Глава III. Незначительно важным
Оголённые плечи обдало морозным воздухом, мелкий снег хлопьями оседал на крыши домов. Мужчина перевёл равнодушный взгляд на позолоченные часы популярной марки, что уныло показывали без двадцати минут полночь.
В уже приевшейся манере Руневский поднёс почти докуренный бычок сигареты к холодным губам, вдыхая пепел в лёгкие. Ему было сложно: той невыносимой боли от потери уже не было, но одиночество разрывало его сердце на жалкие куски. Почему какой-то человечишко возомнил себя богом и посмел отнять у него самое дорогое? Мужчина потерял счёт времени в раздумьях, вовсе не замечая входящего Свечникова, что одарил своего друга печальным взглядом, накидывая на ледяные от мороза плечи зимнее пальто.
— Здесь решил двадцатый спровадить? — Мужчина уселся рядом с Руневским, забирая у него то, что осталось от сигареты. — Какая разница? Какой в нём прок, если каждый год загадываешь одно и то же и оно не сбывается? — Свечников улыбнулся, всматриваясь в рождественскую ёлку, которую прекрасно было видно с крыши дома. — Кто знает, что принесёт нам этот год. — Свечников печально улыбнулся, смотря на затухающий бычок от сигареты, что затоптал ботинком. Не было и дня, чтобы древний вампир не корил себя за содеянное. Каждый год мужчина всё больше и больше хотел поведать другу злосчастную правду, но какую цену придётся заплатить за сказанное?.. Меньше всего на свете Свечников хотел потерять своего почти сына. — Граф Дашков и Графиня Макарова прибыли к нам с ответным визитом. Будет не совсем этично бросать их одних. — Руневский откинулся спиной на снег — всё это его смешило — ситуация, в которой он оказался, сводила с ума. — Скажи нашим дорогим гостям, что граф Руневский уехал по неотложным делам. — Руневский безразлично взглянул на метель, что крупными хлопьями оседала на крышу. Ему было всё равно: вскоре наступит завтра, обыденный, скучный, ничем не примечательный день. Он будет ловить неуклюжих вампиров, а после запираться в своём поместье или же беспробудно пить где-нибудь в дешёвом пабе рядом с местной пьянью.Тогда к чему всё это? К чему эти нежности или же излишнее внимание. До появления Алины Руневский всегда думал о своём положении — нет, он не стремился стать правой рукой князя или же главным из его приспешников — он бы, так же как и раньше, стоял во главе поимки анархистов или прочих нарушителей, однако с большим энтузиазом и какими-то целями, ежели сейчас. Девушка вихрем ворвалась в обыденную жизнь ещё тогда, когда они со Свечниковым решали, куда деть трупы оставшихся четырёх анархистов. Уже тогда Руневский осознавал, что она неслучайно появилась на его пути. После всей этой кутерьмы краски его жизни иссякли, становясь чёрно-белыми, блеклыми. Порой Саша любил шутить, что не понимает: оправа его прекрасного меча чёрная или белая, в то время как его серебряный клинок оставался таким же, как и почти два столетия назад — золотым. Свечников протёр капли пота, скопившиеся возле глубоких морщин на лбу, переводя несогласный, даже протестующий взгляд на друга, в мыслях понимая, что это вряд ли чем-то поможет и уже заведомо является провальной идеей — несогласный Руневский просто сядет в любимый автомобиль, после чего уедет в контору.
— Нельзя, твой чёрный Bentley припаркован как раз возле парадного входа. В прошлый раз мне и так пришлось отдуваться за тебя на приёме у Макаровой, убеждая не проведывать тебя. В этот раз она сама нанесла визит! Вот неугомонная женщина. — Как меня всё это утомляет — жизнь слишком скучна и нудна без… — Руневский осёкся, не желая произносить имя любимой вслух — это доставляло ему ещё больше боли.Иногда он жалел, что так и не нашёл того самого лекарства от вампиризма, ведь это значительно скоротало бы его одиночество годков так на сорок, а может и сорок пять. Но каждый раз, когда Руневский начинал об этом размышлять и всерьёз задумываться о том, чтобы добыть антидот, он с горечью понимал, что не сможет его принять. Нет, Руневский не боялся никогда: он смог бы отдать жизнь за Свечникова, Алину, ещё кого-то, кто бы смог быть дорог его сердцу, но мысли о том, что Алина жива и как она отреагирует, узнав о его смерти, возвращали вампира к какому-то, пускай и слишком малому, смыслу.
