Битое Зеркало

Прекрасный день ознаменовал не менее прекрасную дату в календаре, которой было отмечено окончание учебного года. Вот оно, долгожданное тридцать первое мая, а после все выйдут на летние каникулы. Для ребят старшей школы этот день предзнаменовал счастливые три месяца свободы, бесконтрольного веселья и умопомрачительных приключений! Свобода – вот о чём мечтает любой учащийся… И, наверное, это единственное, что было у них общего. Дорогой костюм был безжалостно испорчен, пиджак лежал на полу школьного туалета, по пухлым щёчкам текли горькие слёзы, пока закатанные рукава взмокли, а руки вытаскивали из унитаза вывернутые из сумки вещи. Если кто-то и ждал этого злостного лета больше всех в этом проклятом учебном заведении, то это был он. Подымаясь на ватные ноги, несчастный парень собрал все свои вещи и понёс в раковину, дабы вымыть. Не сказать, что он не ожидал такого исхода, когда напоролся на любимых одноклассников, но искренне надеялся, что хотя бы один раз в году сможет улизнуть от своей участи. Не в силах совладать с накатившими эмоциями, школьник обречённо поднял заплаканное лицо и посмотрел в своё отражение. Ненавидел ли он что-то больше, чем собственное отражение – вопрос на засыпку, но сейчас он разглядывал его в упор. Короткие розовые пряди были прилизаны так, словно их укладывали чугунным утюгом, без права на малейший побег самого крохотного волоска. Пухлые щёчки, круглое лицо, заплаканные серые глаза и вселенская безысходность. А, вообще, на желеобразных щёчках дело не закончилось. Не сказать, что парень был прям жирный, но добрых кило десять ему следовало скинуть, хотя бы для отметки нормального веса. Не в силах больше смотреть на собственную ничтожность в зеркале, парнишка лишь стыдливо отвёл серые глаза и приступил к вымыванию своих вещей. Ничего, к тому времени, как он закончит, может ему повезёт, и он больше ни на кого не наткнётся. Верилось слабо, но, как говорится, самый страшный кошмар Ящика Пандоры – Надежда. На часах уже было добрых половина третьего, любимые одноклассники ушли пировать и шиковать, но он точно знал, что ему в этой туче лучше не появляться. Собрав все вещи и накинув слегка просохший пиджак, мальчишка хотел только одного – незаметно выйти из школы и пойти вдоль улиц, как он делал это обычно. Сегодня ничего не задали, к летней программе он приступит после, а потому паренёк лишь осторожно прокрался в коридор, и уже собрался покинуть ненавистное здание… - Нацу! – робкий женский голос окликнул сзади, от чего парня передёрнуло, и он опасливо поглядел назад. Метрах в десяти от него стояла молодая блондинка лет шестнадцати. Она выглядела просто сногсшибательно: точёная фигура, большая грудь, выразительные карие глаза, длинные золотые волосы, однако платье на ней было закрытое и довольно скромное, в нежных пастельных розовых тонах. При виде одноклассницы сердце парня едва уловимо ускорило темп, но тут же вернулось к прежней частоте, на пару с мыслью: «даже не мечтай». - Привет, Люси. – парень слегка виновато улыбнулся. - Ты уже уходишь? – так же виновато выдала девушка, зная, что эту тему лучше не подымать, но всё же… - Значит, до первого сентября не увидимся? - Видимо. Я слышал ты уезжаешь с семьёй на лето. - Да. – смерив друга тёплым взглядом, выдала блондинка. – У папы наметился проект за границей, так что всё лето проведём в Харгеоне. А ты что будешь делать летом? «Выживать! А если очень повезёт – Сдохну!!!»: пронеслось в голове несчастного юнца, но тот лишь улыбнулся шире и попытался выдать из себя некое подобие уверенности: - Ну… Как обычно! Думаю подкачаться, скинуть пару кило, и кто знает, может к первому сентября приду в школу совсем другим человеком! Сказать по правде, Люси не хотелось улыбаться, но она сделала это из вежливости и уважения. Наверное, она единственная в