Моя лисичка Version 2.0

Пов Курамы Прошло уже около десяти в дней в реальном мире, и уже начали прибывать шиноби из других стран. Все это время Наруто усердно тренировала свое тайдзюцу, но и обычную выносливость с помощью бега. Ориентируясь на отрывочные воспоминания про тренировки Кушины, дополняя их знаниями из прошлого мира, я составил для нее план тренировок, которые помогут не только увеличить силу, но и улучшат координацию и ловкость. Из-за этого лисичка большую часть дня проводила на полигонах, выбираясь лишь поспать или поесть в Ичираку. Перед сном же она медитировала, а после проводила ночи у меня в постели. Благодаря ускоренному времени нам удавалось не только хорошо развлечься друг с другом, но и она могла отдохнуть гораздо дольше жалких восьми часов в сутки. Сам же я, пока моя женушка отсутствовала, посвятил себя нескольким проектам. Во первых: я захотел извлечь родителей Наруко, чтобы они мне помогли с ее подготовкой, да и оба являются знатоками фуин. Это бы помогло мне и во втором проекте. Дело в том, что каждый раз в подсознание переносится аватар Наруко, а не она сама, просто материальная иллюзия, содержащая сознание моей лисички. Кукла, чтобы передвигаться внутри собственной головы. Я же хочу, чтобы она могла сама попадать ко мне в своем реальном теле. А для этого нужно было превратить нынешнюю заготовку под домен, которая все же являлась сейчас больше печатью, в настоящий домен. Тогда любые материальные объекты можно будет перенести сюда. Оба проекта были очень громоздкие, а времени на них бы ни за что не хватило, действуй я один. Так что мне в помощь было тридцать клонов и максимальное ускорение времени, равняющееся 24:1, то есть целые сутки внутри печати равнялись одному часу снаружи. На тот момент, когда уже начали появляться иностранные шиноби, у меня все было готово для осуществления первого проекта. И в очередной раз я поразился тому, как все оказалось на самом деле. Раньше я думал, что Минато и Кушина поместили своих клонов в печать, но это оказалось совсем не так! Главную роль наверное сыграло то, что это не совсем печать, но тем не менее, родители Наруко поместили совсем не сгустки своей чакры и отпечатком личности, а кусочки своих душ! Когда я это осознал, то не знал, как реагировать, однако понял, зачем это понадобилось бы. В случае моей попытки вырваться, эти души бы пошли на подпитку домена-клетки, укрепляя ее. Это объясняется и моментами из аниме, когда появился Минато и просто провернул печать на животе сына, чтобы привести все в норму. Обладай сама печать такой возможностью, то не начала бы трещать первоначально, а простой клон не способен дать столько энергии, чтобы перевесить сильнейшего биджу. Появление Кушины относится к той же категории, но поскольку печать тогда была почти в порядке, энергия, души пошла на противостояние с лисом, а не на укрепление клетки. В общем, это привело меня к такому выводу, что можно полноценно воссоздать обоих людей. Точнее я и хотел это сделать, но при работе с запечаными душами, мне удалось собрать с них воспоминания в уже привычные жемчужины, и это сильно повлияло на мое решение. Раньше Минато казался идеалистом, защищающий Коноху, однако просмотренные воспоминания показывают его именно как политика, чьи руки в крови по самые плечи. И это я не про убийства на войне. Появилось подтверждение, что похищение Кушины и ее последующее спасение были искусной постановкой для одного зрителя. Потом парень не гнушался ставить ментальные закладки на проявляющую к нему внимание девочку, все сильнее привязывая ее к себе. Наконец став Хокаге, он не принес положительных изменений, повторяя политику Сарутоби Хирузена. Единственной его положительной чертой, кроме действительно выдающегося интеллекта, была преданность Конохе. Он был ей настолько предан, что помогал в тихой травле Сакумо Хатаке, чьи намерения могли