери сразу. Она мягко пыталась разжать его кулак. Это у неё получилось. Выступление пианистов подходило к концу. Начали выступать флейтисты. Себастьян уже полностью разжал кулак и держал маму за руку. От этого простого прикосновения стало легче. «Вот я тебе назло сыграю идеально. Назло тебе отец, чтобы ты наконец сказал то, о чем я так мечтаю! Я тебя так ненавижу, что и сказать об этом не могу! Так, все надо успокоиться. Мне нельзя нервничать.» Флейтисты отыграли свои номера и началось выступление гитаристов. — Скоро скрипачи. Вот сейчас и посмотрим на твой позор, от которого ты не отмоешься никогда — злорадствовал Густав. Номера все ближе и ближе подходили к концу. — Мне скоро нужно идти за кулисы — сказал Себастьян. — Ну давай, мой бездарный сын, покажи на что ты способен, хотя можешь не говорить. Я и так знаю, что ты ничтожество, уж лучше молчи. В глазах Себастьяна загорелись огоньки гнева. — Сынок, — позвала его Мери. — Что, мам? — Ты — мой великий музыкант. Ты победишь, я чувствую это. Я в тебя верю — прошептала она. Юноша улыбнулся. От слов матери стало тепло и приятно на душе. Парень был словно между двух огней. Бездушного, беспощадного отца. И доброй, мягкой матери. Как вообще эти двеипротивоположности притянулись? — Я желаю тебе удачи, гордость моя — она заботливо поправила ему бабочку и пригладила воротник. — Спасибо, мама. — Мери, хватит вселять ему ложные надежды. Вечно ты со своей нежностью лезешь. Себастьян не стал слушать отца. Юноша встал со своего места и направился за кулисы. До выступления Себастьяна оставалось 3 номера. — Ты же Себастьян? Верно? — поинтересовалась ведущая. — Да, все верно. — Не волнуйся, все будет хорошо — подбадривала она юношу. «Даже ведущая, которая меня не знает, поддерживает меня. Не то что родной отец.» — Хах, спасибо. А первое место только одно. Я имею ввиду, его нельзя ни с кем поделить. Просто если все участники сыграют идеально, вдруг его поделят — решил отвлечься от тревоги юноша. — Среди участников отбирают самого лучшего. Первое место только одно, но диплом обокончании музыкальной консерватории выдадут всем. Кому-то с золотым значком и отличными оценками, а кому-то не очень. — Понятно. — Ладно, Себастьян, что-то мы с тобой заболтались. Выступление участника закончилось и она вышла на сцену и объявила следующего участника. — Ну все, следующий ты, а потом жюри удалиться для вынесения результатов. Произведение, которое играл участник, подходило к концу. — И последний участник нашего конкурса — Себастьян Швагенвагенс. Отрывок из произведения: Чайковский — меланхоличная серенада. Инструмент: скрипка. Себастьян вышел на сцену. В одну руку он взял смычок, а в другую — скрипку. Закрыв глаза, он стал играть. Последний раз он выступал а сцене вместе с Чесом. В тот день 5 лет назад. Скрипка продолжала приносить ему те воспоминания, словно наркотик. С каждым годом эти воспоминания становились все мутнее. В последний год, даже скрипка не всегда могла вернуть их. С каждым днем он играл все больше и больше, словно повышая дозу. Мелодия из скрипки лилась громко и правильно. Когда юноша стоял на сцене, к нему вновь пришли те воспоминания. В новых красках. Вот чего ему не хватало долгое время — публики, огней сцены, времени, которое словно замирало, когда он играл. Только в прошлый раз, Себастьян играл на гитаре, а не на скрипке. Но какая разница, самое важное, что в данный момент все внимание обращено на него. Когда ведущая объявила номер Себастьяна, в семье Швагенвагенс повисло немыслимое напряжение. В головах этих родственных друг другу душ, были совершенно разные мысли. «Он такой взрослый уже. Скоро совсем вырастет. Как красиво играет. Настоящий талант и гордость семьи.» Думала Мери. По щеке женщины покатилась слеза счастья. "«ЛЯ» не додержал, «РЕ» смазано получилось. Что за бездарность? Сколько тренировался и все в пустую. Не надо было его так распускать. Вот снова ошибка! Надеюсь хоть вступит вовремя. Хах, не вступил! Ну все, он провалил и экзамен, и конкурс, и все на свете! Опозорил и себя и меня! Какой позор, что я скажу Бену? У него дочь скорее всего займет первое место, а мой бездарный сын, никакое. Будет теперь целыми днями только со скрипкой и сидеть! Из класса не выйдет! Может же нормально играть, а мне на зло ошибки делает!» Думал Густав. Мимика его лица говорила сама за себя. «Отец явно в гневе. У него такое выражение лица, как будто он съел лимон. Себастьян делает ошибки, дома уж точно ему не поздоровится.» Думала Лидия. Выступление Себастьяна подходило к концу. Юноша идеально выдержал вибрато. Когда он закончил весь зал хлопал ему, даже сами судьи. Внутри парня началась паника. Он поклонился и пошел за кулисы. — На этом наша конкурсная программа подошла к концу. Жюри удалиться для вынесения результатов. — Ты так красиво сыграл! — сказала ведущая уже за кулисами — Я тоже раньше занималась скрипкой и понимаю в этом деле. — Да, спасибо — рассеяно сказал Себастьян. Он еще не отошёл от приятного шока выступления. Юноша направился в зрительный зал. «Что же скажет отец? Наверное снова придерется к «РЕ». Он всегда придрается к этому аккорду, даже не обосновывая, что именно не так. Я так долго и старательно готовился к этому выступлению, а он снова скажет, что что-то не так. Возможно такова моя участь: терпеть, терпеть и еще раз терпеть.»