Кофе 3 в 1.

Став частью сомнительной "секты" — как любит говорить Швец, — про работу она не забывает. Хотя могла бы положить большой и толстый на все эти подносы, кружки и замену посудомойщицы, которую мутит, только не понятно от чего: то-ли еда воняет, то-ли это её третий месяц беременности о себе рьяно напоминает. Но Алёна на этой работе даже расслабляться, тягостыне думы про Сашу, её братца и дядю уходят на второй план, когда какой-то жирный дядька пытается ущипнуть коллегу за задницу, а Алёна уже летит на него, замахнувшись железным подносом. Она не мучается, когда просыпается в семь утра, опаздывая на маршрутку, и получает за это пиздюлей от начальницы. Это как часть её жизни. Без этой работы, она, скорее всего, будет сидеть дома, бухая или занюхивая. Ей даже заморачиваться не надо, номер в телефоне, который записан как "Сашуля - нарколыга", является первым в списке контактов и в телеграмме. Швецова боится стать нариком, она боится своих запоев, а после - истерик, ведь алкоголь действует на неё нежно лишь в особых случаях. Например, когда она с Сашей випивает банку пива на двоих, шутя про то, что если Алёна съебётся, то во лбу будет дырка от пули, которую пустит сама Александра. Шутки у них дурацкие, зато обеим хорошо. Алёна в очередной день заменяет несчастную беременную, — на минуточку уже четвёртым чадом, — женщину, не вышедшую сегодня на работу. Только Швец сомневается, что это её чадо шалит. Муж, наверное, опять набухался с дружками в гараже и давай пиздить возлюбленную об стены. Иногда Алёна боится мужиков, несмотря на то, что отлично умеет ими манипулировать. Ей стоит лишь расстегнуть пуговку на рубашке, как пузатые дяденьки пихают деньги ей чуть ли не в трусы. "Отвратительные животные" — усмехается она каждый раз, когда разводит такого лоха на приличные суммы. А нехуй пялится, за шоу платить нужно. От вида недоеденного мяса уже конкретно воротит, но Алёна с самого детства терпеливостью отличалась. Она, словно робот, намывает тарелки, смывает, стряхивает капли воды и ставит тарелочки в огромную башню, которая вот вот рухнет, к чертям собачьим. Тогда приходится делать новую башенку, но официанты быстро уничтожают первую. Так, превращая работу в своеобразную игру, в которой нет ни проигравших, ни победителей, ни участников, она завершает первую половину дня. Выходит на задний дворик покурить, где половина персонала также проводят свой досуг. Скоро придёт ещё одна девушка, отвечающая за посуду, и Алёна может сбежать с работы пораньше. А возможно она останется здесь, посидит в зале, будет рассматривать посетителей, придумываю про них короткие стишки, где будут подчёркнуты все их недостатки. Судьба решает за неё. К заднему двору подъезжает знакомый белый автомобиль, и Швецова заранее знает, кто оттуда выйдет. Да, она оказалась права. Вышла Саша. Вся такая холодная, серьёзная, что аж тошнит. Она опять в дорогих шмотках, что видно из далека. Она в классическом брючном костюме, хотя на ней это выглядит совсем не классически. Брюки широкие, обычные, а кофточка имеет разрез практически до пупка, что немного оголяет её грудь, шею и ключицы. На руках блестит золотой браслет, в ушах - серёжки, на шее - колье, свисающее довольно таки низко. На ногах у неё белоснежный кроссовки, такие, что в глаза этот цвет въедается. Александра без труда открывает калитку, под всеобщее удивление подходит к розоволосой и улыбается ярко, белоснежно. —Добрый день. Как поживаешь? — она выхватывает наполовину докуренную сигарету с привкусом арбуза и медленно поглащает никотин, пока Алёна слова ищет, чтобы такого дрянного сказать. Не находит. —Было неплохо, вот только ты омрачила моё настроение. — Алёна шумно вздыхает, понимая, что это была последняя сигарета, а Саша, сделав одну затяжку, выкинула её на землю. —Не вредничай, я знаю ты по мне скучала. —они не виделись почти неделю, а девушке трудно признать, что о Саше она думала. — Нам нужно уехать. Сейчас. Надо перед начальницей отмазывать? — все алёнины коллеги рты пооткрывали. Они даже машин таких никогда не видели, да и на Горбачёвой сейчас денег больше, чем они за год получают. —Нет, поехали. И с тебя сиги. — она толкает девушку плечом, морщась и ужимаясь, под