Битое Зеркало

Первое сентября никогда не вызывало у школьников особой радости, но у молодой блондинки оно и вовсе вызвало тревогу, так как на общем сборе она не встретила уже знакомую прилизанную розовую макушку. Сердце было не на месте, из соцсетей Нацу пропал с концами, на сообщения и звонки не отвечал, и это будоражило дурные мысли. Может он перевёлся в другую школу? Может перешёл на домашнее обучение? Может вовсе уехал? Она бы не удивилась ни одному из возможных вариантов, она прекрасно понимала отношения одноклассников, да и вообще школы к этому безобидному пухляшу, а потому лишь мысленно пожелала, чтобы, где бы этот милый пухлик не оказался, чтобы у него всё было хорошо. Не только девица заметила пропажу, одноклассники тоже тоскливо выглядывали предмет «обожания», явно обломавшиеся по полной. Что поделать, сегодня без издёвок, а значит слушаем скучные речи директора о том, как им рады сегодня. Второе сентября ничем непримечательного учебного заведение ознаменовали первые звонки и уроки. В выпускном классе народ здоровался после каникул, а Хартфилия то и дело косилась на пустующую первую парту, за которой обычно сидел её друг. Что поделать, возможно, оно и к лучшему, где бы ни был Нацу, она надеялась, что с ним… Прямо посреди урока дверь резко распахнулась, от чего молодая учительница вздрогнула, а класс замолчал. В двери, слегка шаткой походкой вошло тело, от чего народ и вовсе остолбенел, но не столько с вида, сколько с кондиции. Это был молодой парень семнадцати лет, очень крепкого телосложения. Из одежды на нём были кроссовки, драные джинсы, и майка алкашка, которая, толи была ему мала, толи специально обтягивала рифлёный торс, открывая взору все прелести верхней части тела. Не многие из девиц дошли дальше открытых плеч, но парни же глядели на лицо. Огромные солнечные очки закрывали глаза, а шухер розовых волос на голове выглядел так, словно по ним пустили ток. Медленно и осторожно, парнишка припустил рукой очки и как-то потерянно оглядел всех присутствующих, накинул портфель на плечо и немного виновато выдал: - Вроде мои! Если что, разберусь после! И вообще игнорируя всеобщий ахер и непонимание, школьник, на правах хозяина мира, прошёл в кабинет, бросил вещи на первую парту, уселся и посмотрел на училку с выражением «я весь во внимании». - Молодой человек. – ошалело выдала педагог, глядя на наглеца, что явился в класс посреди урока, так ещё и так нагло. – Это как понимать? - … - парень посмотрел куда-то в сторону, после чего вновь глянул на блондинку напротив. – Извините за опоздание, Лисанна Штраус! - И это всё? - … - парень вновь посмотрел уже в другую сторону и снова на педагога. – Я больше так не буду… Но это не точно. По классу разнеслись тихие смешки, пока женщина просто закипала от злости. Что это за выскочка притащил к ней на урок!? - Молодой человек! - Да? - Снимите очки, пожалуйста! - Нет. - Почему вы отказываетесь снять очки!? - Потому что я бухал как мразь две недели, вчера едва вспомнил, где сортир, к вечеру вспомнил, где душ, а школу нашёл сегодня с утра в гугл-картах! Товар у меня не видный… Вид нетоварный… - тут парнишка оскалился и как-то пошло выдохнул. – Но с вами, чую, договоримся. От этих слов местная шпана тихо засмеялась, от чего педагог заметно смутилась, а после буквально взорвалась от возмущения. Да что этот хам себе позволяет!? - Молодой человек, представьтесь пожалуйста. – грозно потребовала учитель. - Так меня ж тут все знают! – гордо выдал парнишка. – Что, уже подзабыли? - Имя, молодой человек, сейчас же! - … - мальчишка улыбнулся шире, и даже с каким-то вызовом выдал. – Нацу Драгнил. В классе вмиг наступила такая тишина, что были слышны голоса из соседних кабинетов. Все задиры и ботаники, весь класс в целом