школе, кто уважал этого парня. - Ну что ж. – мило улыбнулась блондинка. – Тогда до первого сентября. - Да… До первого сентября. На этом диалог закончился, а Люси направилась в сторону их класса, в котором развернулась прощальная пирушка. Нацу смотрел в её изящную спину, а в голове мелькали мысли, от которых становилось тошно и тоскливо. Люсьена Хартфелия, шестнадцать лет, но летом исполнится семнадцать. Она была отличницей их класса, выступала на олимпиадах, представляла школу, была образцовой ученицей и просто хорошей девушкой. Сложно сказать, было ли это связано с излишним пристрастием блондинки к вероисповеданию, но она никогда не задирала слабых, помогла и поддерживала тех, кому нужна была помощь и поддержка, а потому Нацу был влюблён в неё без памяти. Всё бы ничего, если бы… Нацу Драгнил был, как бы это помягче выразиться… Есть подбитые птички, которым надо вправить крыло, а есть подбитые букашки, которых надо раздавить, чтобы не мучалась. Вот Нацу был из второй категории. Слабый, бесхарактерный, не способный, не то, что постоять за себя, а даже слово сказать против. Тучный, жалкий, в меру умный, но это его не спасало. Расскажите о том, как у вас не задался день, и Нацу расскажет о том, что он мечтает оказаться на вашем месте! У этого парня не задалась жизнь с самого первого вдоха и просвета видно не было. Объект всеобщего посмешище, издевательств, над ним изгалялись все, кому было не лень, и он ничего не мог с этим поделать. Не желая оставаться тут больше ни секунды, парень, едва ли не со слезами кинулся прочь из школы. День был просто прекрасным, солнышко припекало, птички пели, а Нацу хотелось зарыться в яму и больше не вылазить никогда. Домой не хотелось, да и что дома!? А дома мама, которая уже наготовила целую тучу всякого «всякого», что будет упорно впихивать в своё обожаемое чадо без права выйти из-за стола, пока тортик не будет съеден! Сказать, что от этих мыслей у Нацу подкатил ком к горлу – это промолчать, только он не мог понять, какой именно ком подкатил и откуда. День не задался с утра, он проспал, любимые одноклассники избили паренька, вытряхнули сумку в унитаз, а дома не лучше. Повёрнутая на гипперопеке мать, властный отец, который сегодня вернётся из командировки, и единственное хорошее – он долго дома не задержится. Хотелось спросить, как он до этого докатился, но он ехал в этой калее уже семнадцать лет! Телефон он отключил, дабы тот высох, но был уверен, что мать скоро вызовет Омон и поисковые отряды с собаками, а потому нужно было идти домой, но, чёрт подери, как ему этого не хотелось! Вот случилось бы чудо расчудесное, чтобы он домой вообще не попал! Прекрасное желание, которое, однозначно, кто-то услышал свысока. На часах было около пяти вечера, когда Нацу шёл мимо какого-то недостроя. Шум возни доносился из переулка, и парень лишь рефлекторно глянул в ту сторону. Картина была «жалее некуда», кучка поддатых отморозков зажала какого-то ботаника в угол и выбивала деньги. Сделать очкарик ничего не мог, а потому выдал всё, лишь бы его отпустили, но ребятам было мало, они хотели «крови». Что может тучный пухляш, которого сегодня уже отпиздили? Ничего, абсолютно, а потому Нацу решил просто пройти мимо, дабы не ввязываться в неприятности. Он свою дозу издевательств за сегодня получил, но стоило пройти ему пару метров, как вдруг ноги сами остановились, а в прилизанной розовой голове мелькнула какая-то крайне несовместимая с выживанием мысль. Нет… Нет! НЕЕЕТ!!! - Пожалуйста. – уже открыто плакал зажатый ботаник. – Отпустите меня! Я всё отдал, честно! - Глядите, ребята, он плачет! – заржал один из гопников и достал нож. – А что ты ещё умеешь? Чем бы закончилась эта потасовка? Скорее всего нарядом ментов, или заявлением, убивать никого не собирались, но кое-кто ввёл свои коррективы. - Эй! – раздался