серьезно изменить Коноху, что стало бы ее гибелью в умах консерваторов. И помогал он изящно, просто занимая все время юного Какаши тренировками и миссиями, так что элитный джонин не мог навестить своего сына. Так что его я решил оставить на своем месте, может нам еще понадобился батарейка. А вот Кушину было реально жалко, почти вся, ее жизнь была красивой ложью, и даже смерть обрекла дорогого человека не на признание жителей деревни, а на ненависть по отношению к еще ребенку. Обе они заслужили быть друг с другом, так что я принялся с помощью своей силы и ее чакры, которая все же была в печати, создавать ей новое тело. На это ушло море концентрации и прорва времени. Создавать это было гораздо сложнее, чем тело Наруко, потому что там хотя бы еще были остатки ее сути. Здесь пришлось все создавать с нуля используя чакру самой Кушины как ориентир для воссоздания облика. В результате передо мной на полу лежала почти полная копия Наруко, разве что черты лица были немного иными, а так даже фигура была такой же, что давало ответ, в кого выросла ее дочка. Самым сложным тем не менее было извлечь душу самой женщины, после чего я соединил ее с частью своей сущности, как делал это с ошейником для Наруко, и получившуюся смесь толкнул в тело старшей Узумаки. Стоило этому произойти, как тело начало трансформироваться, и женщина подала признаки жизни, болезненно закричав. В этот же момент я ощущал, как формируется еще одна связь, похожая на ту, что есть у меня с Наруко. Чтобы та не почувствовала чужих эмоций, быстро отрезал себя и Кушину от лисички, продолжая наблюдать за происходящим с со старшей Узумаки. Она с трудом приподнялась и посмотрела на меня из-под челки. Среди алых волос шевелилось два лисьих ушка, а позади лежал хвост. - Ты еще кто? - спросила она тоже тихо, сфокусировавшись на мне. - Так сложно узнать меня, Кушина? - демонстрирую девять хвостов, которые до этого были соединены в один. - Столько лет была моим тюремщиком. - Кьюби! - в этом голосе смешались ярость и страх. После этого несмотря на свое состояние женщина подскочила и встала в боевую стойку, которая позволила мне более полно оценить ее внешний вид, начиная, с крупной груди, чьи соски были темнее, чем у Наруко, и заканчивая гладкой промежности. В голову сами собой полезли развратные мысли. Кушина вздрогнула, осмотрела себя и прикрылась руками, сбивая боевой настрой и становясь такой же застенчивой лисичкой, какой была и Наруко относительно недавно. - Что ты со мной сделал, извращенец?! - прошипела она. - Что я, сделал? Я расскажу, а лучше покажу! Тактика на этот случай у меня была подготовлена. Я понимал, что слушать меня не станут, поэтому подготовил жемчужину со своими воспоминаниями, но в которую накачал еще и эмоции, передающие отношение к заключению. Ее, вместе с жемчужиной Минато, я бросил прямо в Кушину. Та не смогла уклониться, и оба снаряда попали по ней, разбиваясь и передавая информацию. Кушина сразу упала на колени, и ее глаза наполнились слезами. В следующую секунду она начала громко рыдать, ударяя кулаками по полу. Я не подходил к ней, давая насладиться всеми делами ее любимого Минато. Начиная с постановки спасения, и заканчивая отправкой клановых детей на убой, чтобы их родители совершили ошибки на политической карьере. Да, даже мне, демону, от некоторых поступков Хокаге хотелось блевать, а уж той, кто его буквально боготворил, это все было видеть особенно тяжело. Эта истерика закончилась спустя, пару часов, когда у рыжеволосой уже не было сил плакать и проклинать одного блондина. Теперь она просто тихо всхлипывала, свернувшись в позе эмбриона. Но это был только первая, часть, ей еще предстояло увидеть и пережить прошлое оригинального Кьюби. И это оказалось для нее ничуть не проще, хотя, она несомненно меньше плакала, но гораздо больше ругалась, насколько это возможно в ее состоянии. - Понравилась