Отражение

Дрожащие не просто белые, а белоснежные бедра, изгиб позвоночника в экстазе и пальцы, что любяще, но совсем не мягко, впиваются в кожу спины. Никакой спешки, а только мерные глубокие покачивания, где два одинаковых тела действуют как одно. Ощущения, разделенные на двоих, бьют по нервным окончаниям. Кромешный мрак спальни разгоняет лишь тонкая линия света из-за несомкнутых до конца тяжелых бархатных штор. Солнце только недавно взошло, но это не первый их раз. Кожа горела, а мышцы, утомленные работой и удовольствием, ощущались глиной под чужими пальцами. Северус тонул в чувствах, не имея в голове ни одной связной мысли. Он ощущал только толчки в самом сокровенном месте. Мягкая, бархатная кожа в естественной смазке и сперме упруго расходилось, нанизанная на длинную плоть. Из-за повышенной чувствительности и неторопливого темпа Суревеса, Северус чувствовал рельефную головку, каждую венку на стволе. Не стонать не получалось, но мужчина и не пытался. Ноги уже не скрещивались за поясницей близнеца, а расползались в стороны, разводя бедра еще шире и открывая еще больше. Пальцы хватали то контрастно холодные простыни, то горячую потную спину Суревеса. Малефик же не позволял себе полностью навалиться на близнеца, имея цель доставить Северусу максимальное удовольствие. Это был их первый раз в подобном раскладе. Северус с годами утратил неловкость из-за своего изменившегося еще в годы Хогвартса тела, но все же был не готов пробовать что-то новое в постели. А Суревес не давил, умея получать удовольствие в каждом взаимодействии с близнецом. Не давил, но и не забрасывал идею, что однажды мог доставить удовольствие близнецу и через киску. И вот романтические вечер с превосходным ужином закончился наверху в общей спальне. Умиротворенная атмосфера не дала остаткам некого страха и неуверенности всколыхнуться в душе Северуса и Суревес беспрепятственно добрался до мягких бедер и бархатных складочек между ними, скромно прикрытых черными маленькими кудряшками. Малефик дорвался. Творил все, что хотел эти годы, под ободряющие стоны зельевара, что только выгибался навстречу, позволяя себе испытать новые ощущения. Кончать от языка Суревеса, что длинно и влажно вылизывал половые губы было совсем не стыдно, даже если в процессе неторопливого исполнения куннилингуса лицо малефика было мокрым от обилия соков. Мягкие губы посасывающие бархатные складочки, что трепетали под жаркими прикосновениями, не сильный захват зубами клитора, извивающиеся язык, что стремился все глубже и глубже в заветную дырочку. Приливы удовольствия были сильными и равномерными. От них было нигде не скрыться. Северус рухнул в оргазм, когда язык малефика в очередной раз скользнул в его влагалище. Судороги удовольствия охватили все мышцы, а Суревес даже и не думал вынимать язык, продолжая им поступательные движения, продлевая первый вагинальный оргазм близнеца и наслаждаясь тем, как тонкие внутренние стеночки сжимаюся вокруг его языка. Понадобилась изрядная выдержка, потому что мысль о том, а как бы этот плен ощущался членом, была оглушающей. После этого расслабленного зельевара утянули в поцелуй, пока место языка заняли проворные пальцы, проникая внутрь глубже и аккуратно растягивая девственное колечко мышц. Северус метался на кровати, теряя себя в удовольствии и требуя от малефика более активных действий. Кончив второй раз одной лишь вагиной и запачкав простыни еще больше, Северус на дрожащих ногах сам перевернулся, встав в коленно-локтевую. Суревес наконец-то уделил внимание и члену зельевара, одновременно с мерными движениями по чужой плоти, поддерживая собственный ствол, пройдясь головкой члена по мягким, влажным и горячим половым губам. Северус прогнулся в спине, мечтая наконец ощутить в себе близнеца. А Суревес наслаждался моментом. Вставить и быстро трахнуть совсем не хотелось. Хотелось медленно, чувственно и сильно поиметь самое дорогое существо на свете. Расслабленное отверстие манило своей горячей глубиной. С удивленным вздохом-стоном Северус запрокинул голову вверх, ощущая внутри себя твердую и гладкую головку члена. И это был лишь самый кончик. Маг тонко проскулил, когда Суревес маленькими толчками двигался дальше. Ноги порывались разъехаться на простынях, а руки подгибались от удивительного и острого удовольствия. Северус не думал, что в него все вместится, не думал, что член можно ощущать так далеко и глубоко в себе. Ощущения были отличные от анального секса, к которому близнецы давно приноровились. И все же нереальное удовольствие от горячего и тяжелого члена внутри было ошеломляющим. Руки все же не выдержали и подогнулись, а Северус зарылся носом в простыни, тонко постанывая при каждом толчке внутри себя. Суревес же заботливо перекинул чужие длинные волосы на одну сторону и любовался краснеющими щеками, исцелованными губами и складочкой между бровей зельевара. Малефик чувствовал как гостеприимно принимало его горячее нутро возлюбленного и не было роднее и безопаснее места, чем внутри Северуса прямо у входа в матку. Суревеса пробивал чистейший экстаз, позвоночник размягчался, а пальцы ног поджимались, когда входя на полную длину он упирался в плотно закрытую шейку матки. Хотелось раскрыть ее. Хотелось наполнить своим семенем. Наполнить до отказа собственной спермой, чтобы плоский живот Сева округлился, чтобы не в состоянии удержать столько жидкости внутри, она вытекала, украшая белесыми подтеками половые губы, жесткие кудряшки волос на лобке и сильные, но такие податливые бедра. Первый раз спустил Суревес, сжав до красных отметин белые ягодицы Северуса, насадив того на свой член по самую мошонку. Зельевар был податливой глиной под его руками, дрожа, но требуя снова двигаться. И так еще, и еще раз. Как и хотел Суревес сперма подтекала, а малефик размазывал ее по бедрам, ягодицам, припухшему клитору, надрачивая чужой член, чтобы струйки белесой жидкости успели исчертить еще и грудь и даже долететь до чужого лица.

***

Когда сработала защита Принц-мэнора, то Суверусу с Северусом было не до незваных гостей. Переплетаясь всеми конечностями, они переживали дрожь тел от последнего пика за целую ночь удовольствий. Сейчас им хотелось только спать, так что близнецы кое-как натянули на себя измятое одеяло и забылись в дреме. А трех смельчаков, что в свою ловушку пропустила ограда мэнора, поймала плесень. Микрокультура игралась с магами, ведя их вглубь поместья. Маги, отбиваясь от атак, пробираясь сквозь щиты и обходя ловушки, конечно же думали, что сами идут туда, куда хотят. Но это был обман. Неожиданно пол под ногами превратился в потолок, а стены как в калейдоскопе разлетелись, дезоориентировав магов в пространстве. А после все трое упали в темноту. Трое авроров быстро подобрались, но включенный Люмос лишь еще больше удивил. Это было большое помещение, обставленное по типу казармы. И с нескольких десятков кроватей на них сонно смотрели люди, лица которых в холодном наколдованном свете, были очень хорошо знакомы молодым аврорам. В это время со спины на Поттера, Блэка и Лонгботтома набросилась плесень, впитавшись в тела пришлых магов.