Отражение

Северус выпил зелье от головной боли, но все равно держал пальцы у висков, которые уже чисто соматически ломило, а не по-настоящему. Снейп сидел и наблюдал, как близнец проводит обещанные «разъяснительные беседы». За пределами звукового барьера эта сцена вообще казалась какой-то пантомимой. Северус не слышал, что там лепетали Эйвери и Мальсибер, но они явно утратили большую часть своей бравады, если не всю. Они элементарно подловили двух вышибал в темном коридоре в подземелье и заволокли в первый попавшийся класс. Чары против вторжения и заглушающий барьер обеспечили им уединение. И сначала Северус потренировался на двух слизнях переростках в лигеллименции. Все же только по книгам такую тонкую науку не освоить, а этих не жалко, как выразился Вайт. После такого мозговыносящего сеанса Северус выбыл из игры из-за разыгравшейся головной боли, но радовало то, что ему действительно хорошо давались ментальные науки, а также то, что головы у Эйвери и Мальсибера болели наверняка больше, чем у него. Дальше же Суревес занимался избиением младенцев. Хотя избиением мелкие пинки сложно было назвать, да и жалящие проклятия совсем не походили на пытки. Суревес скорее их запугивал, чем действительно мучил. Зная близнеца, что мог устроить потрошение на ровном месте, Вайт показал ему, что сделал с Люпином, то его угрозы казались просто детской сказочкой перед сном. Но Мальсибера и Эйвери проняло. И в итоге к середине ночи они добились от них связной клятвы на служение им. Пожизненной. Парни еще пытались путать слова или остановить весь процесс, но Суревес моментально пресекал подобное, словно танк идя на пролом, чтобы добиться результата. А после достаточно было лишь приказать слизеринцам молчать о всем, что произошло в этом классе, да подсказать сказочку для окружающих, что синяков они сами наставили друг другу. Суревес чувствовал себя господином своей жизни. В пять утра у него открылось второе дыхание, так что Северусу чуть ли не силком пришлось тащить близнеца в кровать. В отличие от разыгравшегося маньяка, ему завтра было нужно идти на уроки. И желательно присутствовать на них не лицом в стол, а в вполне вменяемом состоянии.