***
Настоящее времяПриехав домой, девушка достала из гардеробной большой чёрный чемодан для долгих отъездов. Алина словно подкожно ощущала, что, если она вернётся в Питер, обратно уже не улетит. Может быть оно и к лучшему? Выбрав некоторую нужную одежду, девушка забросила это дело, не решаясь набирать слишком много, прекрасно понимая, что там сможет всё докупить.
АлинаСо стороны я, пожалуй, выгляжу слишком глупо: готовлюсь к переменам, которых может и не быть, но мне кажется, что там я найду всё, что так ищу. Наверное, ты бы обнял меня, кладя мою голову к себе на плечо, повторяя о том, что: «Большая ценность, когда тебе есть что искать и ты не проживаешь дни впустую». Я бы несогласно протестовала, отодвигаясь от тебя и говоря о том, что впустую — это в одиночестве. Да и каков смысл от вечных поисков? На что ты бы улыбался мне, обнимая и посмеиваясь надо мной. После чего назвал бы «моя любимая, глупенькая». Устало вздохнув, я поняла, насколько время скоротечно. Ещё вчера я, толком не окрепнув, садилась в карету, готовую отвезти меня запредельно далеко. А уже сегодня, как ни в чём не бывало, собираю вещи (вернее, пытаюсь их собрать). Достав пачку мальборо из внутреннего кармана джинсов, я прошла на летнюю террасу, усаживаясь в мягкое кресло. Сколько я себя помню, никогда не любила сборы. Я не питала к этому какого-то огромного возбуждения, как большинство, выбирая новый чемодан или какие-либо вещи. Я получала удовольствие от самих путешествий и скрытых, прячущихся в них моментов. И пусть я немного где была до своей вампирской жизни. Новые эмоции для меня были привыше каких-то материальных благ. С детства я увлекалась художеством, а, как только изобрели первый чёрно-белый фотоаппарат, мне пришлось довольно долго копить, чтобы его себе позволить, однако то было не зря. На тот момент сделанные мною снимки попали в местную газету, что тогда казалось мне чем-то невероятным и невозможным. Стоит отдать должное: моё рвение к фотографии никуда не ушло, а в кладовке хранилась огромная коллекция фотоаппаратов: от самых первых, чёрно-белых, раритетных, до самых дорогих — зеркальных. Не раз мне предлагали за неё целое состояние, но я никогда не соглашалась — пусть фотографии я делала крайне редко, но это была память моего сердца. Потушив сигарету о пепельницу, я включила старый виниловый проигрыватель, щедро подаренный Стефанией на мой семидесятый день рождения пять лет назад. Плавная, в то же время тревожная музыка мягко разлилась точными нотами по террасе, в то время как в голове голос эхом твердил:
«Кто знает, что жизнь уготовит нам завтра?! — Я улыбнулась, наливая немного вина себе в бокал, открывая небольшой старый блокнот.Это был мой личный дневник. Порой я записывала туда всякие бредни, которые в порыве злости вырывала и жгла. Мне вновь захотелось поделиться с преданным молчаливым другом о новом.
Здравствуй! Ты вправе думать обо мне, как о предательнице, ведь за последние три года я совсем ничего не рассказывала тебе, однако рассказывать было совсем нечего: три года прошли как один день — такие скучные и чертовски обычные. В прошлый раз я писала сюда о воспоминании, что настигло меня — я совсем не могла его объяснить, поэтому позволила себе списать это на прошлую жизнь. Однако в последнее время всё слишком странно! Я словно где-то в глубине чувствую перемены. Я наконец-то смогу вернуться в Петербург с весомым предлогом и узнать своё прошлое — хочется верить, что моё сердце успокоится и всё это будет не напрасно! Мне хотелось бы спросить, как твои дела, есть ли что-то, что тебя гложет, но, увы, я не получу ответ на поставленный мною вопрос, да и чуждо делать из обычного блокнота мысленного друга, однако… Так же проще, верно? Мне бы очень хотелось узнать, чьё кольцо я ношу уже сколько себя помню — с начала вампирской жизни, да и жив ли он? Помнит ли? Любила ли я? Любил ли он? Всё слишком запутано. Мне хотелось бы верить, что я всё же смогу обрести своё счастье, вопреки всему — тебе я пожелаю того же.