неуверенный голос со стороны, от чего гопота отвлеклась и посмотрела на готового грохнуться в обморок Нацу, что держался из последних сил. – Оставьте его! Это зрелище было настолько из ряда вон, что гопота оцепенела, чем незамедлительно воспользовался очкарик, выхватил из рук отморозка свою сумку и кинулся прочь. Ошалелые утырки яростно глянули на убегающего ботана, после чего со злобой глянули на Нацу. Да, в том, что ему надо бежать, он не сомневался ни на миг, но тут такое дело… Он провалил все нормативы по бегу. Честно, всё, что помнил Нацу, это летящего гопника, какой-то мат и темнота. Очнулся Драгнил, когда на небосводе уже зажигались звёзды. Избитый, в разорванной одежде, с вывернутыми карманами и без сумки, парень пытался нащупать у себя хоть что-то кроме ран и ссадин. Ничего: ни ключей, ни мобильника, про деньги можно даже не заикаться. Костюм убит в хламину без права на воскрешение, а потому сегодня ему устроят разнос не только за потерянные вещи и разбитое хлебало, но и за костюм. Честно говоря, в голове Нацу мелькал только один вопрос: «Почему… Ну почему… Ну почему его не убили!?». И ведь, паскудный малый, хоть бы подмогу позвал, так нет же, удрал! Мда уж, правду говорят: «протягивая руку помощи, успей увернуться от пинка благодарности». Ноги не держали, всё тело болело, а потому, силясь не завыть от боли, парень сел на холодный асфальт, упёрся спиной в стену и прикрыл подбитые глаза. Ну и что он скажет родителям? Мама, я тут встретил толпу отмороженных ублюдков, они зажимали дрыща… Тупо. Боги, как это тупо и жалко. И почему его не добили? - Хорошо тебя размалевали. – тихий низкий мужской голос, с лёгкой хрипотцой заставил парня поднять глаза и тут холодок прошёлся по побитой спине. Перед ним стоял мужчина под два метра ростом, метр в ширь, широкие плечи покрывала тяжёлая косуха, а не менее тяжёлые гады мололи камни под ногами. Длинные чёрные волосы спадали до самой поясницы, алые глаза сияли хищным огнём, как и звериный оскал, но настоящей жемчужиной был пирсинг. Железные вставки, начищенные до блеска, усыпали всё лицо и сияли на пару со звериными глазами. В том, что чудила не самого простого пошива Нацу не сомневался, но больше он не понимал, зачем он тут стоит. Хотел бы обчистить – уже бы сделал. - Кто ж так прёт на гопоту, малой? – в издевательской манере общения проскальзывало какое-то сочувствие, после чего маргинал осторожно присел на корточки перед побитым школьником и ехидно вздёрнул бровь. – Тебя отец учил соизмерять силы? Нацу молчал, не в силах и слова выдать, потому что единственное, чему его учил отец: не вякать, когда не спрашивают… Да и когда спрашивают, особо рот не разевать. - Я думал ты за друга заступился. – тихо хихикнул брюнет, смерив мальчишку жалким взором. – А этот гандон взял и удрал. Хуёвые у тебя друзья, парень. - У меня их нет. – одними губами прошептал Нацу, уже готовый получить в морду. - А чего на рожон полез тогда? – брюнет не стал дожидаться ответа, а лишь как-то по-братски пригладил выбившуюся розовую прядь и брезгливо глянул исподлобья. – Тебе по чесноку сказать, парень? Как мамкин пижон выглядишь, смотреть тошно. Ты бы, прежде чем на этих придурков кидаться, хоть бы костюмчик снял. Нацу молчал, сам не зная, почему именно, но что-то в этом бархатном голосе завораживало, не давая убежать, или разреветься. Брюнет же лишь как-то обречённо усмехнулся и поправил разорванный в клочья воротник школьника. - Как тебя зовут, мелкий? - Нацу. – безразлично ответил парнишка. - Нацу. – хищно облизнулся мужчина и оскалился в весьма неоднозначной улыбке. – Ну, Нацу, скажи мне! У тебя не было сил, не было друзей, не было шансов… Но на гопоту полез. Нахрена? - … - школьник молчал с пару секунд, после чего прикрыл глаза, а по щекам потекли слёзы. – Я не знаю. - Мозгов тоже нет. Эх, печально. Подозреваю, что