Гнилой вкус на губах

- Солнышко! Ты проснулся. Эмиль растерялся, на пару секунд забывая о своём страхе и нехватке воздуха, сдавливающей лёгкие. - Дим? Он дёрнулся, когда почувствовал, как к нему прикоснулись, на это он услышал смешок. - Не дёргайся так, я лишь сниму это. Как только неизвестная ткань спала с его глаз, Эмиль ожидал увидеть ослепляющий свет, но его не было. Комната погружена во мрак, но мебель и интерьер были знакомыми - это их общая с ребятами студия. Воспоминания стали проявляться перед глазами, но всё еще оставались мыльными и воспроизвести их в голове было невозможно. Подняв голову, он взглянул на стоящего перед ним Диму и весь страх заиграл по новой, сворачиваясь комком в горле. Всё его тело сжалось настолько сильно, от чего казалось, что организм сейчас схлопнется в пространстве. Улыбка. Кривая и неестественная, пугающая своей наигранностью. В глазах безумие, а взгляд пробирал до костей, сжимал и ломал их, нанося невыносимую боль. Неожиданно он всхлипнул, зажмуриваясь и вытирая рукой не успевшие выйти из глаз слёзы. - С-солнышко.. - его голос дрожал, отзываясь тупой болью в груди - ты боишься меня? Правда что-ли? Тон то поднимался, то сохранял привычный уровень. Эмиль не знал, что и как отвечать, он не хотел вообще открывать рот. Руки за спиной то и дело пытались что-то сделать с верёвкой, но результатов не было, он только больше царапался и сдирал кожу с запястий, чувствуя жжение и острую боль. - Что ты делаешь? Ты хочешь развя-я.. - судорожно набирая воздух, он прервался - Развязать верёвку? Эмиль неуверенно кивнул, надеясь на сочувствие, которого не последовало. И не последует. - Нет, солнышко, прости, - он покачал головой - мы оставим всё как есть. Дима опустился на колени, устраиваясь между ног Эмиля и опёрся руками о его колени. Это выглядело очень непристойно, но о каких-то пошлостях ни у кого из них и мысли не промелькнуло. Сейчас, оба думали совсем о другом. - Я поговорить с тобой хотел.. - он провёл рукой по немного трясущейся ноге. Эмиль не хотел его слышать, не хотел его видеть, не хотел чувствовать его руки, он хотел исчезнуть, испариться, перемотать время. Он не хотел здесь быть, он не хотел чувствовать этот страх, он хотел оказаться где угодно, но только не здесь. - Что ты ко мне чувствуешь? Этот вопрос поставил его в тупик. Чего угодно, но этого он не ожидал. Эмиль продолжал молчать, утопая в безумных глазах его друга. Далеко не в хорошем смысле. На него было невозможно смотреть, внутри все сжималось, сдавливало, ломало и разрывало, но он не мог отвести взгляд, продолжая себя мучать. - Эмиль, - тон набрал строгости - почему ты молчишь? Рот его то открывался, то закрывался. Он ничего не чувствовал. Дима был для него самым лучшим другом, верным товарищем, спутником, да кем угодно! Эмиль не видел в нём тот объект, что заинтересовал бы его в романтическом плане, как минимум потому, что он не гей и придерживается традиционной, всем привычной ориентации. Все эти долгие объятия и гейские шуточки были чем-то обыденным, тем, что он мог позволить только близкому человеку, каковым Дима и являлся. А сейчас, его вера в него пошатнулась. Треснула и разлетелась на куски. Он не видел в нём того Диму, который радовал его лишь своим присутствием. Теперь он смотрел на незнакомца, из-за которого хочется реветь навзрыд, лишь бы никогда его больше не видеть. - Ты стесняешься, да? - его лицо искривилось в неуверенной улыбке - Хочешь, я первый начну? Дима встал, заходя за спину и положил руки на плечи Эмиля, наклоняясь к его уху. - Я люблю тебя так сильно, что когда я на тебя смотрю, во мне что-то ломается. Я люблю тебя так сильно, что готов глядеть в твои глаза часами, чувствуя невыносимую боль внутри. Я люблю тебя так сильно, что ревность внутри вскипает каждый раз, как ты с кем-то общаешься. Это так больно - ревновать. Ты знал об этом? Эмиль смотрел в пол, чувствуя, как слёзы подкатывают к горлу. Он не мог это слушать, ему было больно от каждого последующего слова. Его лучший друг, которого он любил и которым дорожил, стал совсем другим человеком. Дима убрал руки и стал наворачивать круги вокруг стула, продолжая свой монолог. - Я ночами не спал, думая лишь о тебе. Ты заполнил все мои мысли, я вижу тебя везде: во снах, в лицах прохожих. Мой мир - это ты. Только ты и никто другой. Ты стал частью меня, самой важной и неотъемлемой частью. Понимаешь? Эмиль покорно поднял голову, когда