нарезка? - интересуюсь у нее, когда Кушина успокоилась. - Зачем ты это сделал? Поиздеваться надо мной перед тем, как убить? - ее голос был тих и равнодушен, а взгляд пустой. Даже наготу она никак не прикрывала. - Ты же видела мои воспоминания, - покачал головой, увидев как она вздрогнула. Ну да, приятного там мало. - Так неужели ты думаешь, что я бы вернул тебя к жизни, чтобы банально убить? - А для чего тогда? - Все это ради твоей дочери, Наруко. Она же моя жена. На этом моменте к Кушине вернулся ее живой вид, и она бы наверняка попробовала ударить меня за совращение ее дочери. Только вот сделал я это, когда она была уже взрослой по законам шиноби, да и это сделало ее счастливой. В противном случае я бы получил как минимум пощечину вне зависимости от своей хвостатости. - Она будет рада видеть свою мать, да и ты с ней будешь счастлива. К тому же теперь у меня будет две жены, а не одна. Кушина вспыхнула на последних словах, но при этом не старалась ударить, вместо этого я услышал тихие слова благодарности за возврат к жизни и счастье ее дочери. - Ты не поняла, дурочка, - хмыкнул. - Я сделаю счастливой не только Наруко, но и тебя. Ведь тебе от меня теперь никуда не деться. Приблизившись к Кушине, впиваюсь в ее мягкие губы, проникая языком и оплетая ее руками. Женщина замычала, но затем прикрыла глаза и ответила на поцелуй. Такое стало возможно благодаря нашей связи, по которой я передавал нежность и тепло, добавляя небольшую долю своей развратности. Точнее потихоньку снимал ограничения. Конец пов Кушина сама не заметила, как начала более охотно отвечать на поцелуй. Руки парня блуждали по ее телу, оглаживая, бедра и массируя основание хвоста. Это действие принесло наибольший результат, и непривычная к такому женщина затряслась, испытав свой первый оргазм. Курама подхватил оседающую Узумаки и понес ее в одну из комнат особняка. За эту неделю он с Наруко попробовали несколько раз заниматься сексом с помощью БДСМ, и лисичке пришлось это по душе. Так что одну из комнат лис переоборудовал в темницу, покрыв все поверхности тонким слоем камня, вкрутил кольца с цепями в стены и добавил несколько орудий сексуальных пыток, которые помнил еще по той жизни. И хотя Курама не собирался вредить своей второй лисичке, но и оставлять без ответа все то, что он терпел порядка полутра десятка лет, он тоже хотел. Поэтому когда они оказалась в нужной комнате, то парень подхватил свисающие с потолка кандалы и защелкнул их на запястьях Кушины, после чего аккуратно опустил женщину на пол. Еще не отошедшая толком от своего воскрешения, передачи воспоминаний и первого за долгое время оргазма Узумаки повисла на кандалах и обводила окружение расфокусированным взглядом. Длина цепей была такая, что она стояла на коленях, вытянув руки вверх, но это быстро изменилось, когда парень начал поднимать цепь с помощью лебедки, пока Кушина не осталась стоять на мысках. Ее тело натянулось, так что грудь казалась особо привлекательной. - Я не причиню тебе вреда, - подошел к ней Курама, заглядывая в проясняющиеся глаза, - но я очень обижен за свои прошлые условия проживания. Это выставляет тебя как не очень плохую хозяйку. Мы это исправим, но сейчас тебя стоит наказать. - Ммннфф! - Кушина хотела что-то сказать, но в руках парня появился синий шарик кляпа, который тот быстро просунул за зубы своей лисичке и застегнул ремни на затылке. Так что теперь та могла лишь глухо мычать. После этого рыжеволосый начал ласкать тело женщины, особое внимание уделяя ее груди, которая из-за натяжения тела была выгнута вперед, казавшись немного больше. Лис перекатывал горошины сосков между пальцами, каждые несколько секунд сжимая их и наслаждаясь мычанием Кушины в кляп. Если поначалу это были скорее визги от боли, то вскоре это уже были стоны благодаря тому возбуждению, что Курама передавал по своей связи, и которое накладывалось на