просто оцепенел от услышанного, а Нацу лишь самодовольно откинулся на стул и упёрся коленом в столешницу. Реакция людей ему зашла, чего не сказать о педагоге. Несчастная математичка вглядывалась в накаченного хама на первой парте и пыталась разглядеть в этом надменном выражении лицо милого скромного пухленького хорошиста, который не то, что хамить, он даже ругаться не умел. - А что? – ехидно выдал Драгнил, не сводя взгляда с училки. – Не похож? - Нацу? – рвано выдохнула Хартфилия, привлекая к себе внимание старого друга. - Привет, Люська. – высокомерно поздоровался сосед. – Рад тебя видеть. - Ты на каких протеинах сидел!? – послышался смех местных задир с задних парт. - Твою мамашу и сестру гонял по все камасутре, пока твой батя ебал шлюх, вместо того чтобы выполнять свои прямые супружеские обязанности. – гордо выпалил Драгнил, поворачиваясь к неожидающим такого поворота задирам, после чего выставил два пальца и по телепал языком между ними. – Очко у Минервы – Айс, а за Куни – любой каприз. Знатная шлюха твоя сеструха! - Ты ахуел!? – задира был в таком шоке, что буквально подорвался на ватные ноги. – Подкачался и сразу борзый такой!? Давай-ка выйдем! - Что, хочешь с ней посоперничать? – ехидно оскалился паренёк в очках. – Бакус, не позорься, твою Минерву имел весь район, её очко выдержит лошадиный хер, я не думаю, что ты хотя бы в теории можешь её переплюнуть. Вот тут класс заржал уже в голос, пока парень с последних парт глядел на Нацу, как на мясо. Ну, этому ублюдку это так с рук не сойдёт, однако от мордобоя того остановили дружки. Не сейчас. Нацу же, с видом победителя вальяжно развалился в кресле и вновь посмотрел на оцепеневшую учительницу. - Нацу. – рвано выдохнула Лисанна. – Только честно… Что с тобой стало? - Я увлёкся историей! - Какой историей? - Древнего Рима. - И что ты такого там вычитал? - Биографию. - Чью? - … - тут парень закинул ноги на стол, хищно облизнулся и с придыханием выдал. – Во втором веке нашей эры, когда гладиаторские бои достигли пика своей популярности и цен, подобное развлечение стало приносить столько денег, что рабов начали набирать со всех сторон. Их натаскивали только на одно – красиво убивать и подыхать с изыском, а потому натасканные рабы стоили баснословных денег. Дешевле было купить младенца и натаскать самому, но это не всегда выходило толково, хотя порой и средь грязи встречались самородки. Шлюхи активно сдавали «издержки работы» тем, кто занимался подготовкой убойного мяса на потеху публики, не за бесплатно разумеется. Одна из таких «образцовых родительниц» пришла в людус знатного патриция и принесла сына. Патриций был хозяином лишь на словах, а делами подобного рода занимался его раб. Раб, чья жизнь измерялась ценой, что набьёт хозяин, он воспитал мальчишку, как своего, обучил боевому ремеслу и дал ему то, чего мать ему не дала – Имя. – парнишка мечтательно вздохнул и почти с любовью продолжил. – Это имя будут кричать в Колизее, давясь от восторга и жажды крови. Это имя будут кричать жёны Патрициев, предаваясь любовным утехам, втайне от мужей. Это имя плотно засядет в умы всех гладиаторов того времени, умоляя Фортуну сжалится и не встретить его в битве за жизнь на потеху толпы. «Идущие на смерть» будут молить богов о том, чтобы они даровали им ещё один день, и о том, чтобы не услышать это Имя. - Что за имя? – нервно выдала педагог. - … - Нацу лишь как-то хищно и даже плотоядно оскалился, покуда глаза закрывали тёмные очки, но казалось блеск серых глаз был виден даже сквозь них. – Имя того, кого воспитал Раб… Отец… Игнил. - Что за имя, Нацу? - … - парень снял очки и посмотрел на учительницу горящими от нечеловеческого восхищения и гордости глазами. – Саламандр. Даже не столько слова, сколько вид парня напугал