***
События датируются 12 ноября 2019 годом. Воспоминание АлиныЛёгкий озноб пробил тело, горло неприятно запершило, заставляя лёгкие сильнее сжаться. Более-менее придя в себя, всё так же не открывая глаза, девушка почувствовала оголёнными участками тела приятные шёлковые простыни и мягкую подушку. Однако всё это ушло на второй план, поскольку ей неимоверно хотелось есть — и если бы простой еды.
Аккуратно раскрыв голубые омуты, девушка сощурилась, практически шипя от резкого солнечного света. Более-менее придя в себя, она очень осторожно огляделась: комната внешне была довольно большой и, судя по итальянской лепнине, принадлежала человеку явно не бедному.
Сама Алина Сергеевна лежала на огромной, судя по всему, хозяйской кровати. Рядом стояла небольшая тумба, на ней бокал, содержимое которого смутно напоминало то ли кровь, то ли вино — пробовать девушке явно не хотелось, да и случая не предоставлялось. Из мантры раздумий её вывел негромкий бархатистый голос с удивительно прекрасным низким тембром — слишком редкое и невероятно приятное, ласкающее слух явление.
Алина слегка испуганно наблюдала за мужчиной, лица которого совсем не было видно, но голос был до одури знаком. Однако он был слишком монотонный, словно отдавал эхом в глубине ушных перепонок.
— Спасти вас как-то иначе не представлялось возможным, поэтому я пошёл на крайнюю меру… и обратил вас в вампира! — Мужчина произнёс это с таким энтузиазмом, словно рассказывал стихотворение, однако у Алины это вызвало истерический смех — она всё так же не верила в это. — Да-да, звучит забавно: я сам вампир и обратил вас в вампира. — Комнату обволакивал уже не только приятный женский смех, но и бархатистый мужской. Наконец мужчина засмеялся громче, чуть поднимая голову, из-за чего его клыки полезли наружу, представ перед девушкой в полной красе, тем самым вызывая у Алины громкий крик.Смех прошёл моментально, вызывая приступ серьёзности и явно указывая на то, что мужчина не шутит.
— А что вы кричите? У вас такие же. — Алина в спешке стала трогать некогда появившиеся клыки, в то время как воспоминание вновь стало мутнеть, возвращая её к звуку будильника, что нещадно отдавал радаром по всей квартире, заставляя девушку закрыть уши подушкой, а после, услышав не затухание, а увеличение громкости, в спешке пытаться его найти и выключить.***
Настоящее время АвторЗавязав лёгкий пучок, девушка зашла обратно в квартиру, не забывая закрыть дверь на прохладную террасу. Быстро сходив в душ, она переоделась в шёлковую пижаму. Достав ноутбук из сумки, девушка плюхнулась на мягкую кровать, открывая почту. Кипа различного хлама и реклам успешно были удалены и разобраны в течение часа или двух. Сколько раз можно объяснять людям, что компания Алины не реалити-шоу и не нуждается в подобном, как бы выразились её партнёрши, гнилом пиаре. Подобным заниматься они точно не планируют. Говори хоть тысячу, хоть три тысячи раз, и всё равно до людей не дойдёт — они будут по-прежнему высылать тысячу буклетов и предложений! Наконец-то наткнувшись на письмо от Александра Константиновича, девушка победно улыбнулась. Мужчина назначил личную встречу через три дня в местной кофешке, как раз недалеко от их офиса. Проверив свой билет, что был на ночной рейс, девушка спокойно улыбнулась, готовясь к чему-то большему, чем просто деловой поездке по работе.