собственное возбуждение женщины благодаря ласкам. Неохотно оторвавшись от груди, парень перехватил удар ногой. Он был медленный, слабый, и явно не смог бы попасть по нему в должной мере, чтобы нанести урон. Скорее всего это был просто символ сопротивления самой женщины, которая может теперь и не ненавидела его, но хотела избежать всего происходящего сейчас. Но кто же ей позволит? - Решила драться? - хмыкнул Курама, держа ее ступню и проведя пальцем по пятке, вызвав неизбежное глухое хихиканье. - Тогда мы поднимем ставки. В руке у него возникло два зажима для сосков, соединенных цепочкой, только та была очень короткий, всего десяток небольших звеньев. Лис вытянул один из сосков Кушины, под ее стон и расплющил нежную горошину между двумя кусочками металла, вызвав этим уже вскрик. Длины цепочки не хватало, чтобы дотянуться до второго соска, поэтому парень потянул за цепочку, вместе с этим вытягивая уже зажатый сосок, пока второй зажим не оказался около оставшегося соска. Зажав зажимом еще и его, кицуне отпустил цепочку, так что теперь оба соска постоянно находились под напряжением из-за длины цепи, которая туго натянулась, чтобы достать до обоих вершин немаленькой груди Кушины. Сами они теперь плотно прижимались друг к другу, создавая очень соблазнительный вид. Курама сжал правую грудь и с удовольствием отметил, как из-за этого натянулась цепочка, потянув за левый сосок. Именно в этом и заключался смысл такого девайся. - А теперь, - в его руках возникла плетка, - мы начнем воспитание о том, как содержать дом в общем, и одного лиса в частности. *** - Что будет дальше? - спросила Кушина. Она с Курамой находились уже не в той комнате, а в другой, полной подушек. Из переданных воспоминаний женщина знала, что здесь делали с Наруко, поэтому чувствовала себя довольно неловко. В голову так и лезли мысли повторить опыт дочери. К тому же совсем недавно лис накачал ее своей энергией, исцеляя следы кнута, что переросло в полноценный секс. И обновленный организм начал приходить в себя, требуя еще раз подобное. Не обнадеживало, что она все еще была без одежды, прижатая к парню его хвостом. - А дальше у нас смертельный экзамен, к которому Наруко совсем не готова. Когда Курама произнес это, то почувствовал как вздрогнула Кушина. - Я не знаю, почему Хирузен толком не заботился о Наруко, позволив всем ее ненавидеть, да и почему Какаши не тренировал ее, - женщина снова вздрогнула. А ведь когда-то Хатаке был для нее словно младший брат, а тут такое отношение к ее дочери. - Возможно закладки или просто они гнилые люди, но причины не важны, важны последствия. А среди них мы имеем генина, который лишь за счет родословной равен слабому чунину, но лишь в плане грубой силы. Более опытные ее без труда сметут, если только я не подключусь. - Второй этап скорее всего будет в Лесу смерти, а там и джонины опасаются ходить, - произнесла бледная Узумаки, прикрыв рот рукой. - Бедная моя девочка. - Ну, не бедная, и не девочка уже, и вообще теперь наша, - не согласился по всем пунктам Курама. - Она моя жена, моя лисичка, так что я приложу все силы для ее выживания. После этого женщина посмотрела на него сначала с дергающимся, глазом, явно имея введу первую часть высказывания, а вот при второй заметно расслабилась. - Кстати, а у меня какой теперь статус? - задала она еще один вопрос, наверное пытаясь отвлечься от размышлений опасности для дочери. - Конечно же ты моя жена, - ответил лис и посмотрел на нее, словно та сказала глупость. - Пусть у нас и были разногласия в прошлом, но сейчас ты принадлежишь мне. - На мне нет ошейника, в отличии от Наруко, - огрызнулась Кушина, и то скорее на рефлексе, пытаясь осознать логику кицуне. Пока неудачно, и зря она это сказала. - Хорошо, что напомнила. Через мгновение шею бывшей куноичи оплетал точно такой же ошейник, что и был на Наруко. Теперь у лиса было две его