Сборник по Наруто

Секс расслабляет, но не даёт покоя Раньше я был хороший. Теперь, скажи, какой я? И насколько аморален в этом мире безупречном Чистым и правильным Нервы — Вороны

       Саске лежит на своей постели в убежище Орочимару и смотрит на потолок.        Мысли в его голове не могут оформиться во что-то целое: они витают в воздухе и он не может за них уцепиться.        Он видит воронов. Множество воронов: они на его постели, полу, столе; хлопают крыльями, прыгают, каркают, чистят свои перья, и смотрят.        Смотрят, смотрят и смотрят на него своими красными глазами, и напоминают ему об Итачи.        Он знает, что это галлюцинации, что это из-за ядов и препаратов, которыми его пичкает Орочимару.        Ему одиноко, это одновременно привычно и непривычно, — ведь с одной стороны он еще с детства справлялся со многими вещами самостоятельно, а с другой он будто потерял нечто ценное: здесь он не может никому доверять, не может ни на кого положиться, здесь никто не придет ему на помощь.        Свеча отбрасывает тени на стену, держа его сознание на плаву. Свет и тьма. Одно без другого не может существовать. Этот цвет… он тепло-оранжевый.        Прямо как Наруто.        А Саске?        Саске это тьма…        Которая способна поглотить свет…        Он ведь его чуть не убил…        Чуть не убил своего…       … друга?        Способно ли это слово описать все его чувства?        Любовь?        Нет… он же… в нее       … не верит...        А Наруто?        Жив ли он?        Ищет ли его?        Саске чувствует вину.        Почему?        Он же ему ничего не должен?        Они оба ничего друг другу не должны?        Ведь так?        Так?        Голова от этого всего начинает раскалываться, но таблеток нет, точнее их ему нельзя принимать.        А еще эти вороны. Смотрят на него, давят на него, подбираются ближе.        Ему хочется на свежий воздух, хочется выйти наружу, — он устал томиться в этом подземелье.        Он бы хотел убраться куда-нибудь подальше, куда-то, где его никто не знает. Начать новую жизнь, но… он не может.        Тренировки расслабляют, но не дают покоя, — Саске не знает хватит ли ему сил? Сможет ли он убить брата? Это его единственная цель. Но что дальше?        Раньше он был подающим надежды ниндзя, а теперь он отступник.        Теперь ему некуда возвращаться, теперь на него охотятся.        Это даже забавно, что деревня ополчилась на него, потому что и она сама совершала аморальные поступки.        Лицемеры.        Он сохраняет безэмоциональное лицо, делает вид, что ничего не боится, что он сильный, но порой ему ужасно страшно: страшно, что он не отомстит, страшно, что эти эксперименты могут пройти неудачно, что его тело может забрать Орочимару, что все будет зря.        Но он собирает волю в кулак и не поддастся этим мыслям.        Иногда в минуты большой тоски, в минуты, когда воображаемые вороны набрасываются на него, клюют его плоть, отрывают от него куски — он вспоминает маму, вспоминает ее светлый образ, ее обьятия, улыбки, смех.        Если бы она увидела его сейчас, то, наверное, огорчилась бы: она была мягким человеком, дарила им так много любви, желала им только лучшего, но… Итачи убил ее.        И лучше бы убил и Саске.

Мои руки связанны моими же руками Стоя на краю, я вспоминаю о маме Думаю, я бы её огорчил Если бы покинул этот мир, у неё не спросив Но, воля в кулаке, воля в кулаке, воля в кулаке Веришь, я не сдамся этой тоске! Мои мысли — идите на четыре стороны! Ну, не трогайте, не трогайте меня, вороны! Нервы — Вороны