в школе тебе совсем несладко, я прав? Нацу промолчал, силясь в конец не разревется, а вот маргинал, напротив, тихо хихикнул и юркнул в карман. Сказать по правде, если бы сейчас этот мудак предложил бы Нацу кокс, тот бы отказался лишь за неимением денег. Но вместо пакетиков с дурью, мужчина достал из кармана косухи какою-то затёртую книжонку. На её обложке не было никаких опознавательных надписей, а если и были, то давно стёрлись. Никогда прежде Нацу не слышал, что дурь можно перевозить в книгах, хотя, что он знает о дури и том, как её перевозят? Мужчина же не стал томить паренька и просто протянул ему книгу. Она была очень маленького формата, думанная для карманов, но ей был однозначно далеко не один десяток лет. Нацу не понимал, а взгляд мужчины становился всё острее и бешеннее. Этот псих что-то задумал. - Что это? – дрожа выдал парень, ошалело глядя на маргинала перед собой. Нацу не торопился принимать подарок, но всё его внимание было сосредоточенно на книге, от чего он взвизгнул, стоило брюнету схватить того за шею и притянуть к себе вплотную. Его взгляд пробирал до костей, лицо перекосило в лёгком безумии с нотками азарта, однако в глазах было какое-то выжидающее умиление. Так не смотрят на человека, которому хотят втолкать дурь… Так смотрят на того, кому предлагают дурь выбить. - Я вижу тебя, Нацу. – гаденько выдохнул мужчина, обжигая разбитое лицо своим дыханием. – Я вижу тебя насквозь, ты, маленький жирный ублюдок. Тебя пиздят в школе каждый день, ни одна баба не взглянет в твою сторону, а родакам насрать, они смотрят на это сквозь пальцы. Рукоблудишь на порнохабе, судорожно подчищая историю, чтобы мамка не спалила, надеешься вырваться из этого дерьма, но от себя не убежишь, малыш. – брюнет сочувственно похлопал юнца по разбитой щеке и вытер большим пальцем слёзы. – Ты настолько жалок, Нацу, что начинаешь кидаться на львов, потому что терять уже нечего. Завалишь – хорошо, сожрут – ещё лучше! А это даёт надежду. - Надежду на что!? - На то, что Дракон, связанный цепями и втоптанный в землю, ещё расправить крылья и спалит всё, что находиться вокруг! – брюнет угрожающе навис над напуганным юнцом, от чего второй вжался в стену, дрожа сжимая книжонку. – Ты кинулся на гопоту, зная, что у тебя нет ни единого шанса даже в теории, и всё же, в тебе есть огонь, который жаждет вырваться наружу. Ты отдалённо не представляешь, мальчик мой, на что ты способен… Тебе надо просто… Немного… Помочь. С этими словами массивная лапа положила руку на книжонку в дрожащих пальчиках, и придвинула её к груди. Даже через рваный пиджак и слой жира, брюнет чувствовал, как бьётся это сердечко, и почему-то ему от этого становилось спокойнее. У него было хорошее предчувствие, и от этого оскал на лице становился шире. - Что это за книга? – дрожа выдохнул Нацу. - … - маргинал заговорчески сощурился и глянул в напуганные глазки. – Ты в Бога веришь? - … - Нацу с пару секунд молчал, после чего лишь болезненно выдохнул. – Нет, не верю. - Отлично. – неожиданно выдал брюнет. – Значит шансы на успех сильно возрастают. А вот от этих слов Нацу поплохело и он вжался в стену ещё сильнее. Мало ему было одноклассников, гопоты, так теперь ещё и сатанист какой-то нарисовался. Что за день такой!? - Делай, Нацу, всё, что написано в этой книжонке, и поверь мне… Твоя жизнь круто изменится. - Круто изменится, говоришь? – тяжело вздохнул парень, после чего издевательски выдал. – Ну и почём такая книжонка? - Нипочём. – ехидно выдал брюнет. – Я тебе её дарю. - И с чего бы такой подарок!? - Ты мне нравишься, Нацу, в тебе есть… Огонь. Это первое. - А второе? - … - маргинал припустил голову и улыбнулся шире. – Она мне больше не нужна. Свою задачу в моей жизни она выполнила, а потому, когда она выполнит свою задачу в твоей жизни… Отдай её тому, кому она нужнее. Не