лисички. *** Пов Наруко Я шла после очередной тренировки в Ичираку, чтобы перекусить. Эти дни были довольно выматывающие, Курама объяснил мне опасность экзамена, так что я рвала на себе жилы, чтобы стать сильнее. Все это время я не видела Саске или Сакуру, так что не знаю их прогресса, однако я придумала несколько штук с участием клонов, чтобы удивить противника. И наверно у меня бы не получилось столь удачной тренировки, если бы не мой муж с его ускорением времени. Благодаря этому за восемь часов, которые отдыхало тело, мой разум мог расслабиться гораздо дольше, хотя этот подлый лис и старался меня утомить даже там. При воспоминаниях о том, как он меня утомлял, щеки запылали, а я наверно впервые порадовалась, что живу одна. Не знаю, как бы пришлось объяснять то, что каждую ночь мне приходилось менять белье, а ведь и стоны еще могли быть слышны. О, Ками, какой позор бы был! Однако с самого утра Курама молчит, а связь с ним отрезана. Я не беспокоюсь, потому что он так уже делал, чтобы не смущать меня, когда принимаю душ. Вполне хватило и одного раза, когда в ванне до меня донеслись его похабные эмоции, так что я не выдержала и начала ласкать себя. Только вот возбуждение лишь усилилось, и я не сразу поняла, что оно не мое собственное. Тогда в подсознании я накричала на него, а утром не садилась, чувствуя фантомные боли на ягодицах после шлепков. Но тем не менее иногда связь он глушит или отрезает, чтобы не отвлекать и не отвлекаться. К тому же у него там был проект какой-то. - Смотри куда прешь! – услышала я в стороне. - Отпусти меня, летучая мышь! – раздался еще один голос, мальчишеский и знакомый. Повернула голову и увидела двух шиноби с протектором другой деревни. Оба моего возраста, пока я не изменилась, и одна была блондинкой с четырьмя хвостиками, за спиной которой был сложенный гигантский веер, очень уж примечательная форма и схожесть с мини версиями. А вот второй парень был одет в темные одежды, больше похожие на пижаму, усиливало сходство еще и уши на шапке. Его лицо было извазюкано в краске, а за спиной виднелось нечто, обернутое бинтами с торчащими то ли волосами, то ли мехом. Вот именно извазюканый и держал за шкирку знакомого мальчишку, Конохомару. Еще одна головная боль, впервые с ним познакомилась во время его попытки атаковать старика Третьего, неудачной. Так он еще обвинил в этом меня! В общем, между нами была острая неприязнь. Правда и сейчас мы не особо близки, но хоть можем нормально общаться. Всего лишь следовало объяснить пару нюансов использования плаща-хамелеона. Ну да, сама столько раз им пользовалась, чтобы скрыться, что вряд ли кто знает это дзюцу лучше меня. Тем не менее стоит спасать идиотов, одного от травм, поскольку Конохомару может сильно огрести от пижамника, а тот уже от Конохи за вред внуку Хокаге. - Что у вас здесь происходит? Конохомару, ты опять устраиваешь неприятности? Подхожу к ним со спины уперев руки в бока. Хоть я и их ровесница (наверное), но выгляжу старше, так что на меня обратили внимания и не стали сразу выдвигать встречные претензии. А чтобы этого не произошло, придавливаю их своей чакрой. Трюк бесполезный и действует в случае разрыва уровней чакры более чем на порядок. Этому научил Курама, чтобы я сама отгоняла некоторых гражданских в случае чего. Ой, похоже, чуть перестаралась, они слегка побледнели. - Н-нет, сестричка, - пролепетал Сарутоби. – Просто врезался в них, не заметил. - Тогда извинись и иди. - Извините! Странно, чего это он убежал? Я же больше не давлю чакрой. - У тебя глаза были красные и с вытянутым зрачком, - ответила девушка с хвостиками, с подозрением смотря на меня. Упс, Курама предупреждал об этом. Часть его чакры бродит по телу, помогая нам общаться, и это может иногда отразиться визуально. - Да? Бывает, -пожимаю плечами. Объясняться с ними нет желания. – Хорошего времени в Конохе до экзамена. - Как ты