класс до чёртиков, а Нацу только вошёл в раш. Довольный произведённый эффектом, парень смерил потолок полным восхищения взглядом и продолжил: - Колизей ревел, когда Саламандр выходил на арену, а Боги смеялись, тешась кровавой бойней. Он убивал так, как никто во всей Римской Империи, орошая кровью землю и первые ряды. Зрители ликовали, Патриции были готовы отдать всё на свете за ночь с ним, а Рим не знал воина, что посоперничал с ним в силе и умениях. – тут парень как-то погрустнел, болезненно прикрыл глаза и снова надел очки. – Он умер так же, как и жил – на потеху толпы, под взглядами тысяч зрителей. Там было дохрена львов и тигров, один зашёл со спины… М-да, даже как-то… Непрофессионально. В классе вновь повисла тишина, а Нацу даже немного смутился. Складывалось такое чувство, что он испытывал какой-то стыд, но лишь на миг, после чего вновь с улыбкой посмотрел на учительницу: - А вы как лето провели? - Нацу. – нервно выдала педагог. – Останься, пожалуйста, на перемене. Я хочу с тобой поговорить. - Для вас, госпожа Штраус… - кокетливо выдохнуло парень и посмотрел на учительницу поверх очков. – Я готов остаться, хоть после закрытия. Сказать, что класс ахренел – это промолчать. Нацу Драгнилом этот чудик был только по паспорту, и, надо признать, были те, кому это нравилось. Местные девчонки кидали какие-то неоднозначные взгляды на так внезапно преобразившегося парня, но если общая масса преобладала в восхищении, то Люси ощущала реальный страх. Кем бы ни был парень… Он точно не Нацу. Надо признать, звонок прозвенел неожиданно, от чего учительница маленько вздрогнула, а класс начал спешно собираться на выход. Нацу же оставался на своём месте, пока Люси медленно складывала вещи в сумку. Её пугал этот парень, но она хотела поговорить с ним, хотя бы чтоб от души отлегло. Ладно, Лисанна застолбила очередь, а потому она выкроит время чуть позже. Сказать, что учительница математики была встревожена – это не сказать ничего, а потому, убедившись, что в классе больше никого нет, женщина велела парню следовать за собой в подсобку. Нацу такую идею расценил с энтузиазмом, а потому охотно направился следом. Аккуратненько прикрыв дверцу и сняв с себя очки, парень подошёл вплотную и посмотрел в недовольные голубые глаза. - Нацу. – грозно выдала Лисанна. – Я не знаю, про каких ты там гладиаторов читал, но твоё… Нацу, ты меня слушаешь? - Да. – с придыханием выдохнул парень, незаметно сокращая дистанцию и как-то неоднозначно глядя на молодого педагога. – Я слушаю. - … - Лисанна лишь начала незаметно отступать, пока не упёрлась в стол. Она заметно нервничала, но пыталась повлиять на парня хотя бы с высоты своего положения. – Значит так, Нацу, твоё поведение – это просто выше всяких пониманий! Ты врываешься посреди урока, устраиваешь непонятные потасовки, а ещё… - сообразив, что парень ей дышит буквально в лицо, а за спиной стена, женщина уперла руку в широкую грудь и грозно глянула в уже слегка помутневшие серые глаза. – Нацу, отойди пожалуйста. - Зачем? – буквально выдохнул парень. - Нацу, это не смешно! - А я не смеюсь. - Нацу, если ты сейчас же… Но не успела педагог договорить, как парень буквально впился в губы педагога. Лисанна на секунду выпала из реальности, вот чего она не ожидала, так это подобного со стороны скромного мальчишки, а Драгнил и не думал униматься. Углубив поцелуй, до крови закусывая пухлые губки, парню явно нравился этот «разговор с учителем», однако всё имеет свойство кончаться… Ну или нет? Отстранившись от оцепеневшего педагога, ученик не без удовольствия глядел в это побледневшее и напуганное лицо, после чего вновь прильнул к губам. Это действие слегка отрезвило блондинку, из-за чего она попыталась отстраниться, и, на удивление, парень не