всё в нашем мире решается за деньги, иногда это делает судьба… Ну что ж. – тут мужчина резко поднялся на ноги и направился прочь. – Бывай, Нацу! - Стой! – резко всполошился паренёк и с трудом поднялся на ватные ноги. – Ты кто вообще такой!? - … - маргинал повернулся к пареньку полу боком и подмигнул. – Я – Неудачник, Нацу, каких свет не видывал. Я свой путь чрез адское пламя прошёл, теперь твоя очередь. Не ищи счастья и силы там, где нет боли и страха, и помни: мечи куются в огне! Сделай всё так, как написано, и поверь, ты удивишься тому, чем тебя сделает эта книжонка. - И чем ТАКИМ она меня сделает!? - Ты не поверишь… Тобой. – усмехнулся брюнет и направился прочь. – Она сделает тебя «Тобой», Нацу! «Тобой» настоящим, и когда она это сделает… Отдай её тому, кому она нужна. На этом абсолютно непонятный разговор непонятного прохожего закончился, а избитый Нацу остался в темнеющем переулке, без денег, вещей и мобильника, с какой-то крохотной книжонкой в руках. Всё выглядело как-то странно, неоднозначно, но вид его оставлял желать лучшего, а потому парнишка направился домой. Наверное, даже гопники не напугали парня столь сильно, как перепуганная мать, что едва не снесла двери, когда увидела своё избитое чадо. У несчастной блондинки случилась истерика, она уже собралась звонить в скорую, если бы отец не пресёк. Вот такого поворота судьбы парень не ждал, хотя и знал, что глава семьи Драгнил приезжает сегодня. Зереф Драгнил отличался не только суровым нравом, но и довольно неоднозначным отношением к сыну. «Презрением» это назвать было сложно, но и «Любовью» язык не поворачивался. Властный, где-то даже излишне деспотичный, он чётко давал понять, кто в доме хозяин, и ему не нравилось то, в каком состоянии пришло его чадо. «Позор Семьи»: эти слова Нацу мог слышать по двадцать раз на дню, и в том, что ребёнок не подходит по критериям «Гордости Отца», ему вдалбливали едва ли не с рождения. Не тот характер, не те взгляды, вид, хребет, иными словами – Негоден. На другой чаше весов была мать: Мавис Драгнил, которая была точной противоположностью отца, и, наверное, лучше бы была такой же ублюдиной, чем то, что было! Из огня в воду – вот как можно было описать супругов! Деспотичный отец, и совершенно бесконфликтная и излишне заботливая мать, что сдувала с сына пылинки, гладила рубашки, готовила кашку, договаривалась с врачами, провожала в школу, со школы, читали дневники, переписки, могла войти в ванную, просто взять полотенце под предлогом «что я там не видела», и… Это его семья. - Что с тобой случилось? – холодно и с нотками раздражения выдал Зереф, глядя на избитое чадо. - Ко мне пристали в переулке. – стыдливо соврал сын. - Что ты делал в переулке? – не унимался глава семьи, после чего отвесил сыну крепкую пощёчину. – Только не говори мне, что ты в таком виде по городу шёл! - У меня украли деньги, я не мог вызвать такси! – почти плакал парень. - Не ной! – гавкнул мужчина, отвесив уже вторую пощёчину. – Позорище! Выглядишь, как пугало, а ведёшь себя ещё хуже! Поток брани снизошёл на парня настоящей лавиной, пока мать стояла за стенкой, боясь хоть что-то сказать. Она никогда не вмешивалась в разборки отца и сына, и не только потому, что могла сама получить по первое число, но и потому, что банально не умела отстаивать своё мнение, чем активно пользовался «любящий супруг». Экзекуция длилась почти пол часа, разбитую физиономию украсили ещё несколько ссадин, после чего чадо, с позором отправилось в свою комнату. Говорить не хотелось, есть не хотелось, жить не хотелось, только заснуть и больше никогда не просыпаться. Отец грозился остаться тут на неделю, чему парень был ох как не рад. Ладно, надо потерпеть всего неделю, а после батя сгинет и мать снова начнёт залюбливать и закармливать ненаглядное чадо. Чего греха таить, так она