поняла, что мы на экзамен? – наконец очухался парень и посмотрел на меня с недоверием и враждебностью. - Ты серьезно? Вы из другой деревни и находитесь в центре Конохи, ни от кого не скрываясь. Если бы вы не прибыли на экзамен Чунина, то уже были бы в допросной. Вот блондинка меня поняла, и похоже ей стыдно за знакомого, вон как лицо рукой накрыла. Конец пов. *** - Так же тебе не помешает носить одежду. Я конечно очень рад видеть тебя и в таком виде, но перед Наруко ты наверняка захочешь выглядеть прилично. - Как любезно с твоей стороны, - с сарказмом хмыкнула Кушина, которой действительно хотелось одеть хоть что-то. Только вот возникшие на ней полупрозрачные штаны и майка-сетка вообще ничего не скрывали. – Это ты называешь приличным?! – не выдержала она, а волосы начали расходиться на девять прядей. Только вот как следует раскочегариться ей никто не дал, поскольку ее мгновенно схватили за ошейник, и она оказалась прямо перед лицом ухмыляющегося лиса. - Да. А если тебе не нравится, то сними. Кушина гневно пожевала губу, но фыркнула и отвернулась, почувствовав как ее отпустили. - А вообще тебя ждет насыщенная неделя, - продолжил Курама. – Тебе предстоит обучать Наруко теории шиноби, чтобы она прошла первый этап, да и потом еще предстоит много работы. - Лес смерти и финал, - скривилась рыжеволосая, оба этих этапа могли стоить жизни генинам. - И это тоже, - на непонимающий взгляд биджу ответил. – Я не желаю, чтобы Наруко жила в деревне, где ее все ненавидят, кроме пары человек, и не учат защищать себя. - Предлагаешь сбежать? Никто не выпустит джинчурики из деревни. И даже при удачном побеге охотиться будут все Великие деревни. - Сбежать, - кивнул он. – Только, только не из Конохи, а из этого мира. - Перемещение между мирами? – сразу поняла Кушина. - Да, - парень кивнул. – Есть же пространственные печати и печати в свитках призыва. Я уверен, что существует печать и для перемещения между мирами. - Но это уровень мастера! – воскликнула куноичи. – И не тех, что были в мое время, а еще времен Узушио. Просто печать аналога свободного призыва можно сделать, с этим справлюсь даже я. Но тогда шанс умереть почти гарантирован, неизвестно, что за мир попадется. Я уверена, что ты не этого хочешь. - У меня есть свои знания, некоторые знания о печатях от Мито, и с тобой мы наверняка придумаем настраиваемую печать. - Это безумие, - откинулась на подушку Кушина. - Но только это безумие поможет спасти Наруко, чтобы та не стала такой же жертвой, как и ты. - Тогда мне нужны эти знания, и мы начнем! – решительно сказала женщина под одобрительную улыбку кицуне. - Обязательно, а пока мне надо переговорить со своим родственником *** Пов Наруко *Грохот* Мы все трое резко обернулись на звук, выхватив кунаи. К счастью это, оказался просто парень, который упал с дерева. Красные волосы, бледная кожа и татуировка «любовь» на лбу. Интересно, что у него тоже красные волосы, но Курама рассказывал, что в других деревнях могут быть кланы, похожие на мой. Протектор указывал, что этот парень из Суны, как и эти двое, наверное сокомандник. Кстати, а ведь этот лис говорил, что в Суне красные волосы у Собаку но. Значит, я вижу одного из них. - Ты в порядке? – подхожу и протягиваю ему руку. К моему удивлению, остальные двое не спешили подходить, лишь крепче сжав оружие, а на меня смотрели как на больную, да еще и самоубийцу. Вот это обидно, встретимся на экзамене – припомню. - Э-э… наверно, - пробормотал он, пытаясь встать самостоятельно. Я помогла, поддержав, а он посмотрел на меня… Даже не знаю как. Взгляд у него выражал шок и неверие, но направлено это было не на меня, а скорее на осознание какого-то факта. Ну и биджу с ним. Так, что это за смешок? Курама, ты? - Я, лисичка. Найди какое-нибудь укромное место и спускайся. Я решил один из вопросов с подготовкой к экзамену. И еще тебя ждет сюрприз. Сюрприз? Ладно. Конец