Плохая привычка

      Ибо повел Сяо Чжаня в ближайший ресторанчик с вывеской на родном языке, дополненной светящимися даже днем буквами «Good food». Он запомнил его по пути в музей, чтобы поесть здесь баоцзы.       В музее у Ван Ибо разыгралось воображение, он не хотел заглядывать так далеко, но Сяо Чжань буквально заставил представить его голым, без носков. Хотя носки он представил тоже, но они лежали на полу, рядом с отброшенным одеялом.       Ибо был доволен: вся встреча проходила легко, от признания Сяо Чжаня о своем поведении (Ибо получил-таки объяснения!) до вроде как взаимного интереса. По крайней мере, со стороны Ибо интерес был очевиден, он прямым текстом об этом сказал. Нет причин отрицать очевидное.       Перемена в поведении Сяо Чжаня поразила Ибо настолько, что он счел ее за взаимность.       В баре тот откровенно оттолкнул его всем своим видом, весь вечер отводил взгляд и не вступал в разговоры. Но тем не менее, учитывая его странность по отношению к красавчикам, Сяо Чжань попросил номер телефона Ибо, написал первым и даже признался, что впервые кому-то говорит о своей привычке. Что-то щелкнуло в Сяо Чжане и продолжало щелкать даже в музее.       «Просто я попался такой охуенный», — резонно думал Ван Ибо, пока они шли в кафе.       — Откуда ты такой, красивый гэгэ? — спросил Ибо.       — В каком смысле?       — Откуда родом? Ты писал про баоцзы.       — Из Чунцина. Я люблю сычуаньскую кухню, но местные хотпотные не дотягивают до уровня остроты, к которой я привык на родине. Баоцзы — первое, что пришло в голову.       — Я не ем острое, спасибо, что выбрал пирожки, — хмыкнул Ван Ибо.       — Не ешь острое в Китае? Чем же ты питаешься? — удивленно заметил Сяо Чжань.       — Очевидно, не острой пищей.       — Боюсь представить, какой маленький у тебя выбор.       — Всегда есть вариант попросить не добавлять остроты, разве нет?       — Да, ты прав, я не подумал об этом, — Сяо Чжань смущенно почесал затылок.       — Лао Ван, расскажи мне о мотоциклах! — попросил Сяо Чжань после небольшого молчания, которое, однако, не было неловким.       — Ты действительно этого хочешь? У тебя есть шанс передумать, иначе меня будет не заткнуть!       — Я рискну, — легко засмеялся Сяо Чжань.       Всю оставшуюся дорогу до кафе и остальное время там Ван Ибо рассказывал о начале карьеры мотогонщиком, о танцах, о серьезном выборе между двумя этими страстями в его жизни. Он рассказал, что не бросил ни одно свое увлечение, что совершенствует и танцы, участвует в конкурсах, поскольку street dance живет в его сердце с детства.       — Я берусь только за то, с чем справлюсь и чему готов посвящать свое время, — сказал Ибо вслух, а про себя добавил: «Тобой я тоже увлекся».       Они долго сидели в ресторанчике, заказанная еда закончилась, чай остыл. Несмотря на то, что Ибо рассказывал о себе, они все же вели диалог. Сяо Чжань, кажется, искренне интересовался мотоспортом, задавал кучу вопросов, держал нить разговора. Как и вчера, смотрел, приоткрыв рот.       Ибо слишком разговорился, что всегда случается, когда дело доходит до излюбленных тем. Ему позвонили и напомнили, что ждут через 15 минут для оформления необходимых документов для ближайшего заезда. Он всегда приезжает заранее на нужные встречи, но сегодня потерял счет времени и вообще забыл, были ли у него какие-то дела, кроме как изучать лицо напротив.       — Ааай, — протянул Ибо после телефонного разговора. — Совершенно забыл про встречу!       — Да, конечно! Я тебя заболтал! — Сяо Чжань засуетился, аккуратно составляя посуду на столе.       — Разве это ты час рассказывал про мотоциклы? — засмеялся Ибо. — Не бери на себя лишнего, я бы весь день мог с тобой болтать, но даже в выходной вынужден мотаться по делам.       — Да, дела… — Сяо Чжань с ужасом осознал, что завтра начинается новая рабочая неделя, это знание обрушилось на него тревожной волной. — Тебя подвезти?       — Нет, тут же рядом, — напомнил ему Ибо.       Они вышли на улицу и вдохнули теплый воздух. Надо было прощаться, поэтому Ван Ибо спросил:       — У нас ведь было свидание?       — А ты бы этого хотел? Вместо ответа Ибо быстро приблизился к Сяо Чжаню и коснулся приоткрытого рта своими губами. Это был невесомый поцелуй, он целился в родинку.       Сяо Чжань на секунду прикрыл глаза, но почувствовав, что Ибо отстраняется, неуверенно положил руку ему на затылок и притянул к себе для продолжения. Он обхватил губами сначала нижнюю, потом верхнюю губу, затем медленно поцеловал, с каждым движением посылая пробирающие мурашки по всему телу. Губы Сяо Чжаня были гладкими и нежными, с каждым движением становились увереннее. Ибо не сопротивлялся. Он не знал, сколько времени прошло, Сяо Чжань отпустил его первым. Ибо хлопнул ресницами, избавляясь от морока, как после сна.       — Вау! Чжань-гэ, еще один поцелуй, и я брошу все свои дела, свои увлечения и работу! Я куда-то собирался сейчас?       — Прости, прости! Я не должен был… Ты опаздываешь!       — Ты НЕ не должен был! Но мне действительно пора, — Ибо разочарованно застонал, уходить не было ни малейшего желания.       — Ибо, до встречи, давай спишемся в вичате?       — Ага! Тогда я не прощаюсь? — сказал Ибо и начал отходить от Сяо Чжаня, не поворачиваясь к нему спиной.       — Да, — засмеялся Сяо Чжань, демонстративно помахал рукой, отвернулся и, сунув руки в карманы брюк, отправился в сторону стоянки, не оборачиваясь.       Ван Ибо вздохнул и побежал в обратную от Сяо Чжаня сторону.