препятствовал. - Нацу. – рвано выдохнула женщина. – Н… Не… Не делай так. - Почему? – издевательски выдал парнишка, осторожно потянувшись к пуговке джинс своей учительницы. – Почему нет? Сказать по правде, Лисанна даже не поняла, что это такое. Его голос завораживал, от него исходило какое-то… Животное влечение, которое напрочь отбивало голову, чем паренёк не повременил воспользоваться. Впившись в губы учительницы и ловко юркнув к брюкам, все дороги были открыты, гештальты были сорваны и вышел из подсобки парень, когда в помещение уже подтягивался народ. Налегке, словно ничего и не было, парень подхватил сумку и вышел из класса. Настроение было просто идеальным… Если бы не этот грёбанный паникёр. - Ты ебанутый!? – почти плакал голос в голове. – Ты выебал училку в подсобке!!! - Я выебал училку в подсобке!!! – Саламандр буквально пропел всё в той же голове. – Я выебал, а ты – Неудачник, тебе на дают. Учись!!! - Ты – Псих!!! – в голосе Нацу уже не скрывались слёзы. – Ты вообще подумал, как мы теперь будем на математику ходить!? - С презервативом! Я, конечно, могу и без него, но мало ли что. - О Боги!!! Какого Лисанне теперь будет!? - Ну было – ахуенно, а что там будет – это уже не мои проблемы. - Ты думаешь хоть о ком-то, кроме себя!!!??? - А ты думаешь, что хоть кто-то из этих собак о тебе сильно парился? – гаденький голос рубил с плеча, даже не думая о том, что может кого-то ранить. – Не льсти себе, ничтожество, эти мрази окунули тебя башкой в сортир и готовы повторить! Мы живём в мире, где правят сильнейшие, так что ты либо хищник, либо дичь! Убивай, или будешь убит! - Ладно, послушай меня. Я понимаю, ты родился и вырос в Древнем Риме, тебя воспитывали, как гладиатора, который убивал на потеху, но, чёрт подери, времена изменились!!! - Panem et circenses. - Что это значит? - Хлеба и зрелищ, Нацу, хлеба и зрелищ! – в голос пропел парень, идя по коридору, как король. – Весь наш мир – это амфитеатр, в котором тебя хотят выебать, убить и сожрать! Так было, есть и будет, и за последние несколько тысяч лет не изменилось ничего! Публика хочет крови, она жаждет её, и она вытянет из тебя все соки и жилы. Так дай ей то, что она хочет, Нацу! ХЛЕБА И ЗРЕЛИЩ!!! Молодой школьник шёл по коридорам, едва ли не пританцовывая. Наличие звонка и уроков его не сильно волновало, это не построение в Людусе и уж тем более не гладиаторский бой, а значит, когда придёт – тогда придёт. А вообще, в школе дико скучно, надо придумать, чем себя занять. На очередное занятие Нацу ввалился, словно оказал честь жалким смертным, тем, что пришёл. Что творилось с одноклассником и с какими чертями он связался этим летом, затаившей дыхание публике оставалось только гадать. Нацу вёл себя дерзко и нагло, ставя на место всех хулиганов, от чего к концу первого учебного дня его уже ненавидела половина класса. Класс вообще поделился на три категории: те, кто скалился, те, кто боялся, и те, кто отчаянно подтекал на стуле, глядя на «плохого мальчика». И всё-таки, как же он был хорош! После уроков звезда класса направлялся уже в сторону своего дома. Жёстких планов на сегодня не было, но зато был режим, который он блюл свято ещё со времён Римской Империи. Сегодня он планировал приступить к тренировкам как можно раньше, дабы освободить себе вечер, однако Фортуна решила иначе. - Нацу! – злобный голос главного задиры в классе раздался со спины, от чего школьник лишь лениво обернулся и приспустил солнечные очки. – Давай ка потолкуем! Серые глаза без инициативно оглядели шайку Бакуса, от чего на лице мелькнуло некое подобие усмешки. Их было пятеро, озлобленных и ущемлённых одноклассников, главарь которых хотел свернуть шею ублюдку, что посмел так опозорить его сестру на весь класс. Можно подумать, что честь этой