пов. Трое суновцев смотрели вслед уходящей красноволосой девушке, точнее один, а остальные трое все больше смотрели на своего брата. - Гаара… - пролепетала сухими губами Темари. – Ты в порядке? - Не знаю, - с непониманием ответил парень, чем вогнал родственников в еще больший ступор. Он не бушевал и не грозился их убить за глупый, по его мнению, вопрос. Сам Песчаный Гаара тоже был в непонимании, хотя это отражает лишь малую степень его шока. Впервые за долгие годы шепот Шукаку в голове стих, хотя перед этим он услышал очень крепкие выражения, которые и заставили парня упасть с дерева. Генин не знал, кто мог довести биджу до такого состояния, но мысленно поблагодарил неизвестного Кураму. *** Оказавшись во внутреннем мире Наруко сразу увидела перед собой не Кураму, которого ожидала, а другую кицуне, столь же красноволосую, что и она. По правде говоря, эта кицуне была очень похожа не нее, кроме немного иных черт лица. Девушке бы возмутиться, кто она такая, только вот Наруко прекрасно знала данную личность, просмотрев уйму ее воспоминаний. Она жадно разглядывала каждый миллиметр ее лица, а в глазах начали появляться слезы. - Мама? - тихо прошептала она, будто бы боясь, что это сон. - Здравствуй, Наруко, - тоже со слезами на глазах произнесла Кушина. - Доченька. В следующий миг женщину сжали в поистине костедробительных объятиях и уткнулась в плечо. Наруко вцепилась в мать, словно та сейчас исчезнет и заплакала. Громко, горько, выплескивая всю свою грусть, одиночество и отчаяние за все эти годы. Кушина понимала это и просто гладила свою дочь по спине, тоже тихо дрожа от рыданий. Это были одновременно слезы и грусти, и радости от того, что она наконец воссоединилась с дочкой и от осознания, сколько страданий та ощутила из-за нее и ее веры в окружающих. Наруко продолжала обнимать мать и наслаждаться таким родным теплом, которое казалось никогда не чувствовала, ощущая себя в той же безопасности, что и рядом с Курамой. Однако проходили минуты, и девушка заметила наряд старшей Узумаки, после чего был замечен и ошейник. Слезы мгновенно высохли, чувство тепла пропало, а внутри начала подниматься буря. - С-сволочь, - пророкотала она, чувствуя как ее заполняет ярость. Она вырвалась из объятий Кушины и устремилась на улыбающегося Кураму с занесенным кулаком, напитанным чакрой. – Гад! Кобель! Похотливый лис! Тебе стало мало меня, и ты еще решил мою маму прибрать?! Парень же уворачивался от каждого удара, не переставая улыбаться. И чем дольше он это делал, тем злее становилась молодая кицуне. Но долго это продолжаться не могло, во время очередного выпада Курама не уклонился, а перехватил руку девушки и повалил ее на пол, после чего прижал своим хвостом. - Наруко! – бросилась к ней Кушина. – Не стоит обвинять Кураму, и тем более бросаться с кулаками. Я сама не против такого положения. - Мама? – плаксиво спросила куноичи и непонимающе посмотрела на нее. – А как же папа? - Твой отец… - лицо Кушины потемнело. – Ты ведь знаешь, что такое ментальные закладки? Вижу, что знаешь. Так вот, твой отец использовал на мне их, чтобы держать подле себя, так что вся моя прошлая жизнь была ложью, - тут ее лицо посветлело, а на губах появилась улыбка. – Но сейчас у меня есть возможность начать жить с чистого листа, рядом с мужчиной, которому я нравлюсь как именно я, и рядом с любимой дочерью. Курама убрал хвост, позволив обоим женщинам вновь обняться и снова плакать в унисон. Кицуне на это покачал головой, хоть у него и есть опыт прожитых тысячелетий Кьюби, но даже в этих воспоминаниях нет ответа на этот вечный вопрос: «Что же в головах у женщин?». - Почему ты так одета? – спросила Наруко, осматривая наряд матери. - Это был не мой выбор, во всем виноват Курама. Он… - она отвела взгляд в сторону и покраснела немного, - умеет убеждать. - Угу, - понятливо кивнула Наруко, тоже покрывшись румянцем