успокаивалась. На людях это были идеальные родители и любящая семья, которые жили душа в душу, всегда помогали, обожали своего единственного сына и жили в достатке. На деле же это был бесконечно всем недовольный отец, который срывался на мать и ребёнка по делу и без дела. Мать, которая не могла ничего ответить, а потому выплёскивала всё это в гиперопеку над чадом, явно забыв, что ему уже не пять лет, да и вообще, необходимо личное пространство. Ну и, собственно, сам Нацу, который был посмешищем везде, даже в собственной семье. Ахренеть семейка Адамсов, хотя… В той всех любили. Как обычно, без стука, мать вошла в комнату, принеся своему любимому сыночку тарелку макарон с сыром, подливкой и тремя котлетами. Сама она ела мало, но чадо грозилась закормить до самой смерти. Никакого садизма, она просто очень сильно его любила… Хотя ко врачу Нацу сводить маман хотел. - Я не голоден. – нервно выдал побитый подросток. - Не говори ерунды! – даже немного грубо выдала блондинка и поцеловала сына в розовую макушку. – Ты сегодня вляпался по самый не балуй! - Папа мне уже об этом сказал. - Папа устал. – с любовью выдала женщина, словно не замечая состояния сына и не помня, как отец с ним обращается. – У него была напряжённая неделя, контракты, он просто перенервничал. - Мама, меня избили в переулке! – начал терять над собой контроль парень. – У меня отняли все вещи и вырубили, а он спрашивает, почему я в таком виде на такси не приехал!? У меня телефона не было, чтобы его вызвать! - Ты утрируешь. – улыбнулась Мавис, пока Нацу уже с реальным ужасом смотрел на мать. – Папа тебя любит, иногда он не сдержан… - Мама. – тут на серых глазах реально навернулись слёзы. – Пожалуйста, выйди из комнаты. - Ну вот опять ты начинаешь! – запротестовала блондинка. – Почему ты закрываешься от нас!? Мы же хотим тебе только добра!!! В этот момент мальчишка просто рухнул на кровать, из последних сил пытаясь не слушать истерику матери. Опять она начала говорить что-то про то, что он не ценит родителей, что ему всё даётся, начала плакать и спрашивать, за что он их так ненавидит. А Нацу слушал, слушал… Слушал. Сказать по правде, он бы и не вспомнил, когда конкретно мать вышла, но стоило двери закрыться, как на душе заметно полегчало. Боги, как ему это надоело, и почему эта гопота в переулке его просто не убила… Гопота. Украдкой юркнув в карман брюк, Нацу достал оттуда странную книжку, которую ему вручил не менее странный чувак в переулке. Сатанист или нет, это было не важно, но сейчас Нацу было жизненно необходимо отвлечься от насущных проблем. Да, он не сомневался ни на миг в том, что там была описана какая-то сатанинская хрень. Что-то про призыв каких-то душ из чистилища через зеркало, да и вроде бы бред, но чтиво затягивало. Что-то было тут странным, а точнее, ВСЁ, а потому Нацу лишь как-то отрешённо покачал головой и закинул книгу под матрац. Делать ему больше нечего, кроме как каким-то сатанизмом заниматься! Решив немного развеяться, младший Драгнил, игнорируя тарелку на столе, подошёл к своему компьютеру и решил проверить соцсети. Его страница была закрыта, ибо если этого не делать, там начинался настоящий помойный ящик, а сейчас на ней была тишь да благодать. Ни одного сообщения, всем насрать, никто не поздравил с окончанием учебного года, и когда парень уже собрался закрыть интернет, из вкладки сообщений пришло уведомление. Даже с некой опаской, парень перешёл по ссылке, и в душе заметно потеплело. Ну кто мог ему написать, кроме Люси? Почти с любовью разглядывая каждую буковку, Нацу не особо вникал в смысл. Там били пожелания удачного лета, хорошо провести время, и надежды увидеть в новом учебном году счастливого и улыбчивого одноклассника. Нацу смотрел на всё это дело, как вдруг понуро опустил голову, и мысль продать душу дьяволу уже не казалась такой