нескрываемые взгляды людей. Ей жутко некомфортно. —Ты забавная. —Горбачёва еле успевает за ней, услужливо открывает дверь машины, на что Алёна закатывает глаза и "совершенно случайно" пачкает тёмные брюки грязью с подошвы кроссовок. Саша ухмыляется, хлопком дверь закрывает и на своё место за рулём садится. Они плавным рывком начинают движение по спокойным дорогам города. —Какое у нас теперь дело? Убить конкурента дяди Вити и ограбить? —она откидывается на мягкую спинку сидения, чувствуя как тяжёлый узел в районе шеи начинает ослабевать. —Смешно. — Саша даже не смотрит на неё. Она никогда не отвлекается от дороги. — Есть у нас пара должников, работали вместе, как деньги нужно было возвращать — слились. Мы искали их пару недель и твой ненаглядный дядя Витя попросил меня научить тебя разбираться с должникам. Хотя, ты не подходишь на эту роль. — Швец недовольно фыркнула. —Если я небольшого роста — это не значит, что я не могу въебать с ноги. Большой долг? —Три ляма. — Швецова аж прокашлилась и в недоумении глянула на девушку. — Это мало, мы до этого простили им пятёрку. Чёртовы ублютки. — она резко сворачивает в переулок, что Алёну к стенке дверцы прижимает. Теперь Швецова знает и такую Сашу. Злую, готовую убивать, ту Сашу, у которой бесы в глазах пляшут. Дальше они едут молча, правда недолго. Саша тормозит у клуба, некоторое время всматривается в грязные окна, чему-то кивает и приказывает Алёне сидеть, пока она не вернётся. Швец слушается и сидит, ненароком обратив внимание на заднее сидение. Там лежали биты, кастеты, лопата и пистолет. Наборчик совсем не позитивный, это понятно сразу. Горбачёва с ними просто разговаривать не станет. Неужели пытки? Александра возвращается с лёгкой победной улыбкой на губах, словно только что она самолично разрубила должников напополам. —Мои люди сейчас выгонят их. В заведении их пиздить нельзя, свидетелей много. — тихо, как будто для себя сказала Саша, сжимая руль руками. Через несколько минут молчаливого ожидания из здания вышли два покачивающихся мужчины, определённо недовольные, что их досуг так прервали. Они оба были высокого роста, наверное, на пару голов выше Горбачёвой, один с лысиной, другой с редкими блевотно - каштановыми волосами, которые местами имели проплешены и проседь. Оба казались лет пятидесяти, возможно, даже больше. У Швецовой они вызывали омерзительное чувство тошноты. Их машина плавно и медленно следовала за ними, в глазах у Горбачёвой костры полыхают, кажется, сейчас здесь пожар устроят. Она спины мужчин прожигает одним взглядом, готова прямо раздовить их под колёсами автомобиля. А они даже не подозревали, что их смерть, в лице Саши, настолько к ним подкралась, в затылок огнём дышит. Мужчины шатаются, чуть ли не падают под колёса слишком близко подъехавшой машины, друг друга поддерживают за плечи. Алёна в воздухе чувствует кровь. С привкусом железа, свежую, скоро прольющуюся, которая её белоснежные руки обогровит, а на душе оставит неприятную, тягучую склизь чёрного цвета. Её именнуют страхом. —Бери биту, которая тебе понравится. Если она будет полностью в крови одного из этих ублюдков, подарю её тебе. — Саша заворачивает на порковку перед продутковым магазинчиком, обогнав так мужчин, выходит из машины, захватив перед этим с заднего сидения кастет. Алёна долго смотрит на количество предметов, забрав себе самую обычную биту, где было написано какое-то слово на английском. Вчитываться в него Алёна не горела желанием. Она вышла из машины, тем временем Александра закурила и смотрела куда-то в кирпичные дома. Швецова не смела даже громко дышать, Горбачёва выглядела неприветливой от слова совсем.