потаскухи ещё может что-то спасти. - А ты я погляжу подкачался. – злобно прошипел Бакус, не сводя злобного взгляда. – Мозги у тебя явно в торс перетекли. - Ниже. – съязвил Нацу, убирая очки в сумку. – У сеструхи спроси, она тебе расскажет мой «уровень эрудиции». - Ты вообще страх потерял!? - У меня его никогда не было, Бакус. - И кто мне об этом говорит!? Сопляк, которого по весне окунули башкой в унитаз!? - Ты бить будешь, псина ущемлённая, или я могу идти? Даже не столько слова, сколько эта пренебрежительная интонация просто сорвала последний предохранитель в голове Бакуса и тот, не раздумывая, кинулся на парня. Нацу же даже не дрогнул, уверенно глядя в бешенное лицо противника, после чего серые глаза блеснули и… Компания даже не поняла, что это было, но Бакус вдруг замер прямо перед Нацу, после чего обмяк и упал на землю. Его трясло, он не мог вдохнуть, а подкачавшейся ботаник лишь как-то механически потёр костяшку и усмехнулся, глядя на задыхающегося одноклассника. - До чего же ты жалок, Бакус. – Нацу высокомерно наступил на голову главаря и смерил напуганную шайку ничтожным взглядом. – Мозгов у вашего предводителя столько же, сколько и сил, а потому, если вам нечем меня порадовать – сгинули к хуям собачьим и забрали это недоразумение. Не дожидаясь, пока ребята выйдут из шока, Нацу просто прошёл прямо по голове задиры, после чего обошёл оцепеневшую толпу и направился в сторону дома. Толпа стояла, ни жива, ни мертва, нервно глядя на задыхающегося Бакуса, после чего кинулась к другу, нервно озираясь в спину ушедшего. Да кто этот чудик!? Настроение было всё лучше и лучше, но для идеального завершения учебного не хватало самой малости. Нужна была такая маленькая, крохотная, как бы это выразиться… Вишенка на торте! - Нацу. – голос Люси дошёл до парня с каким-то запозданием, от чего парень лишь довольно оскалился и повернулся к давней подруге. Как всегда, скромная отличница, в закрытой одежде, она с ужасом глядела на парня, прижимая к себе сумку. Она боялась сократить дистанцию, а потому, когда парень сделал шаг вперёд, блондинка лишь нервно отступила. Такой жест вынудил мальчишку лишь скорчить грустную рожицу, опрокинуть голову и выжидающе посмотреть. - Что с тобой? – одними губами шепнула девица. - Я изменился. – самодовольная улыбка вновь озарила подтянутое личико. – Что скажешь? - Скажу, Нацу… Что я тебя не узнаю. - И это афигенно. - Нет… Это страшно… И я боюсь тебя. - Да, кусок сала мало у кого вызывает подобные эмоции. - Нацу, дело не в этом! - А в чём? – а вот тут в голосе парня послышался неприкрытый наезд. – В чём дело, Люси? Ещё скажи, что это ничтожество вызывало в тебе хоть что-то, кроме жалости. - Почему ты так говоришь!? - А почему ты не отвечаешь!? – сказать по правде, даже от наигранной вежливости не осталось и следа, и сейчас Нацу пёр на девицу, грозя въебать, если не ей, то первому встречному. – Давай, Люська, скажи мне, какие эмоции у тебя вызывал жирный ублюдок, не способной постоять даже за себя!? Я хочу знать, какие у тебя были планы на совместное будущее с тем, что было! Ну давай, самые смелые предположения! Поход в зоопарк!? «Крестики-Нолики» на перемене!? Может бутылка вина на совместном девичнике!? - Прекрати! – на карих глазах уже навернулись слёзы, а в глазах сияла паника. – Нацу, ты ничего этим никому не докажешь! - Да и не собираюсь, Люси! – брезгливо сплюнул бывший друг. – Я был никем, мальчиком для битья, над которым изгалялась вся школа, а сейчас… - А сейчас не лучше! – почти плача выкрикнула девушка. – Я не знаю, что с тобой стало за это лето, но ты изменился до неузнаваемости, и это не так хорошо, как тебе кажется! Ты не стал лучше, ты стал другим! Жестоким и холодным, в тебе не осталось ничего, что… Девица резко осеклась, а