абсурдной. Тот вечер парень провёл как в тумане, и хуже его было только утро. Мать устроила разнос, почему Нацу ничего не съел, отец просто не смотрел на сына, всем своим видом давая понять, что ему неприятен сам факт его существования, а парень сидел и просто существовал в этой «любящей семье». Он не видел отца пару месяцев, и единственное, о чём сейчас мечтал, это чтобы легенды о том, что батя уедет на всё лето в командировку за границу, оказалось правдой. Первая неделя лета особо не отличалась от типичного учебного года, если не считать, что тут ему не приходилось каждый день терпеть унижения одноклассников. Во всяком случае, он так думал. В очередной раз идя по улице в сторону магазина, к и без того выжатому парню на машине подъехали любимые одноклассники. Он хотел сделать вид, что никого не заметил, но ребята решили, что будет прикольно окатить паренька из лужи, а после швырнуть банку с пивом в голову. Они не стали дожидаться реакции, а просто уехали дальше, сопровождая шум машины лютым гоготом. Нацу стоял несколько минут, грязь и вода стекала по идеально белой рубашке, пока в голове мелькали не самые приятные мысли, после чего он как-то странно поглядел в сторону уехавшей машины и подозрительно сощурился. Он знает, что будет дальше. Он знает это так хорошо, что может расписать всё, до малейшей минуты… Почему? Почему вся его жизнь – это один проклятый день, из которого он не может вырваться? До него словно дошла прописная истина, которую он понял только сейчас, и вот от этого реально стало страшно. Он проживает один и тот же день вот уже семнадцать лет, и ничего не изменится, но как это можно изменить? Почему-то в голове вновь возникла мысль о чудике в переулке, и что-то внутри паренька зашевелилось. Даже не столько от отчаяния, сколько чисто из спортивного интереса, Нацу вернулся домой, и прямо в грязной рубашке поднялся в свою комнату. Достав книгу, парнишка решил просто прочитать, что там написано, после чего лишь тяжело вздохнул. Обряд призыва не сильно отличался от «Вызова Пиковой Дамы», похожие символы на зеркале при свечах, правда рисовать надо собственной кровью. Вот на этом пункте Драгнил завис, так как с этого стало крайне неприятно. Это в мультиках и фильмах кажется, что порезать палец легко, а на деле это довольно сложно психологически. Драгнил решил задаться целью основательно, а потому потратил два часа на то, чтобы окончательно разреветься со страха! Идея порезать палец ножом накрылась медным тазом, потому что порезать себя Нацу не мог и точка. Через час экзекуций в дело пошла иголка, которой тоже пробить палец оказалось не так легко. Несчастный палец уже был исколот и опух, мальчишка был едва ли не в истерике, как вдруг на плечо упала тяжёлая рука, а парень вздрогнул и обернулся. В этот момент душа ушла в пятки, а отец очень недобро поглядел на то, как сын пытается проткнуть себе кожу. Так же негодование вызывала и убитая грязью рубашка, которую Нацу так опрометчиво забыл переодеть. Ловко откинув все колюще-режущие предметы, парнишка зажмурился, а родитель за шкирку поставил паренька перед собой и злобно посмотрел в глаза. - Ты чем занимаешься? – в голосе Зерефа слышалось напряжение и неприкрытая злоба. – Тебе заняться нечем? Пострадать захотел? – ловко вздёрнув паренька, мужчина притянул его к себе вплотную. – Тебе так хреново живётся, бестолочь? В глаза мне смотри! Нацу никак не отреагировал, чем окончательно вывел отца из себя, и тот со всей дури ударил сына кулаком в челюсть. Контузило паренька знатно, губу рассекло основательно, кровь потекла по подбородку, а сам мальчишка рухнул на пол. - Бездарь. – брезгливо выдал отец и вытер кулак. – Никакого от тебя толку нет. Надеюсь, к концу лета из тебя выйдет хоть что-то, а сейчас, собрал всё это недоразумение, и чтобы я тебя не видел. С этими словами