чужие пальцы взяли его за подбородок и заставили смотреть на себя. Заметив его прослезившиеся глаза, Дима лишь хмыкнул. - Я тоже хотел плакать, когда твоя подружка стала клеиться к тебе. - он помрачнел, как только речь зашла о ней - Знаешь, как это страшно? Когда весь твой мир под угрозой. Когда тебя могли отобрать у меня! Эмиль, кажется, уже почти его не слушал. Взгляд прошелся по одежде Димы, опускаясь ниже и упал на торчащую из кармана черный штанов рукоятку.. Пистолета. Он не мог перепутать. Это было оружие. Настоящее или нет, он не успел предположить, так как Дима заметил, что Эмиль совсем его не слушает и уже через пару секунд понял, почему. - Ох.. Ты заметил, ахаха, я совсем про него забыл. Он схватил пистолет и вытащил из кармана, крутя его в руках как какую-то безделушку. - Красивый, да? - Дима взглянул на ошарашенное лицо Эмиля и вскинул брови - Ну чего ты, солнышко, это всего лишь пневмат. Он хихикнул, понимая, что пневматический пистолет так же опасен, как и обычное огнестрельное оружие. - Тебе, наверное, интересно, зачем же он мне, - вздохнув, он осмотрел затвор - давай обсудим это чуть позже. Сейчас, мне надо тебе сказать кое-что другое. Дима приблизился, держа руку с пистолетом на весу, чтобы оружие было в поле зрения Эмиля. О, как же он наслаждался этим ужасом в его глазах, а как красиво на длинных пышных ресничках сияли капельки слёз, и как мило дрожали его губы. Это выглядело очаровательно. - Это всё моя вина. Это я её убил, Эмиль. Всё для того, чтобы она не украла тебя у меня. Тяжелая ладонь погладила кудрявого по щеке. То, что происходило в голове у Эмиля словами описать невозможно. Перед ним стоял его лучший и любимый друг, который совсем съехал с катушек, который убил человека. Это был последний удар, сломавший Эмиля до конца. Весь груз с плеч упал на сердце, затягивая обмякшее тело вниз, пытаясь уронить. - Я сделал это ради тебя, солнышко. Она тебя не достойна! Только я могу знать, что для тебя лучше. Он направил оружие прямо ему в лоб, чуть касаясь дулом. Эмиль вжал голову в плечи, отворачиваясь и жмурясь. Больше не было сил сдерживаться. Из уст вылетел всхлип, а за ним и тихий скулёж, носящий в себе глубокую скорбь и печаль. И наконец, с его ресниц сорвались слёзы, молниеносно пробегая по щекам и обжигая их, будто маленьким огоньком из зажигалки. Хотелось выть и реветь в голос, выплеснуть все эмоции, но он не мог. - Перестань, пожалуйста.. - это первое, что пришло ему в голову. Говорить было сложно и больно, но силы кончались, как и последние остатки трезвого ума. Дима молча опустил оружие, расплываясь в улыбке. Минута молчания прервалась нарастающим смехом, который когда-то так много значил для Эмиля, а теперь лишь пугал и отталкивал. - Я прекращу, я прекращу всё это. Подожди немного. Он резко развернулся и подошел к стойке, предназначенной для потребления пищи. Дима схватил телефон и быстро набрал что-то, приложив трубку к уху. Эмиль не слышал, с кем и о чём велась беседа. У него весь мир пропал из под ног. Ощущение пространства совсем перестало на него действовать. В какой-то момент, к нему пришла надежда, что это всего лишь сон. Просто его дурацкий вымысел, просто фантазии. Вся боль в теле скоро пройдет, удушающая горечь перестанет давить на него, скоро ему станет легко и хорошо.. Через пару минут вернулся Дима, крутя кухонным ножом в руках. Лезвие прошлось по толстой верёвке и с тяжелым трудом разрезало её. Руки Эмильена освободились, он смог вздохнуть полной грудью, отрезвляя совсем отключенный разум. Но после вздоха сразу последовал кашель, сухой, рвущий глотку изнутри. - Ну-ну, осторожнее. Дима осторожно взял кудрявого за ладони, помогая ему встать. Эмиль с новой силой завыл от наплывшей боли, утыкаясь в плечо и держась за Диму, как за спасательный круг. Он просидел в сидячем положении слишком долго, и ноги совсем не слушались, так еще и сильно болели. Ему было противно от него, он не хотел его касаться, видеть и слышать, но сейчас он так слаб, что без помощи Димы ему не обойтись. К его превеликому сожалению. Неожиданно Дмитрий опрокинул его хрупкую тушку на стол, нависая сверху. Эмиль пытался отпихиваться, как то проявлять сопротивление, но его тело так измотано, что любые попытки высвободиться оказались тщетными. Он не в состоянии вкладывать в каждый удар достаточно силы, чтобы это хоть как-то помогло. Схватив расцарапанные запястья, Дима завёл их у Эмиля над