парень лишь самодовольно оскалился, глядя в растерянную мордашку. Медленно, с грацией хищника, школьник двинулся в сторону бывшей подруги, глядя на неё с высокой колокольни. - Ничего, что… Что? – этот голос был насквозь пропитан издевательством. – Ну давай, скажи это. Я хочу это услышать. - Нацу. - Что «тебя привлекало», я прав? – Саламандр посмотрел на блондинку, как на говно, после чего буквально выплюнул. – Тебя привлекала букашка, которую надо было пожалеть, но на этом твой «интерес» к букашке заканчивался. Все вы такие добрые и хорошие мамочки, пытаетесь воспитать и поставить на ноги, утирая сопли и прочие продукты жизнедеятельности, вот только по жизни вам такая обуза нахрен не сдалась. Она бесполезна и крайне энергозатратна, а потому вы предпочитаете их «любить» по графику и в строго отведённых для этого местах. Ну давай, скажи мне о том, как ты вздыхала по бесхребетному куску сала, а я послушаю. Расскажи мне, какие у него были шансы? - Такие же, как и у тебя. – даже с какой-то непривычной злостью выдала блондинка, отступая назад. – А быть может и даже больше. - Вот видишь, Люси. Я ничего не потерял. – неожиданно очень воодушевлённо выдал парень, улыбнувшись до самых ушей. – Я тогда был абсолютно безнадёжен, а теперь, детка, все дороги лично мне открыты. Что-то не нравится – дверь вон там, а я найду, что мне делать со всем этим. Теперь я – Творец своей судьбы. - Ты отбившейся от рук и понятий эгоист. – обречённо выдохнула блондинка и развернулась в сторону дома. – Ты превратился в чудовище. Нам больше не о чем говорить. - Ну так и захлопнись! – гаденько бросил парень, не без удовольствия вглядываясь, как девчонку передёрнуло. – Тоже мне, образец совершенства! Давай, только подбитых пташек оплакивать и можешь! Иди в параллельный класс, там целых два жирных ботана, которым смерть как надо, чтобы красивая девочка их приголубила! Вот только на твоих сопливых поддержках всё это дерьмо и закончиться! Люси ничего не ответила, а лишь едва сдерживая слёзы обиды проследовала дальше в сторону дома. Школьник даже не думал извиняться или мучаться совестью, он вообще не привык сильно париться за своё поведение, и всё же, на тихий всхлип где-то в голове отреагировал. - Не реви. - Зачем ты это сделал? – тихий плачь раздался откуда-то с затворок сознания. – Да она – единственная, кто был со мной всё это время! - Будут другие. - Зачем ты с ней так!? - ЗАХЛОПНИСЬ!!! – прорычал Саламандр, буквально вбивая Нацу куда-то в угол черепушки. – Меня тошнит от вас обоих! Слабые бесхребетные мрази, имеющие свободу и право делать всё, что им вздумается, и вы выбирается всю жизнь стоять на коленях!!! Вы превращаете свои тела и свою жизнь в мерзкое сосредоточение страданий и ничтожности, имея возможность вершить историю и строить Империи!!! Я ненавижу вас!!! - А почему тебя с этого так кроет? – внезапно совершенно спокойно поинтересовался Нацу. - Потому что я ненавижу слабых бесхребетных ублюдков, не способных за себя постоять!!! - Нет. – ещё никогда прежде голос жирного ботаника не звучал так твёрдо и уверенно, хоть и с лёгкой опаской. – Тебя кроет не со слабаков. Ты озлоблен на другое. - Меня бесит, когда люди, имеющие возможность, просто сидят и страдают! Жалкие, ничтожные твари, неспособные ни на что! Вы только ноете и ноете! Я всю жизнь пахал, как проклятый, боролся за свою жизнь на арене и в Людусе, я был… - Рабом. – тихо шепнул Нацу. - … - надо признать, от этого слова даже лицо подростка слегка передёрнуло. – Что? - Ты был рабом. – уже более уверенно выдал голос Нацу в голове. – Поэтому тебя так с этого кроет. У тебя не было ничего, кроме Имени… Имени, которое тебя дал Игнил, и которое кричала толпа, когда ты выходил на Арену! Это Имя у тебя не могли отнять, потому