глава семейства вышел из помещения, оставив сына одного в комнате. А как вы прощаетесь с детьми, уезжая в командировку? Во всяком случае у Нацу было две хорошие новости: отец уехал на всё лето и… Украдкой утерев разбитую губу, парень глянул на окровавленный палец и в розовой голове что-то щёлкнуло. В конце концов, он ничего не теряет, да и отец велел ему не появляться на глаза. Ловко выудив книжонку из-под матраца, Нацу боялся выйти из комнаты, но, благо, в его шкафу было встроено зеркало. Мать могла войти без стука в любой момент, а потому нужно было быть на стрёме, но парню было уже всё равно. Сейчас Мавис бросила все силы и внимание на то, чтобы собрать любимого супруга в длительную командировку, а к сыну она придёт после, а значит, у него было несколько свободных минут. Со стороны это выглядело ещё более убого, чем то себе представлял сам младший Драгнил. Тучный ботаник сидит на полу с разбитой губой и рисует на зеркале какие-то знаки, макая палец в разбитую губу. Убого, жалко и даже немного страшно. Надеялся ли Нацу на какой-то успех? Ни на что он не надеялся! Просто ему надоело постоянно быть центральным в этой чреде замкнутого пиздеца и хотелось чего-то новенького. И вот, кровавые рукописи на стекле зеркала были завершены, после чего Нацу сверился с книгой и отрешённо посмотрел в отражение. Он смотрел на избитого неудачника, от которого его выворачивало наизнанку, но, тем не менее, смотрел уверенно и твёрдо. Сейчас главное не накосячить, как обычно, а потому паренёк дотошно всё подправил и вновь вгляделся в учебник. Всё правильно, можно начинать. - Что в век сквозь тьму по свету ходит. – шептал парень, неотрывно глядя в свой отражение. – Покой чьи души не находит… С той стороны, ища пути… Приди! В этот момент сердце парня замерло, он до дрожи вгляделся в зеркало, явно ожидая, что оно сейчас расколется, как вдруг… Ничего. Абсолютно ничего не изменилось, ни тут ни там, из-за чего Нацу захлопнул книгу, опустил голову и понял, насколько же тупо он выглядит. Едва ли не с размаха закинув книгу куда-то под кровать, парень, игнорируя наказ отца не появляться на глаза, отправился в ванную за тряпкой. Намочив ткань, мальчишка уверенно глянул в зеркало напротив. Оттуда на него посмотрел побитый юнец, который только что, сам не зная, нахрена, пытался вызвать, сам не знал кого. Мда, а говорят ботаники – умные ребята. Решив не вструпать в перепалку ни с кем, Нацу вернулся в свою комнату и протёр зеркало. Кровь не выела на поверхности никакие символы, портал в другое измерение не открылся, и единственное, что ощутил парень – лютый идиотизм своих действий. Вот чего он хотел вообще!? - Нацу. – мать, как всегда, вошла без стука, но заметив, разбитое лицо парня лишь попыталась натянуть улыбку. – А ты я погляжу, уборкой занимаешься? - Угу. – обречённо выдал юнец. – Папа заходил. - У папы тяжёлый период в жизни. - У папы последние семнадцать лет тяжёлый период в жизни. - Нацу, не начинай! - Он разбил мне лицо! – не выдержал парень. – А что он разобьёт мне в следующий раз!? А дальше началась перепалка, от которой парню хотелось выть. Мать выгораживала отца, оправдывая все его действия, в конечном итоге выставляя сына виноватым во всём. Она тупо не слышала, хотя, просто не хотела слышать и признавать правду, а потому, когда дело дошло до слёз, она просто ушла в истерике запираясь в своей комнате. Крыша у Нацу ехала уже знатно, за окном вечерело, а потому спать он пошёл ещё засветло. Помыв руки и почистив зубы перед сном, мальчишка злобно смерил своё отражение в зеркале, после чего недовольно цокнул и брезгливо сплюнул в раковину. Этот день просто отвратителен, и он закончится сейчас! С этими думами паренёк направился в свою комнату, улёгся спать и отвернулся к стенке. Единственное, чего он сейчас хотел, это больше никогда не проснуться.