Отражение

К единорогам они не пошли. Решили пока не бесить этих животных и других обитателей Запретного леса. Все же одно дело приватизировать бесхозного василиска, что сам полз в руки, а другое дело охотиться на единорогов без жизненной на то необходимости. Ради директора близнецы не собирались рисковать и приобретать себе проблемы с обитателями Запретного леса. Всегда можно попробовать договориться без насилия. Тут еще сыграло свою роль то, что у Суревеса появилась идея получше. Северус с интересом рассматривал пробирки и чашки Петри с какой-то белой плесенью, что растил Вайт. Снейп стоял рядом, когда малефик пел над плесенью. Вид был бы донельзя смешным, если бы Северус не знал на что способен его близнец. Намерение идущие от сердца и вот псевдоживая плесень или гриб, Снейп так до конца и не понял к какому царству живой природы правильнее было бы отнести это, начинала двигаться в такт словам Суревеса, впитывая в себя магию. Северус все также молча наблюдал, как Вайт отправляет в центр чашки маленького паучка. Белая плесень только коснулась членистоногого, что пытался выбраться, за секунды оплетая того, а после впитываясь внутрь. Суревес что-то бурчал себе под нос, тыкая палочкой в препарат, заставляя плесень снизить скорость захвата тела. Благо, что тот ее еще не сделал плотоядной или всеядной. Тогда бы, по мнению Северуса, проблемы были не только у магов, но и у всего мира. Ходячая катастрофа с его лицом. Но задумка гениальная. Претензионная. Не проклятие, а обычная плесень чуточку подкрепленная магией, что вживается в организм, выделяя токсины, влияющие на головной мозг. Оружие способное разить и излечивать. Одно намерение малефика, которое улавливала псевдоживая культура… Удивительный масштаб. Удивительные возможности. Но несмотря на это Северус все же не слез с Вайта пока тот не согласился на идею с кольцом, что Снейпу нравилась больше, чем Авада в лоб или сотворение живого трупа из директора. Суревес лишь закатывал глаза на чрезмерное желание Снейпа избавиться от перстня, но не возражал. Вайту все больше и больше нравился Хогвартс. Самое защищенное место полное детей. Глупых детей и профессоров, которые поголовно не в курсе, что такое логика. Такой вывод он сделал после того разговора с Эванс, что при всех рассказала о его секретах. Слухи еще два дня гуляли по всей школе, но… внимание, барабанная дробь… ничего. Сначала Вайт не поверил, а потом несколько разочаровался. Типа Маккошка, директор и дементор знает кто еще видел его у трупа Люпина, читал из газет о сбое в работе Азкабана, после которого не досчитались преступников, а тут слышит о близнеце Снейпа здесь в Хогвартсе и что? Ничего? Ни у кого не хватает мозгов чуточку подумать и предположить, что страшный и жестокий убийца с внешностью одного из учеников скрывается в школе? Вайт чуть ли не волосы на себе рвал, удивляясь тупости окружающих. Северус же наблюдал за этой мини-истерикой двойника с настроением буддистского монаха, которого все мирское не трогает. Удивлен ли был Снейп? Да. Но после Северус окончательно перешел в глубокий пофигизм, рассуждая, что пока Вайт демонстративно, у всех на виду не убьет Дамблдора, не сожжет школу, не развалит Министерство и не сделает из Азкабана санаторий, то никто и пальцем пятку не почешет, чтобы что-то сделать. Хотя… Если Суревес провернет все вышеперечисленное, то волшебники даже не пикнут. Побоятся. Таким образом, у Вайта и было время развлекаться с доморощенной плесенью. — Знаешь так даже не интересно, — пожаловался Суревес, вытряхивая плесень в коробочку с лимонными леденцами. Северус читал книгу по зельям и единственный знак, что он услышал близнеца, была дернувшаяся вверх бровь. — Нет, ну ты подумай. Они меня даже не ищут. А тут делов-то выловить тебя, капнуть Сыворотки Правды и все. Дело в шляпе. Опасный преступник возвращен в Азкабан! — вещал Суревес, маскируя белую плесень в леденцах