***

— Суету навести охота, — сказал Суревес, играясь с костями. Северус лишь закатил глаза, не отрываясь от приготовления зелий. Суревес снова «потерял музу». До этого близнец вполне себе невинно развлекался с Древними рунами, которые почему-то решил вырезать на костях. Животных костях, как отметил краем глаза Северус. Якобы для усиления силы и всего остального. Северус, если честно, не углублялся в этот предмет, не имея лишнего времени, чтобы тратить его на столь глубокое изучение не очень-то и понятных рун. Впрочем, Вайт как обычно не мог просто сидеть на месте. Маньячная натура требовала найти приключений на свой зад, а Северус подумал, что им только этой суеты и не хватает. Как будто уже всего окружающего было мало. Дамблдора заразили и прокляли, судимость Риддлу обеспечили, внимание авроров привлекли, вон Хьюз по виду из школы в ближайшее время валить не собирается. Что еще? Еще на хвосте троица гриффиндорцев, что любят совать нос не в свои дела, двое прислужников с факультета, а также не совсем законный (на самом деле вообще нет) бизнес зелий внутри школы. О, а еще менее навязчивое, чем гриффиндорское, но все же повышенное внимание от Крауча и младшего Блэка. Крауч вообще был странным. Северусу он чем-то напоминал близнеца, но виделся взрывоопасным зельем, что сейчас спокойно кипит, а стоит моргнуть, и оно тут же разъест тебе лицо. Младший Блэк же был той далекой яркой звездой, оправдывая свое имя. Умный и удивительно индифферентный для своего хлещущего через край максимализма. И оба придерживались теории чистоты крови. Северус может назвать еще с десяток фамилий людей с факультета, что также не скрывают своей приверженности к этому направлению. Нет-нет, а в простых фразах даже что-то проскальзывает, главное уметь слушать. Удивительным образом даже судебный процесс против себя Риддл умудрился превратить в рекламную компанию. Он охотно давал интервью, настаивал на невиновности, пользуясь общественным вниманием, чтобы захватить еще большую аудиторию. Суревес охарактеризовал его одним лишь словом «политик», скривившись от этого так, как будто попробовал свое же зелье, а точнее очередную несъедобную жижу. — Сееев, — проныл Суревес. — Тебя никто не держит, а у меня зелье, — отозвался слизеринец, меняя лопатку на следующий ингредиент. — Тебе зелья дороже меня, — капризно протянул Суревес, наваливаясь на Снейпа со спины. — Прекрати паясничать, — нахмурился Северус, не желая запороть зелье из-за внешнего фактора в виде липучки- двойника. — А если не прекращу? — с намеком спросил Суревес, медленно погладив и грудь, и живот слизеринца через одежду, останавливая руки на чужих тазовых косточках. — Вайт. Не мешай, — бросил сквозь зубы Северус, пытаясь дернуться, но в итоге близнец придвинулся к нему еще ближе, вжимаясь своим телом теснее не куда. — А кто мешает? Я не мешаю, — тихо проговорил Суревес, откидывая волосы Северуса, чтобы открыть себе доступ к бледной шее. — Суревес, — снова попробовал отогнать близнеца Снейп, педантично считая помешивания, чтобы вся работа не пошла дракклу под хвост. — Я за него, — усмехнулся Вайт, а Снейп лишь прикрыл глаза, чтобы пережить острый приступ раздражения. Суревес уже покрывал его шею поцелуями-бабочками, что порхали по коже, когда в Уголке появилась Что, протягивая им письмо. Письмо от Люциуса Малфоя. Снейп искренне, но молчаливо поблагодарил Малфоя за возможность спокойно закончить с зельем, переключив внимание близнеца на необычное письмо. Суревес последний раз звучно чмокнул его в щеку, но отошел и письмо у Что забрал, абсолютно неаккуратно срывая печать с конверта, который даже на расстоянии выглядел дорого. — Что там? — спросил через несколько минут Северус. — Аристократическая хрень. Спрашивает обо всем и ни о чем. Ненавижу такое. Почему нельзя написать четко и понятно? Привет, Северус, хочу взять тебя под крыло, чтобы эксплуатировать, за что ты еще и благодарен мне будешь по гроб жизни. Привет, Северус, я тут сделал прикольную татушку, не хочешь себе такую же? Привет, Северус, может ты не слышал, а я женился на Нарциссе Блэк, а то в газетах фоток было мало, — фыркнул на письмо Суревес, не собираясь немедленно бежать  и писать ответ Люциусу. — Все равно надо ответить, — сказал Северус, которого повеселили варианты, предложенные Вайтом. — Вот ты и отвечай. Ты же у нас зельевар. Тоже мне благодетель, — ворчал Суревес, вертя письмо и так, и этак. — Слушай, Сев, а этот Малфой красивый? — А тебе зачем? — настороженно спросил Северус, ради такого даже оглянувшись, оставляя на пару секунд зелье без присмотра. — Ну… А вдруг ты меня променяешь на этого павлина? Богатый, красивый, джентльмен и т.д. — То есть ты меня кинешь ради первого же пижона-мажора? — тут же в ответ поинтересовался Снейп, а зелье у него в котле согласно булькнуло. — Никогда! Меня интересуешь только ты, — серьезно и не задумываясь отозвался Суревес. — Тогда не задавай глупых вопросов, — довольно усмехнулся Северус, снова возвращая внимание котлу. — Эй! А я? Где ответное признание в вечной любви? — тут же отозвался Суревес, откидывая письмо прочь и снова обнимая Снейпа. — Вечной? Громко сказано, Вайт, — Северус очень старался не улыбаться, но у него не получалось совсем уж спрятать удовольствие от подразнивания близнеца. — Могу и громко. Могу на весь Хогвартс. На весь мир! Хочешь?! — тут же запальчиво отозвался Суревес, сжимая слизеринца сильнее, заглядывая тому в лицо. — Успокойся. Меня тоже никто не интересует кроме твоей тощей задницы, — усмехнулся Северус, а Сур возмущенно ахнул, явно переигрывая. — Какой бесстыдник! И вообще моя тощая задница ничем не отличается от твоей, — отозвался Суревес, но явно успокоенный данными словами, положил подбородок на плечо близнеца. — Правильно, Сев. Никакие напыщенные павлины-альбиносы нам не нужны. Нам и вдвоем просто отлично.