Она смотрела перед собой, то-ли собираясь с мыслями, то-ли ожидая чего-то. Она двинулась с места, сжимая в руке металлический кастет. Швецова неспеша плелась сзади, бросая на неё косые взгляды полные сомнения и непонимания. Саша молчала, она была напряжена, словно недавно купленная струна. Швец, чтобы не пялится на спину девушки, рассматривала в своих руках биту, довольно небольшую, новую и удобно лежащую в руке. Она засмотрелась на неё настолько, что случайно врезалась в Сашу, которая остановилась и что-то крикнула прохожим. Это были они. Горбачёва кинула в них камень, который попал ровно в лысину одного из мужчин. —Чё надо, шлюха? — мужчина обернулся, Алёна за несколько метров учуяла запах отвратительного перегара. —Щас узнаешь. — Горбачёва медленно сокращала расстояние между ними. Швец шла за ней, крепче сжимая оружие. — Понишь Горбачёвых? Витечку Синатра? Это тебе от него приветик. — она расплылась в пугающей улыбке и кинулась на лысого мужчину. Её кулак точно пришёлся между его глаз. Алёна набралась храбрости от одного только вида воинственной Александры, и замахивается на другого. Тот выпил больше, поэтому после первого же удара упал на асфальт в отключке. Алёна даже расстроилась. Саше попался бойкий противник, видимо, алкоголя в крови было меньше. Он рьяно рвал ей волосы, что чёрные клочья оставались в его ладонях; пинался ногами, целясь в живот и иногда попадая; махал руками в разные стороны. Алёне даже смешно стало, как этот полный мужчина борится за своё мерзкое личико, которое уже было в открытых ранах и синяках. Швец со скучающим видом следила за их схваткой, завидуя, что у неё всё так легко закончилось. Весь её страх и неуверенность испарились, как только она смогла уложить мужчину намного крупнее и явно тяжелее её. Тот лежал на земле и сладко сопел. Она усмехнулась. Из его головы кровь сочилась, немного запеклась на макушке. —Тебе помочь? — тихо сказала Алёна, думая, что девушка даже не услышала. —Давай. Он заебал брыкаться, выруби его. — шипит Саша, специально отошла от него, сплёвывая кровь. Тот, словно и не слышал диалога девушек, вскочил на ноги и принялся бежать. Алёна, почувствов себя хищником, который охотится на жертву, ринулась за ним, замахиваясь битой. Она оказалась намного быстрее толстечка, за пару секунд смогла ломануть его по макушке и тот грохнулся лицом в камень. Кровь хлынула в разные стороны и попала на белые кроссовки девушки. Та брезгливо поморщилась. Когда она обернулась, Саша, сев на бардюр, с кем-то разговаривала по телефону, держась за голову. Кажется, мужчина дал ей хороший отпор. Алёна пинает лежащего мужчину, проверив, точно ли он в отключке и жив ли вообще, и подходит к Саше. Она заканчивает диалог, вытирает с губ кровь, и слабо улыбается. —У тебя есть аптечка в машине? Я хоть кровь остановлю. — Швец осматривает лицо девушки, замечая каждую ранку и синяк. Она морщится, представляя, насколько же ей больно. —В багажнике найди. — голос у кареглазой стал ещё более хриплый. Когда Алёна вернулась к ней с чемоданчиком лекарств, та держалась за живот. —Мощно он тебя. А ты один кастет взяла. — она присаживается на корточки, щелчком открыв аптечку. Берёт ватку, перекись водорода, немного выливает и приподнимает за подбородок голову брюнетки, чтобы лучше видеть её губы. — А ты всегда участвуешь в пиздиловке или сегодня день особенный. — она прислоняет ватку к ране, Горбачёва тихо шипит, но голову не отворачивает, терпит. —Обычно, я сама напрашиваюсь и со мной несколько огромных мужиков. Витя попросил взять именно тебя, чтобы ты знала, что делать в таких случаях, если меня придётся заменять. Тем более, эти мужики - самые безобидные должники, которых можно повстречать. — Александра поднимает уголки губ, пока Швец внимательно обрабатывает её раны. — Ты хорошо метишь в бошку. Бывалая? —Не-а, книжки по медицине читала. — розоволосая ухмыляется, нанося мазь на синяки. — Батя говорил, что моя мать в медицине шарила. Может из-за этого, я люблю всю эту хуйню. — Швец закончила медицинские процедуры, закрыв чемоданчик. — Когда приедем, я обработаю тело. Уверена, он оставил массу следов на твоих рёбрах. Через время к ним подъехали две машины. Чёрный мерседес и серенький автомобиль, но марки Алёна не знала. Из них вышли несколько коренастых мужчин, с ними был и Витя. Он смерил лежащих в накауте должников, затем подошёл к девушкам. Он по одному взгляду своей сестры, что ей срочно нужно в душ и спать. Тем временем мужчин аккуратно переносили в машины. —Их заживо закопают? — спросила Алёна, наклонив голову на бок. —Нет. Мы лишь заберём наши деньги и отпустим их.. на тот свет. — Виктор ослепил её лучезарной улыбкой. Швец прыснула от смеха, помогая Саше встать на ноги. Она вместе с её братом усадила ту в машину на пассажирское сиденье, а