сахарной пудрой. — Во-первых, о твоем существовании знают единицы. Во-вторых, даже эти единицы уверены, что Хогвартс неприступная крепость и никто не станет и не сможет здесь спрятаться, — начал нудно перечислять факты Северус, уже не в первый раз обсуждая эту тему с близнецом. — Идиоты, — фыркнул Суревес. — Да. В-третьих, достать Сыворотку Правды не так просто, а уж использовать ее можно только с особого разрешения Министерства и только аврорам, — отложил в сторону книгу Северус, вставая рядом с Суревесом. Вайт же щипцами подцепил из другой банки с плесенью кольцо, как будто опутанное паутиной. По одному движению палочки плесень спряталась неизвестно куда, оставляя кольцо чистым и притягательным. Суревес поместил перстень прямо в центр коробочки с леденцами и закрыл ее крышкой, повязав красивый бантик напоследок. Вайт свистнул Змея и тот слетел со своего насеста. Ярко-красная птица быстро доросла до своего взрослого вида. Вот Змею Вайт и отдал подарочную коробочку с миленькой открыточкой. Суревес решил, что раз волшебники настолько тупые, как показали события связанные с ним, то нужно прямо написать от кого директор получил такой шикарный подарок, а то никто не догадается. Таким образом, под ленточкой на коробочке с лимонными леденцами лежала записка «С наихудшими пожеланиями своему нелюбимейшему учителю и директору Хогвартса, Альбусу Дамблдору от Тома Марволо Риддла или Темного Лорда Волан-де-Морта». Северус, впервые прочитав текст послания, застыл, а потом сложился пополам и несколько минут неприлично ржал. Суревес так вдохновенно рассказывал о Пожирателях Смерти, об их делах и идеях, что мрачный образ всего этого клуба по интересам к темным искусствам во главе с их предводителем никак не вязался с этой породией на угрозу. Чтобы не спугнуть Дамблдора раньше времени, Суревес зачаровал текст так, что тот проявился только после открытия подарка. Вайт собирался своими глазами смотреть, как великий светлый маг попадается на его крючок. Нафига он тырил мантию невидимку, чтобы она потом лежала и пылилась у них в Уголке? Что без лишнего шума и следов перенесет их в кабинет директора, чтобы они полюбовались на подношение феникса директору. Вообще-то в кабинет директора не так уж и легко попасть, хотя было бы там что красть. Но в любом случае, защита там была приличная. Но тут же опять все упиралось в двойные стандарты. Все домовики Хогвартса слушались директора, а чужих домовиков в школе не было. Точнее их запрещалось сюда призывать. Ну запрещалось и запрещались, а Суревес все равно привел. Именно не позвал, а за ручку провел внутрь школы. И как заранее проверил, то Что беспрепятственно может войти и выйти из кабинета директора. Такой уж замкнутый круг дебильной логики волшебников. Типа в школе все домовики свои и под каблуком, так смысл париться и накидать еще чар? Короче, Вайт думал, что как только получит в свое распоряжение Принц-мэнор, то оторвется по полной, не повторив ошибок недальновидных магов. Просто потрясающе настолько волшебники, живущие в своем мирке, доверчивы. Да любая домохозяйка с палочкой в руках — это потенциально угроза мирового уровня. Одним заклинанием для чистки картофеля можно человека так нашинковать… Другое дело, что таких перспектив кроме Вайта кажется никто не видел. Только Северус поддерживал его в этих своеобразных играх «придумай как быстро и без следов «убрать» мага». Тут-то и была вся соль, что каждый придурок думает на Аваду, а по сути самые простые бытовые чары это просто пошаговая инструкция для киллера. И опять же никто об этом не думал. В любом случае, им с Северусом было пора понаблюдать за порабощением директора плесенью, а заодно посмотреть на эффект от проклятия на кольце. Вайт как мог сбил смертельный подарок Риддла, но больно с большим списком самых разнообразных побочных эффектов. Суревес прямо- таки предчувствовал суету, что начнется с обнаружения записки.