что под ним тебя знала вся Римская Империя! Единственное, что у тебя было!!! Это было даже не больно, это больше походило на то, что тебя засунули в мячик, крепко зафиксировали, после чего начали швырять о стены, рьяно вбивая во всё, что стояло на пути. Сказать, что Саламандр рвал и метал – это мягко сказано. Казалось, гладиатор сейчас проломит собственную черепушку изнутри и вышвырнет этого проклятого ботаника, но это, увы, не в его власти. Закончив позорную экзекуцию в собственных мозгах, парень широко улыбнулся, надел солнечные очки и направился домой. Станет какой-то ботаник ему тут указывать! Да он был чемпионом Древнего Рима, одним из величайших гладиаторов своего времени, убившим сотни бравых воинов и нагнувшим всех патрициев, от мала до велика! Домой он пришёл где-то в середине дня и захотел сполоснуться, в конце концов, хоть «разговор с учительницей» был недлинный, но весьма энергозатратный. Довольный и своим эффектным появлением, и общим положением дел, паренёк смыл с себя всё лишнее напряжение, уже мысленно готовясь ударно подкачаться. Вытерев голову, мальчишка упёрся руками в зеркало и посмотрел в собственное отражение, и почему-то в этот момент в душе стало маленько неспокойно. Это был он, накаченный молодой парень, розовые волосы слегка слиплись от влаги, и всё было, как прежде, однако кое-что отличалось. Лицо парня напротив выражало какое-то брезгливое смирение, словно псина, посаженная на цепь, но даже если его спустят, ему просто не хотелось брать эту хрень в рот. Парень на это лишь усмехнулся отражению, которое даже не дрогнуло. О! А это уже интересно! - Надо же! – восхитился Саламандр. – А ты что, перечить умеешь? Ну-ну! С этими словами парень взял двумя пальцами уголки губ на своём лице и потянул слегка вверх. Недовольное отражение сделало тоже самое, хотя взгляд серых глаз не изменился. Убрав пальцы, отражение вернулось к исходному выражению, уверенно глядя в серые глаза напротив. Эта игра в гляделки затянулась на секунд двадцать, но, когда парень уже собрался уходить, говнюк в зеркале вдруг как-то неоднозначно усмехнулся. Этот взгляд застал Саламандра врасплох, от чего тот слегка прильну к зеркалу, как вдруг губы шепнули из зазеркалья, а парень повторил в такт: - Я – Бесхребетный Неудачник… А ты – Вещь. Саламандра не просто перекосило от злобы, он хотел достать эту мразь прямо из зеркала и набить ему физиономию, но стоило ему поднять руку, как вдруг конечность словно оцепенела. Не в силах шелохнуть рукой, парень не понял, что происходит, как вдруг увидел какой-то гадский взгляд напротив. Нацу из зеркала смотрел уверенно и твёрдо, медленно сжимая руку в кулак, не отрывая серых глаз с напуганных очей напротив. Внезапно губы отражения растянулись в гадском и самодовольном оскале, от чего лицо по эту сторону зеркала тоже перекосило, а на всю ванную раздался довольный выкрик: - Я – Неудачник, а ты – Вещь! За всю свою хвалёную историю, ты получил только Имя, которое у тебя не смогли отнять лишь потому, что тебя все под ним знали! Ты не имеешь прав даже на собственное ИМЯ!!! Ну и кто теперь ничтожество!? Не дожидаясь ответа, парнишка в зеркале вцепился в стену и начал рьяно биться башкой в зеркало, что его тело тут же повторило. Это было столь неожиданно и непонятно, что Саламандр не успел отреагировать и разбил стекло с третьего удара. Осколки поранили лоб, капли крови заляпали белую раковину, а сам парень подорвался и в бешенстве вгляделся в тысячи осколков. Уже второе битое зеркало за три месяца, но волновало Саламандра вовсе не благополучие полоумной мамочки. Как этот щенок смог перехватить над ним контроль? Неужто этот бесхребетный слизень понял, как это работает? А даже если и понял… Он не так безнадёжен, как гладиатор то думал.