головой, удивляясь его податливости. В ответ он услышал вздох сквозь зубы и сдержанное мычание. - Прости, солнышко, не хотел. Эмиль поднял взгляд на голубые глаза, смотрящие ему прямо в душу. Он не видел там прошлого безрассудства, мании и паники. Его взгляд излучал умиротворенность, любовь и.. Счастье, кажется. Если бы была другая ситуация, Эмиль сразу бы успокоился, радуясь, что его друг здесь, рядом с ним. Но сейчас, ему было все так же больно, страшно, мерзко и неприятно. Он чувствовал себя таким беспомощным, таким жалким. - Сюда едет полиция, Эмиль. - Дима мягко улыбался, не пугаясь своих же слов. - По.. Полиция? - он впал в замешательство. - Да, полиция. Я сдался и назвал адрес студии. Они скоро приедут. Кажется, Дима совсем не волновался, в отличие от Эмиля, к которому возвращалась паника. Грудь вздымалась вверх и вниз, а глаза забегали по углам. - Не переживай, всё будет хорошо. - он наклонился, сокращая расстояние между их лицами - Я хочу сделать кое что, перед тем, как всё закончится. Ты позволишь мне? Эмиль не успел что-либо ответить, как Дима поцеловал его. Мягко и осторожно, прося всё то же разрешение, которое получил. Его глаза закрылись, а мозг принял поражение. У него не было сил бороться, он хотел лишь скорого конца. Больше ничего. Язык проник меж его губами, обводя зубы, дёсна. Движения были ласковые, трепетные, Дима никуда не торопился, наслаждаясь всем моментом, удовольствие от которого всё никак не мог получить Эмиль. Их языки сплетались, скапливая большое количество слюней, от чего поцелуй был мокрый, скользкий. Дима покусывал его губы, оттягивая их и целуя, иногда отстраняясь, чтобы взглянуть на его лицо, самое лучшее и красивое, при виде которого становилось легко и свободно, а все проблемы тут же испарялись. Эмиль совсем не заметил, как что-то упёрлось ему в грудь, где-то в левой её части. Уже через несколько секунд прогремел выстрел, оглушающий обоих. Эмиль не успел никак среагировать. Он почувствовал резкую слабость и острую боль в груди. Его тело обмякло, а каждый новый вздох приносил огромные муки. Дима отстранился, тяжело дыша и медленно поднимая пистолет, пуля которого прострелила сердце его любимого человека. - Так лучше, солнышко. Всё будет хорошо. Спустя мучительные секунды, Эмиль начал давиться кашлем, выхаркивая всю кровь, медленно скапливающуюся у него в горле. Он захлебывался, ему было так больно, так страшно. А Дима ничего не делал, наблюдая за его страданиями. - Моё маленькое солнышко, ты был лучшим, что я испытывал за всю свою жизнь. Ты самое прекрасное, что вообще есть в этом мире, самое идеальное и очаровывающее. Я люблю тебя. - он приставил дуло к его виску, производя еще один выстрел, после которого мучения его мальчика прекратились. Больше ни одна слезинка не скатится по его щеке, больше никакая боль не пробьёт его тело, а в бездонных карих глазах не будет ужаса, ничего не будет. Пустота и безразличие. Стеклянные очи, смотрящие в никуда. В ушах звенело так громко, что становилось больно. Дима смотрел на труп своего любимого человека, павшего от его же рук. Губы искривились в улыбке, а через пару секунд на него накатил истерический смех, вперемешку со слезами. Дима заорал во всё горло, смеясь и плача, утопая в счастье и му́ках. За спиной он услышал, как в дверь постучали, что-то твёрдо заявив. Он смотрел на своего мальчика, наблюдая за стекающей каплей крови с его губ. Приблизившись, он слизал багровую жидкость, снова нападая на пухлые губы с поцелуем. Он целовал его труп, глотая кровь и размазывая её по своим губам, чувствуя металлический привкус. Дима схватил бездвижную руку, сжимая ладонь пальцами, прекрасно зная, что из их рук уже никогда не образуется крепкий замочек. Дуло пневмата упиралось ему под челюсть. Он улыбался, фоном слушая, как полицейские выбивают входную дверь. Всё было как в тумане. Перед глазами плавали воспоминания, когда они были счастливы, когда им было хорошо вместе, когда он улыбался, самой светлой и искренней улыбкой, которая делала Диму счастливым. Как они вместе гуляли, смеясь с абсолютно неразумных вещей, как катались на аттракционах, крича во всё горло, а потом пытаясь успокоить друг друга, как вместе сидели на городской заброшке, проживая свою тоску друг с другом. Как же хочется вернутся назад.. Группа вооруженных замерла, как только из квартиры раздался выстрел, а за ним гробовая тишина, которую уже никогда не нарушат.