Алёна, не имея прав, села за руль. —Господи, я сама могу вести. — буркнула Саша, пока Алёна разбиралась с кнопками и рычагами. — Мы с тобой в аварию не попадём? —Я грузовик один раз вела, не надо тут пиздеть. Всё будет заебись, расслабься, бейба. — как альфа самец сказала Алёна, заводя машину. И она не обманула, вела автомобиль она аккуратно и плавно, не врезалась даже ни в одного прохожего, хотя этого ждала Горбачёва. Свою машину она не разрешала водить никому, кроме Вити, но тут ей просто запретили возражать. Иногда её брат через чур заботлив. Швецова помогла ей выйти из машины и добраться до своей квартиры. Там девушки устало плюхнулись на пол, переводя дух. Алёна сегодня впервые избила человека. Пусть даже одним ударом, но до этого она дралась лишь с девочкой из параллельного класса, когда та назвала её дочерью шлюхи. Это было в шестом классе и из-за этого она потом отмечалась у дяденек полицейских целый месяц. Но сегодня это было совсем другое. —Есть хочешь? — обыденно спросила Саша, наконец стянув с себя кроссовки. Она поднялась на ноги, слегка пошатнулась, ударжавшись за стену. Алёна сомнительно глянула на неё, покачнув недовольно головой. —Иди в душ, я приготовлю. Шариться по чужим кухням я умею. Лишь бы ты не отравилась. — она таинственно улыбнулась, заворачивая на кухню, тем временем Александра отправилась в душ. Швецова оглядела полки холодильника, решила, что хватит с Саши изысканной еды и приготовит самые обыкновенные блины. В этом блюде Алёна никогда не сомневалась, тётушка очень хотела вырастить из неё домохозяйку, с мужем, пятью детьми и собачкой у ног, и чтобы она даже не думала ввязываться в дела дяди или отца. Но, вопреки её молитвам, Алёна готовить не любила, убиралась редко и то в особые дни, когда настроение имелось. Ей было интереснее читать Агату Кристи и играть в детективов, или вместе с дядей на охоту выезжать. Приготовление блинов не заняло много времени. Кухня была ей знакома, так что девушка не терялась в огромном количестве шкафчиков и столовых приборов. Она лишь слегка испачкала пол тестом, пока выливала его на сковороду. Но Саше не заставит труда вызвать какую - нибудь клининговую компанию, чтобы они здесь прибрались. Она же такая богачка. Когда блины были готовы и украшены ягодами, которые Швец нашла в холодильнике, то Саша уже вышла из душа. Её лёгкий макияж был смыт, укладка тоже. Теперь её чёрные влажные волосы оставляли капли на плечах. Строгий костюм сменился шортами и верхом в виде топика, кружевном, на брительках. Откровенно и сексуально. Алёна засмотрелась на девушку, чуть не пролила кипяток мимо кружки, а Саша с довольной ухмылкой глянула на неё. —Нравится? — Алёна наконец вернула взгляд обратно на кружки, сглатывая тугой узел в горле. — У меня ужасно болят рёбра, этот пидарас метил прямо в солнечное сплетение, но нихуя не попал. — Швец заметила большие синяки под топиком, пока пододвигала ей чашку. —Ешь, я потом нанесу мазь. Или лучше к доктору обратиться? – Алёна села напротив, взяв себе один блин. Саша лениво потянулась за своим, обмакивая его в малиновое варенье, которое Алёна вылила в отдельную мисочку. —Не нужно, просто буду регулярно обрабатывать и пройдёт. Хочешь, я поручу своё тело тебе? — Горбачёва улыбчиво сверкнула глазами, пока Швец краснела под её взглядом. —Спасибо, за такую честь, госпожа. —она свернула блинчик в несколько раз и отправила в рот. С набитыми щеками Швец похожа на хомяка, с ужасом признала для себя Саша. Рёбра обжигает от любого движения, она аккуратно даже дышит. После трапезы, Саша согласилась на обработку синяков. Швец села перед ней на колени и стала внимательно изучать следы, которые отливали фиолетовым цветом. Алёна нежно проводила пальцами между рёбер, которые можно пересчитать невооружённым глазом, и это настораживает. Неестественная худоба не идёт её румяному лицу. Саша терпеливо ждёт, пока девушка закончит, и она сможет лечь в кровать, приняв перед этим обезболивающее, да побольше, и заснёт. Будет спать долго, сладко, пока вмятины на теле не останутся. Алёна натягивает на ноги кроссовки, которые почистила от запёкшийся крови, и покидает квартиру, предаваясь думам, что же ждёт бедных должников. Им хотя-бы гроб положен?